Амелия

Зимой отметили её день рождения. Он был несколько отличным от моего. Всю ночь накануне (я заранее отпросился у родителей) мы с Джеймсом готовились к празднику. Вместе испекли торт, подготовили подарки. Решили, что на основные блюда нас не хватит, поэтому обошлись лишь сладким, клятвенно пообещав на следующий день под чётким руководством девушки заняться этим, всё равно не подпуская её к плите. Торт был красивым, нежно белым и украшен белыми глазированными розочками, как и в тот раз. Утром в этот день я пришёл пораньше, по дороге купив в цветочном магазинчике белых роз, что так созвучно назывались с именем девушки – амелия. Как только я поднялся на жилой этаж, отец девушки меня шустренько заставил снять куртку и погнал к комнате Ами, где та ещё спала. Открыв дверь, запевая «С днём рождения тебя!», мы вручили Амелии торт, где она задула свечи, сонно улыбаясь. Я украдкой рассматривал её пижаму, несколько разочарованно вздохнув, но тут же одёрнув себя: это была раздельная тёплая пижама с длинным рукавом и на нескольких пуговицах, голубая с мелкими динозавриками. Я усмехнулся: самое то для пятнадцатилетней девочки, а не то, что в её возрасте носили мои одноклассницы – некоторые их повседневные наряды были более откровенными, чем эта пижама. Вручив подарки, мы вышли из комнаты, ожидая, пока именинница выйдет к нам одетая. Пойдя на кухню, мы поставили чайник и стали готовиться к прочим прелестям праздника. Когда Ами зашла на кухню, её потрясли ещё одним подарком – сегодня всё будет по её желанию. В прямом смысле. Полное подчинение. Амелия мстительно усмехнулась… …- Сэм, ты так чистишь картошку, что твои очистки можно ещё раз почистить, как отдельную картошку! – недовольно причитала Ами, стоя у меня за спиной. После, на секунду отвернувшись, она взмахивала руками и неслась к отцу. – Папа, ну кто так тесто взбивает?! - Не учи отца… детей делать! – огрызнулся мужчина, заставив меня сдавленно хихикнуть, за что тут же получил полотенцем от Амелии. - Цыц, работать, солнце ещё высоко! – сказала она, снова начав нарезать круги вокруг нас. - Мне кажется, она вошла в роль диктаторши… - наигранно тяжело вздохнул я, чтобы она слышала. - Вот-вот… сплошная диктатура… и как мне с ней жить? – в том же тоне протянул Джеймс. – Может, себе её заберёшь?.. - Только ведьмы мне дома и не хвата… Двойной удар тряпкой по спинам от миниатюрной девочки, и мы оба смеёмся, стараясь спрятаться друг за друга от очереди ударов обозлившейся Ами. - Если продолжите в том же духе, ведьма сама доделает пирог и сама его съест! – кричала она, продолжая махать бедным полотенцем. Увернувшись, я перехватил руку Амелии и оказался за её спиной, связывая этим полотенцем ей руки. Закончив, я осторожно взял её на руки и посадил на стол, давай ей возможность всё видеть и руководить процессом, но без рукоприкладства. Девушка ошарашено хлопала глазами, смотря на то, как мы сдерживаем смех, стоя к ней спинами и продолжая заниматься готовкой. - Ошалели?! Да я… да вы… Да я вас… Я… - начала было она, понимая, что и сказать-то ей нечего. Поэтому лишь надувшись, она стала молча наблюдать, лишь изредка давая указания. К обеду пирог, которым она собралась нас кормить, был готов. Румяный, отец Амелии достал его из духовки и торжественно поставил его на стол, где сидела довольная Ами с уже развязанными руками. От него пахло картошечкой и какими-то специями, названия которых были старательно замаскированы в безымянных жестяных баночках, а на прямые вопросы девушка молчала. С чаем, мы его уничтожили довольно быстро, ожидая дальнейших «приказов» именинницы. Амелия задумалась и перевела взгляд в окно. За стеклом летели большие пушистые снежные хлопья, беря город в белый плен. Дома были бережно укутаны снегом в белые одежды, и