Амелия

Июнь медленно, но верно подходил к своему концу. За этот месяц произошло не так много важных событий, зато было много маленький приятных и не очень важных. Но один день тёплого июня мне запомнился надолго… Я шёл по городу, вдыхая запах по субботнему пустынных улиц. Летом, а тем более в выходной, никто не торопился на работу, никто не бежал в школу, не выходил из дома пораньше, чтобы успеть занять очередь в поликлинике. В восемь утра город ещё находился в сладкой полудрёме, потягиваясь, словно кот на солнышке. С соседнего района морской ветерок принес запах выпечки и кофе с корицей, с другой стороны веяло ароматом цветочного магазина. От стёкол невысоких домов прыгали цветные солнечные зайчики, назойливо лезшие в лицо. Где-то высоко на крышах мяукнул кот, со стороны моря принесло крики чаек. Ради таких мгновений стоило выходить летом из дома пораньше. Свернув со своего маршрута, я забежал в лавку булочника, купив несколько слоек с творогом и клубникой. Пока тот складывал горячие, только из печи булочки в бумажный пакет, я прошёл вдоль всего прилавка, вдыхая тёплый аромат выпечки. Будь моя воля, я бы проводил тут целые дни. С Амелией. Сесть снаружи за столик недалеко от открытой двери и пить из стаканчиков горячий чай, болтая о всяких глупостях. Тяжело вздохнув, я забрал свой заказ и вышел из булочной, снова направившись в лавку. Достав из кармана красивый резной ключик – под стать самой лавки, - я открыл дверь и вошёл внутрь. Всё оставалось на своих местах, включая мою куклу. Всё те же печальные глаза, россыпь тёмных кудрей, тонкие руки, шелестящее голубое платье, потревоженное ветерком, что я впустил внутрь. В антикварной лавке царил густой полумрак и аромат ветхости и старости. Заходя внутрь, ты словно отрекался от мира XXI века и оказывался в мире магии и древности. Казалось, что это Магическая лавка, и вот-вот вниз спустится рогатая чертовка, что всучит тебе совершенно ненужные амулеты, угостит чаем и за всё это сдерёт втридорога. А вслед за тобой в лавку шагнёт высокий тёмный эльф, скинет капюшон и тряхнёт копной белоснежных волос, не обратя на тебя внимание утащит продавщицу вглубь стеллажей с артефактами, откуда в дальнейшем донесётся его возмущённый возглас на поднебесную сумму. Через какое-то время сюда же зайдёт и юноша с такими же белыми волосами, но совершенно иным нравом, в наглую потребует с хозяйки лавки чай и совершенно без зазрения совести сядет в её кресло за прилавком. Поболтает с тобой, словно не слыша рычания рогатой бестии у себя над ухом, а лишь всучив ей цилиндр, бросит, насколько она трогательно милая, когда сердится. Когда же все уйдут, продавщица устало вздохнёт и сбросит с себя личину алчной демоницы, и вот на ступеньках лестницы уже сидит юная хрупкая эльфийка, в чьих глазах покоятся столетия прожитых дней. Она лишь обведёт тяжёлым взглядом лавку, и словно повинуясь негласному приказу, задёрнутся плотные бархатные шторы, и помещение погрузится в глубокую тьму. Но нет. Это был лишь лёгкий отголосок прекрасного, что поселился в обычной антикварной лавке. Я отмахнул от себя видение, поставив обратно на полку серебряную фигурку эльфийки. Я и так потратил слишком много времени. Развернувшись, я встретился взглядом с Амелией, что сидела в кресле за прилавком и собирала паззлы. - Здравствуй, - улыбнулась она, когда заметила, что я на неё смотрю. - Привет. И давно ты тут сидишь? – чуть виновато спросил я. - Не очень. Когда я спустилась, ты ходил вдоль стен и рассматривал товары. Я не стала тебя беспокоить, - Ами поставила очередной паззл на место, чуть отодвинувшись и смотря на картину полностью. Я подошёл поближе и тоже посмотрел на картинку. Это был морской пейзаж, где в центре стоял пирс, а на нём сидела крупная пятнистая кошка. Встав рядом с Амелией, окинул