Амелия

Минул июнь, июль. Каждый день был наполнен чем-то запоминающимся. В начале июля мы с Амелией сделали общий альбом, куда вклеивали фотографии и вместе рисовали, делая с обратной стороны листа небольшую заметку о прошедшем дне. Фотографий я добился с трудом. Ами не любила фотографироваться, но после вошла во вкус и уже не делала хмурого лица, когда я поднимал фотоаппарат. Мы оставляли место для фотографии, которую на следующий день, распечатанное в ближайшем фотоателье, я приносил к ней вместе с кучей других, и мы выбирали лучшее, осторожно вклеивая его в толстый альбом с плотными листьями. Здесь был и день, когда мы вместе пытались разобрать лавку внизу; было чайное чаепитие, проведённое на ковре в гостиной; когда меня усадили в кресло связанным и наделали на голове бантиков; когда та же операция на следующий день была проделана в выходной с её отцом; день, когда была гроза, и мы сидела в шалаше из одеял и подушек в её комнате, читая вслух книгу в свете фонарика; когда её отец мстил и учил танцевать вальс. Альбом пестрил разными рисунками и цветными фотографиями. Каждый день, когда я приходил в лавку, меня встречала девушка, листающая альбом и бережно проводящая пальцами по краям страниц. Увидев меня, она улыбалась и задавала дежурный вопрос: «Что мы вспомним из этого дня через пять лет?». Я усмехался и начинал предлагать. Извратив мою идею до стоящего сюжета для серии какого-нибудь странного сериала, мы начинали действовать, чтобы эту идею воплотить в жизнь и вечером в свете камина перенести на страницы альбома… Прошёл и август. Началась суматоха перед новым учебным годом. Не смотря на то, что мать упрямо таскала меня по магазинам почти целыми днями, я всё-таки смог выделять время и для Амелии. Продолжил пополняться и альбом. Отец Ами тоже готовил девочку к школе. На вопрос, учится ли в какой-либо школе девушка, ответ был отрицательный. Была учительница на дому, которая помогала девочке охватить школьную программу и даже порой сверх того давая ей что-то дополнительное. Амелия училась прилежно, учиться любила, с удовольствием получала новые знания. В отличие от меня, мало того, что изгоя, так ещё и не самого лучшего ученика. Ами смеялась и обещала помогать мне. На то, что я уже девятиклассник, а у неё ещё программа седьмого класса, девочка нисколько не смутилась и лишь поправилась, что помогать будет по мере своих сил. И всё же я боялся прихода нового учебного года. Боялся, что за это время отдалюсь от неё, от моей ожившей нечаянной фантазии. Она видела мои сомнения и лишь чуть грустно улыбалась, сидя со мной на кухне и держа в руках очередную порцию чая. - Если мы всё же разойдёмся, - сказал она однажды. – Обещай, что никогда меня не забудешь. Что, проходя мимо лавки, по-прежнему будешь здороваться с куклой. Что во время каникул хоть изредка ты будешь проводить время со мной. Ключ оставлю тебе… А если ты про всё это забудешь, и про наш альбом, и про меня… если махнёшь рукой… - она опустила печальный взгляд в свою кружку, вздохнув. Чуть подумав, она усмехнулась и, подняв голову, выдала, - То я рискну дойти до твоей школы, найду тебя, даже если придётся идти сквозь толпу… и сломаю тебе нос. Тогда я рассмеялся. Отшутился. Она посмеялась вместе со мной и ушла за альбомом. Пока она искала его, я серьёзно задумался. Что же будет, если я действительно… не смогу?.. Махнул головой, отгоняя нехорошие мысли. Глупости, всё будет хорошо. Хватало тогда времени на бесцельные гуляния по городу, хватит и теперь на Амелию. И не важно, что экзамены. И ей буду помогать. И воспоминаний мы за этот год сделаем множество, и все они не будут отличаться от летних. Они будут неважными для чужих, но особенными для нас двоих. Поставив для себя такие цели, я уже с улыбкой встретил девушку, несущую в охапку альбом и стаканчики с карандашами. Фотографии сегодня мы уже делали, поэтому осталось лишь закрепить этот день в воспоминаниях… Пролетали месяцы. Играло в стёклах последнее летнее солнце августа, стучал в окно осенний дождь, засыпало мостовую снегом, кружили по весне лепестки выцветших цветов. А я снова и снова на обратном пути заходил в антикварную лавку, закрытую от других людей. В любую погоду, с любым настроением. Махал кукле и почти бегом поднимался на второй этаж, часто прерывая её занятия с учительницей. Оставив их заниматься дальше, под внимательный взгляд Ами, я уходил на кухню и ставил чайник, начиная делать свои уроки. Их занятия кончались примерно через час после моего прихода, так как начинали позже, поэтому я успевал сделать почти всю домашнюю работу и приносил им чай в гостиную, когда женщина уже собиралась восвояси. Выпив чай, она уходила, а я удовлетворённо убирал свои вещи с кухни и перебирался на кресло в гостиной к девушке, которая так же собирала учебники и относила их в свою комнату. Пока она ходила, я окидывал комнату взглядом. Здесь ничего не менялось, даже неуловимый запах древности, смешанный с ароматом лаванды и морским прибоем, всегда оставался одинаковым. А потом возвращалась Ами, и я переводил задумчивый взгляд на неё. На моих глазах за этот год менялась лишь Амелия, становясь всё более и более взрослой. Плавные изгибы тела под одеждой, нежный голос, какой-то свой особый шарм. И лишь глаза оставались вечно печальными, словно у той куклы, что стояла на витрине лавки внизу. Будто отпечаток чего-то неизвестного мне, чего-то очень грустного и тяжёлого. Я всё больше и больше осознавал, что не хочу её оставлять одну. Ни сейчас, ни через год, ни через пять. Просто хочу быть рядом, пусть и хоть другом. Лишь бы она улыбалась. Она брала кружку со свежим чаем и начинала расспрос. Как я провёл день, что интересного было в школе. Я отвечал охотно, после расспрашивая её. Её учебная программа бежала вперёд довольно большими шагами, поэтому к середине весны она должна была начать изучать материалы восьмого класса. Но вместо этого учительница позволяла её начать свои «каникулы» на пару месяцев раньше. Часто после этих кратких изложений дня я заставлял её идти за домашним заданием. Амелия расстроено скулила и пыталась вызвать во мне жалость, так как делать домашку она не любила. Неумолимо продолжая свою тираду, я лично провожал её до комнаты и там за письменным столом делал с ней все задания. Заканчивали мы быстро, поэтому остатки дня мы посвящали всякого рода несуразным занятиям. Альбом продолжал пополняться, приятно тяжелея от фотографий.