теперь казалось, словно весь мир за окном был нарисован нелепыми тёмными мазками на белоснежном альбомном листе. На площади внизу дети играли в снежки, у фонтана в центре стоял снеговик, на лавочке сидела бабушка, вечно кормящая своих голубей, только теперь тепло одетая и под зонтиком, чтобы её не засыпало снегом. Только темнело вдали море, не покрывшееся льдом, а над ним кружили белые чайки, рассекающие серое небо, покрытое снежными облаками. Ами что-то тихо произнесла себе под нос. - Что, прости? – переспросил её я. - Я хочу… выйти… - повторила она тихо, продолжая смотреть в окно. Джеймс вздрогнул. Я чуть не выронил чашку, что держал в руках. - Ами, а может… не стоит?.. – спросил её отец после короткой паузы. - Вы обещали исполнить любое моё желание, - сказала она уже чуть твёрже. – Вы солгали?.. - Нет, но ты понимаешь… - Я понимаю. Так же я понимаю, что мне… осталось не так долго, - она улыбнулась. Теперь вздрогнул и я. – Поэтому я хочу сегодня побывать там. Чтобы не жалеть, что я что-то упустила…Что, возможно, больше не смогу с вами вот так прогуляться под снегом, в свой день рождения…Такого воспоминания у нас может уже не быть, - произнесла Амелия, смотря уже только на меня. Тело налилось свинцом. Кажется, у меня пропал голос, зато появился неприятный ком в горле. Так мы и смотрели друг на друга. Я снова тонул в этих печальных глазах, что смотрели на меня с грустной улыбкой. Я не заметил, как Джеймс вышел из кухни. Обратил на него внимание я только тогда, когда на меня упала моя куртка, а на Амелию пальто. Мы с Ами одновременно перевели взгляд на её отца. Он улыбался, застёгивая своё теплое пальто. - Ну? Чего сидим? Одеваемся и пойдёмте гулять! - Но… - начал было я. - Никаких «но»! Желание именинницы – закон! Следом в нас полетели и шапки. Я осторожно приоткрыл дверь лавки, подавая Амелии руку. Она стояла в нерешительности и смотрела перед собой, провожая взглядом падающие снежинки. Её отец стоял у неё за спиной и с лёгким испугом поглядывал на дочь. Улыбнувшись девушке, я лишь губами произнёс: «Смелее!». Увидев это, та неловко улыбнулась в ответ и, приняв руку, ступила на снег. Я отпустил дверь и провёл её немного дальше. Дети во все глаза смотрели на красивую девочку, что вышла из, казалось бы, всегда закрытой лавки. Все они были примерно её возраста, пусть и ребячились. Я же, совсем не обращая ни на них, ни на Джеймса внимания, просто медленно шёл рядом с ней, смотря на её чуть покрасневшие от мороза щёчки, широко распахнутые глаза, присыпанные, словно алмазной пылью, волосы, волнами лежавшие на её плечах. Амелия с детским любопытством смотрела по сторонам, чуть испуганно и нерешительно прижимаясь ко мне, как утопающий за соломинку, держась за мою руку. Я лишь улыбался ей. - Давно я не видела снега… - прошептала Ами, смотря на уже вернувшихся к игре детей, пусть они и продолжали кидать на неё заинтересованные взгляды. Она перевела взгляд в небо, прикрыв глаза. Я заворожено смотрел, как снежинки сливаются с её бледной, как фарфор, кожей, как она улыбается и как поднимается к небу пар от её ровного дыхания. Открыв глаза, она вдруг отпустила мою руку и закружилась по площади, смеясь и поднимая вверх облака снежной пыли своими сапожками. - Я вас, наверное, оставлю, - протянул Джеймс, оказавшийся рядом со мной и смотря на свою счастливую дочь. – Чувствую, что я здесь лишний, так что целиком и полностью полагаюсь на тебя и твоё благоразумие, - отец Амелии чуть усмехнулся и медленно пошёл в сторону лавки, где вскоре и скрылся. Я же продолжал смотреть на Ами, беснующуюся в снегу с весёлым смехом. С лица не сходила улыбка. - Сэм! Иди сюда! – крикнула она мне, остановившись и протянув руки навстречу. Кивнув, я достаточно резво подбежал к ней, преодолевая сугробы. Когда