прилавок взглядом, ища недостающие детали и их место. - О чём ты задумался? – спустя пару минут тишины спросила она. - Да так. Представлял тебя рогатой, - усмехнулся я. - ЧЕГО?! - Да так, ничего… - Самаэль! – меня несильно ткнули под ребро пальцами. Я рассмеялся, прижав ладонь к пострадавшему месту. Отсмеявшись, подвинул к ней пакет с выпечкой, что до сих пор держал в руке: - С праздником. - С каким? – Амелия удивлённо посмотрела на меня, забирая презент. - С днём рождения. - Но у меня ещё не скоро, зимой… - Эгоистка ты, Ами. Мой день рождения, - я улыбнулся. Действительно, сегодня был мой день. Я не любил об этом распространяться, с родителями я отмечал скромно, дарили вечером пару подарков, а мать делала оливье. Вот и весь праздник. Но почему-то мне хотелось, чтобы Амелия знала, что шестнадцать лет назад в этот день родился вот такой оболтус. Попить с ней чаю с булочками, посмеяться. Посидеть как-то… по семейному, что ли?.. Девушка хлопала глазами, не зная, что сказать. Я же молча улыбался ей и смотрел на её реакцию. Вдруг она подскочила и осторожно, но искренне обняла меня, крепко прижавшись: - С днём рождения, Сэм! – радостно произнесла она, наконец отцепившись от меня и посмотрев на меня с высоты своего небольшого роста. - Спасибо, - я чувствовал смущение. Как-то… тепло на душе стало от её по-детски искреннего счастья. – Правда спасибо… Но, может, не будем так радоваться и просто пойдём пить чай? - Что значит «не будем так радоваться»?! – возмущению Амелии не было предела. – С ума, что ли, сошёл? Совсем на летнем солнышке перегрелся? Быстро взял пакет в руки и пойдём! Взяв меня за свободную руку, девушка потащила меня к лестнице. Со стороны это выглядело довольно комично: маленькая хрупкая девочка тащит в тёмный угол высокого, в край смущенного парня, который не находил в себе решимости даже просто возмутиться. Но, слава богам, этого никто не видел. Меня усадили на кухне за стол и отобрали выпечку, которую я до сих пор прижимал к себе. Амелия быстро поставила чайник и убежала в гостиную, откуда послышался скрип дверок стеклянного серванта. Вернувшись, она поставила на стол три чашки из красивого сервиза, какой обычно достают только по праздникам, а слойки с творогом красиво выложила на так же принесённое блюдо. К этому моменту успел закипеть чайник, и лишь когда Амелия разлила по двум из трёх чашкам чай, уселась напротив меня и с горящими глазами затараторила: - Сейчас выпьем чайку и будем готовить! - Что готовить? - Как «что»? Стол в честь твоего дня рождения! - Не стоит, - чуть нахмурился я. - Почему не стоит? Сейчас поставим в духовку что-нибудь вкусненькое, мясо, например. Сварим картошечку, нарежем салатиков. А под вечер я торт испеку. А ещё… - продолжила Амелия, что-то быстро записывая на лежащий на столе обрывок какого-то листка. - Не. Стоит. – я повторил это уже более твёрдо. – Просто не стоит, Ами. Я глубоко признателен, но всё же… - Праздник же, почему не стоит?! - Потому что я не хочу праздновать этот день так помпезно! И вообще праздновать не хочу! – не ожидая от самого себя, я сорвался вдруг на крик. – Не люблю я этот день, слышишь? Не. Люблю. На Ами было жалко смотреть. Она выронила из рук карандаш и просто смотрела на меня с какой-то тупой болью в глазах, тяжёлым взглядом, одновременно ошарашено и брошено. Сейчас Амелия была похожа на маленькую обиженную девочку и одновременно на уже разочарованную в жизни женщину. Я опустил взгляд. - Прости. - Ты идиот, Самаэль, - девушка медленно встала со своего места и вышла из кухни. Сверкнула лишь в свете из окна дорожка слёз на её щеке. Хлопнула дверь её комнаты. Словно удар по лицу. Просто прекрасно, Сэм. Ты снова это сделал! Ты снова разочаровал её! Я с тихим тяжёлым стоном ударился лбом о холодную поверхность кухонного стола. Ну почему всё снова вот так? Извиниться бы… нормально. Чёрт, и на глупости же погорел. Сложно было с ней согласиться и отпраздновать по-человечески, как все нормальные подростки? Так нет же! Устало вздохнув, я встал из-за стола и пошёл в гостиную. На пару минут замялся у двери в её комнату. Было… стыдно. А дверь была самой обычной, но сразу видно, что за ней – комната обычной девчонки. Хотя бы потому, что она была пусть и из тёмного дерева, но по краям были умело, видимо, вручную нарисованные маленькие жёлтые цветочки. Я скривился. И нравится же им подобное… Осторожный стук в дверь. Ответом мне послужила лишь тишина, прерываемая редким тихим всхлипыванием. Совсем плохо. - Ами… Амелия, открой дверь. - Уйди в туман! – крикнула она, кажется, кинув в дверь с той стороны подушку. Весьма холодный приём… Собравшись с духом, я приоткрыл дверь и заглянул внутрь. В комнате Амелии было что-то очень похожее на лавку на первом этаже. У дальней стены посередине под прозрачным балдахином стоит широкая кровать, заваленная так же вручную сшитыми мягкими игрушками; справа стоит комод, заставленный фарфоровыми куклами, так похожими на мою куклу с витрины; слева большой платяной шкаф, к которому прибиты гвоздики, а на них болтаются разнообразные странные вещицы, очень похожие на всякого рода амулеты, обычные для мира магии, но остающиеся лишь красивым названием для ненужных вещиц у нас. Под потолком красивая витая люстра, на изгибах которой так же что-то висит. Присмотревшись, я понял, что это журавлики из разноцветной бумаги, подвешенные на прозрачную леску. - Амелия? - Уходи, - послышалось откуда-то из угла. Осмотревшись, я действительно приметил в углу за шкафом завернувшуюся в покрывало девушку. - Ами, ну прости меня… - я подошёл и сел напротив неё, протянув руку и осторожно проведя по голове Амелии. - Почему ты не любишь свой день рождения? - тихо спросила она. - Просто не люблю и всё… особой причины нет. Мне кажется, что это обычный день, который не обязательно праздновать… - Ты знаешь, как много людей сейчас бы хотели праздновать свой такой же день, но не могут по более веским причинам, нежели обычная прихоть. - Представляю… Если ты так хочешь… - РАЗУМЕЕТСЯ, ХОЧУ! – девушка вдруг резко встала, скинув покрывало. – Самаэль ты невообразимый дурак, раз не хочешь праздновать такой прекрасный день! Всё, отныне меня не волнует твоё мнение по поводу праздника, и я пошла готовиться! Проигнорировав мои жалкие потуги вставить хоть слово, она вихрем выскочила из комнаты и направилась на кухню, на ходу перехватывая с гвоздика фартук и повязывая его за спиной бантиком. Я поплёлся за ней, всё ещё пытаясь как-то слабо противиться её глобальным замыслам, но в итоге лишь смирился и подключился к ней, бурча под нос про своенравную девчонку. Вечером же к общим приготовлениям подключился отец Ами, ловко орудующий с кремом для торта и весело смеющийся вместе с нами. Не так интересен и забавен день рождения, как подготовка к нему в кругу близких. Обсыпание друг друга мукой, громкий и заразительный смех, подставление друг другу рогов из моркови и огурцов, а пока Амелия не видит, тихие перешёптывания на счёт вопроса, говорить ли ей, что у неё в волосах запутались очистки от картошки. Единодушное против и невинное посвистывание на вопросы девушки, почему мы так подозрительно на неё косимся. Смех, когда эти очистки падают на свежие, ещё тёплые коржи для торта. Обиженная ругань Ами и попытки запустить в нас по очередной горсти муки. И, наконец, когда сумерки уже опустились на город, а мы поужинали картошкой с жареной курочкой и вкусными салатами, меня выводят и задёргивают невиданную до этого шторку, закрывая мне проход на кухню. Усмехнувшись, я сел в кресло, смотря на догорающий в камине огонь. Всё-таки, как же