я оказался на расстоянии вытянутых рук, она вдруг осыпала меня снегом, всё так же смеясь. - Ах ты… Свою порцию снежной крошки получила и девушка, не успевшая убежать достаточно далеко. Погоня продолжалась не так долго, но вскоре Амелия выдохлась, остановившись и присев на бортик замёрзшего фонтана. Я сел рядом с ней, тяжело дыша и чуть посмеиваясь над ней. Она надулась, а я миролюбиво улыбнулся и стал осторожно стряхивать с неё снег. Когда же с этим было покончено, она резко встала и взяла меня а руку, потащив в город. - Пойдём, я ещё столько хочу увидеть! – в её кармане мелькнул фотоаппарат. Мы шли по широким улицам, останавливаясь почти через каждые три метра, если девушка видела что-то интересно и новое для себя. Я не переставал улыбаться, фотографируя восторг на её лице. Её радовала любая мелочь, будь то сделанный кем-то снеговик, смотревший вокруг себя чёрными глазами-пуговицами, кошка, сидящая по другую сторону стекла чьего-нибудь окна, витражные двери магазинов или же какой-нибудь памятник. Когда же мы выходили на слишком людные места, она едва заметно грустнела и послушно бралась за поданную ей руку, стараясь прижаться как можно ближе ко мне. Все с интересом смотрели на новую девочку, так мило прятавшую любопытный взгляд под заиндевевшей чёлкой. Город небольшой, здесь все друг друга знают, а Амелия была здесь словно… - Чужая… - тихо произнесла она вдруг, опустив глаза себе под ноги. - Что, прости? – переспросил я, останавливаясь. Мы стояли недалеко от пляжа, но уже довольно далеко от домов. Перед нами волновалось тёмное море, над которым кружили большие чайки. Позади теснились невысокие домики одного двух этажей, кажется, нагромождённых друг на друга, как картонные коробки. Слышался шум прибоя. - Я здесь, словно чужая… знаешь, я же не всегда проводила целые дни в лавке… - Амелия подняла лицо к небу, с которого сыпалась алмазная крошка снега. – У меня были друзья, я гуляла по городу с матерью и отцом, многие меня узнавали… Город же небольшой… через задних знакомых, так все друг другу и родственниками могут оказаться… А сейчас я словно турист, выбравшийся в другой город. Всё новое, все чужие… я чужая, - повторилась она. - Ты неправа, - возразил я мягко, сделав шаг вперёд и утягивая её за собой к морю. Ами послушно пошла следов, смотря вокруг. По берегу пробежала стая бездомных собак. Девушка вздрогнула, на шаг не сбавила. – Ты не чужая. Ты скорее… забытая? Нет, даже не так… Давай знаешь, что? Я резко остановился и отпустил её руку, сделав несколько шагов в сторону. Она растерянно посмотрела на меня. Амелия хотела было подойти, но я её остановил взмахом руки. - Представь, - начал я, - ты – принцесса давно забытого королевства. Твой дом в других мирах, среди таких же прекрасных, чистых и непорочных созданий, как ты, - Ами покраснела, но я не обращал на это внимание, продолжая развивать свою фантазию. – В этом мире царит лето. Весь мир покрыт вековыми лесами, в садах всегда цветут прекрасные цветы, реки никогда не сковывает лёд. И ты, принцесса этого мира, обладаешь волшебным даром – выращивать лишь движением своей руки дивные белые розы, что вьются вверх по веткам деревьев, по стенам домов, вверх, к солнцу! – я продолжал активно жестикулировать, поднимая руки к небу. - Но однажды… – я резко наклонился к земле, зачерпнув немного снежной пыли руками. Подбежал к Амелии и рассеял её по ветру над её головой. – Пришла зима. Никто не знает, откуда она явилась, каким северным ветром её занесло в ваш мир, - уже тише продолжал я, опустив руки и просто стоя напротив девушки, жадно ловящей каждое моё слово. – Вы пытались с этим бороться, принцесса тщетно старалась выращивать свои прекрасные цветы из промёрзшей почвы. Как только они распускались, их лепестки тут же покрывал иней, цветы чернели и увядали. Холод начал сковывать сердца жителей её мира, они перестали узнавать друг друга, стали забывать, в каком мире они жили, забывать друзей и близких. Им казалось, что всегда была зима. И они забыли прекрасную принцессу с её удивительным даром, - я говори уже шёпотом, оказавшись почти вплотную к ней. – Они строили города, совсем забыв о домах в окрестностях замка принцессы, что вскоре стал руинами. Принцесса не знала, что делать дальше. И она стала скитаться по свету, ища среди ледяных кукол, что заполонили её мир, своих подданных, пытаясь отогреть их сердца. И там, где падали её слёзы после очередной неудачи, на несколько мгновений распускались маленькие белые розы. Амелия… Я наклонился к её лицу, легко проведя по красной от холода щеке тёплыми пальцами. Ами прикрыла глаза, а я смотрел, как трепещут её ресницы, то ли от ветра, то ли от лёгкой дрожи её век. Красивая фарфоровая кожа, почти кукольное лицо, что обрамляют тёмные локоны, на которых блестят белые снежинки, не спешащие таять. Мне хотелось стоять так вечно, смотреть на неё, чувствовать этот тонкий, почти неуловимый аромат полевых цветов, слышать её тихое дыхание, перекрываемое шумом моря и криками чаек за спиной. И эти бледные, чуть приоткрытые розовые губы, что манят к себе, заставляя делать необдуманные шаги, поддаться внезапному порыву, прикоснуться к ним… Я наклонился ещё ближе и так же почти шёпотом продолжил: - И был в этом мире рыцарь, что, несмотря на зиму, сковавшую мир, ни на секунду не забыл про прекрасную принцессу, её улыбку, её искренний смех и солнце, которое играло в её тёмных кудрях. Когда другие строили города, чтобы как-то восполнить образовавшуюся внутри пустоту, рыцарь искал свою принцессу, мечтая о встрече и храня у сердца маленький ключ, что она подарила ему когда-то давно. Ключ от её тайного места, пути куда никто не знал. Он искал её, спрашивал о ней в каждом из так похожих один на другой городов, пока однажды не наткнулся на молву о девушке, что живёт в старой заброшенной антикварной лавке на краю старого города, который остался со времён бесконечного лета. Она сидела у окна и смотрела на белые просторы льда и снега. И было у неё то, чего не было ни у кого из жителей замёрзшего мира – белая роза в горшке на окне, медленно увядающая и уже опустившая свою голову к земле. Вместе с цветком увядала и девушка. С каждым днём она все меньше и меньше вспоминала о прекрасном мире, где была принцессой, она не узнавала своих подданных, чьи сердца покрылись людом… льдом покрывалось и её сердце. - И что было дальше?.. – шёпотом спросила Амелия, не открывая глаз, когда я на несколько секунд замолчал. - Рыцарь нашёл этот старый город. Он шёл по его руинам, ища глазами горящее окошко. Так он дошёл до самых его окраин, где на краю огромной пропасти стояла антикварная лавка, на втором этаже которой стоял почти увядший белый цветок. Не горел свет в окне. Он вбежал в открытую дверь, взобрался по винтовой лестнице на второй этаж, продираясь сквозь обломки мебели и сваленные на бок напольные часы. Не видел он и разбитые витрины вдоль стен, где полулежали фарфоровые куклы. Он вошёл в так же приоткрытую дверь когда-то жилого помещения и бросился туда, где на окне стоял цветок. Там, у открытого окна, в который валил белый колючий снег, сидела на стуле принцесса, обнимая подобранные к себе изрезанные льдом ноги и разбитые колени. Её кожа была бледной, казалось, выцвели её прекрасные локоны, пустые карие глаза смотрели на руины за окном. С белой розы опал последний лепесток, и голый когда-то зелёный стебель осыпался снежной крошкой. Рыцарь подошёл к своей принцессе и опустился перед ней на колени. Она перевела на него свой взгляд, обращённый в пустоту, и тихо спросила: «Кто