тепло находиться в этой семье. Эта атмосфера уюта, сплочённости. У меня дома не так. Пусть родители и не сорятся, но они вечно куда-то спешат, нет в общении этого… тепла. Мать не будет вот так хлопотать вместе с нами, выбив для этого лишний выходной. Она лучше будет сидеть на своей работе врача и спасать людям жизни. Отец тоже не будет требовать отпуск, чтобы вывести нас куда-то за город или хотя бы на пляж, где мы бы провели день всей семьёй. Нет этого. Я вздохнул, прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла. - Спишь? – услышал я ласковый тихий голос и почувствовал в волосах прохладу тонкий пальцев Амелии. - Нет, - так же тихо сказал я, открывая глаза. - Тогда вставай, и пойдём, - она улыбнулась. Встав с кресла, я пошёл за девушкой, что взяла меня за руку и по полной темноте повела в сторону кухни. Везде выключили свет, и молчаливую полутьму нарушал только свет от потрескивающих горящих поленьев в камине. Шторку передо мной услужливо отодвинули и посадили во главе стола. Я всё ещё плохо видел в темноте, но смог разобрать, что стол уже пустой, а на плите едва горит газовая конфорка под чайником. Стоящая рядом Ами наклонилась ко мне и шепнула на ухо, чтобы я закрыл глаза. Чуть покраснев от такого жеста, я послушно опустил веки. Чирканье спички. Запах дыма. Тихая напевка Амелией небезызвестной песенки про день рождение, приятный низкий голос её отца. Я открываю глаза и вижу, как тот ставит передо мной невысокий, но очень красивый торт с шестнадцатью свечами. На медовых коржиках чуть неумело размазан крем, а по краям – красивые белые розочки из глазури. Поднимаю глаза на эту простую уютную и тёплую семью, светясь от счастья. - Загадай желание, - тихо шепнула мне Амелия, наклонившись к самому моему уху. Я послушно закрыл глаза и на секунду задумался. Что же я хочу… открыв глаза, снова взглянул на девушку и с улыбкой задул свечи под аплодисменты Ами и добродушные смешки её отца. Я чувствую себя младшеклассником, чувствую, как краснеют уши. Может, мне и не по возрасту такой праздник, но сейчас я абсолютно счастлив… Чуть позднее, мы перебрались в гостиную, перетащив с собой стол. Мы с Джеймсом устроились в кресла, чуть повёрнутые к столу, а Амелия устроилась на подлокотнике рядом со мной, подкрепив это доводом, что её отец будет постоянно махать руками, рискуя её уронить. Я лишь пожал плечами и подвинулся, уступая место рядом с собой. Девушка благодарно улыбнулась и втиснулась рядом. Сидели долго. Пили чай с тортом, смеялись. Отец Амелии предлагал мне выпить с ним, от чего я со смехом отказывался, видя осуждающий взгляд его дочери. Вспоминали какие-то весёлые истории. Я смеялся, снова припадая к своей чашке, незаметно для себя прижимая Ами рукой ближе к себе. И никак не обращая внимание на третье кресло… Вечер подходил к концу. Мы помогли девушке на кухне, перемыв всю посуду и вернув стол на место. Мне упаковали маленькую копию того торта с собой, чтобы я угостил родителей. Ещё раз получив поздравления, я пожал руку отцу Ами и обнял её саму, поблагодарив за прекрасный праздник. Покраснев, она отмахнулась, что это пустяки, а после легко коснулась губами щеки, покраснев и бросив «Пока», зайцем скрылась за дверью своей комнаты. Я ошарашено проводил её взглядом, встретившись глазами с хихикающим в усы мужчиной. Попрощавшись, я вышел на улицу, подставив горевшее лицо прохладному ветру. Дома меня встретили с подарками родители. На вопрос о торте я тактично промолчал, погнав их всех пить со мной чай. Добиться той атмосферы антикварной лавки я не смог, но, кажется, в этот вечер в мой дом добавилось немного тепла. Словно маленький тлеющий уголёк, брошенный в камин, где давно не горел живой огонь. Оставалось только надеяться, что вскоре этот уголёк разгорится до жара настоящего пламени.