ты?». «Принцесса, неужели, вы меня не узнаёте?» - с отчаянием в голосе спросил рыцарь, хватая холодную руку принцессы. «Нет, извини…» - виновато произнесла она, снова уставившись в окно. Её сердце так же покрыл лёд. «Знаешь… - вдруг сказала принцесса, не переставая смотреть на когда-то прекрасный город, что, как и все, утопал в зелени. – Мне снился сон… вокруг было множество цветов. Цвели деревья, пели птицы в их кронах… И я пела песню. А когда я поднимала руки к бесконечно голубому небу, из земли тянулись вверх прекрасные белые розы… глупо, правда?» – рассмеялась принцесса. Это был холодный, грустный и отчаявшийся смех, от которого рыцарь вздрогнул в беззвучном крике. «Нет, это был не сон!» - зашептал он яростно, притягивая её холодную руку к себе и осыпая её поцелуями. – «Это был не сон! Но это было так давно, что никто уже и не помнит. Мир цвёл, всё было зелёным, пели птицы и светило тёплое солнце. И люди! Люди смеялись, пели песни, проводили праздники. И была у них принцесса, что обладала даром выращивать цветы. Эта принцесса – ты! – воскликнул он, оказавшись напротив её лица. Она смотрела на него растерянным взглядом. – Вспомни же! Вспомни, как ты пела, вспомни тёплый шум прибоя, вспомни шелест зелёной листвы, вспомни, как ласково улыбалась небу!» - с этими словами, он нежно взял её лицо в свои руки… Я мягко коснулся холодной кожи Амелии руками, притягивая её ближе к себе. - …и коснулся её обескровленных бледных губ своими, надеясь всколыхнуть забытое лето в её душе и сердце, - прошептал я в самые её губы, нежно затягивая Ами в поцелуй. Девушка не сопротивлялась, лишь стояла и неловко обхватывала меня своими руками за шею, цепляясь пальцами за выбившиеся из-под шапки волосы. Я же наслаждался этим мигом, стараясь взять от него как можно больше, запомнить каждую мелочь. Привкус крепкого чая с мятой и нотками кислины от лимона, мягкие податливые губы, шум моря где-то на заднем плане, порывистый ветер, раскидавший по сторонам её волосы. И медленно падающий с серого неба снег, метающийся от ветра в разные стороны. Я осторожно переложил руки на талию Амелии, стараясь прижать её к себе как можно ближе. Чтобы слышать биение её сердца, чтобы чувствовать исходящее от неё тепло. Чтобы никогда уже не отпустить… Ами первая медленно отстранилась, всё ещё обвивая мою шею руками. Она тяжело дышала, опустив глаза и чуть улыбаясь уголками рта, пряча покрасневшие уже от смущения щёки. Я искренне улыбнулся ей, пусть и сам готов был от того же смущение под землю провалиться. - Отец будет волноваться. Вернёмся? – тихо спросила она, медленно расцепляя руки. Я выпрямился и взял её за руку, кивнув. Джеймс помог снять дочери пальто, не переставая расспрашивать её о самочувствии, о том, что мы видели, где были. Девушка отвечала охотно, постоянно улыбаясь и изредка бросая на меня взгляд. Я же пошёл на кухню и поставил чайник, тут же подойдя к окну и уперевшись в подоконник руками, опустив голову. «Слишком много себе позволяешь!» - кричал разум, окатывая меня холодной волной реальности, словно за шиворот опуская в зимнее море. Я почувствовал, как над головой смыкается ледяная вода, как мне не хватает воздуха. Медленно сделал вдох. «Но она же ничего не сказала, значит, была не против, верно?» - парировало сердце, заходясь при одном лишь воспоминании в бешеном стуке. «И всё-таки это неправильно! Слишком быстро! Необдуманно!» «И что?» - Действительно, и что?.. – шёпотом спросил я у себя, поднимая взгляд в окно. Там лежал заснеженный город, в котором не было ответа на мой вопрос. «В любом случае, стоит извиниться!» - решил я, выпрямляясь и выключая чайник. Когда Джеймс с Амелией вошли на кухню, я уже заварил чай и ждал их, нацепив на лицо улыбку. - Ну, теперь пришло время подарков? – улыбнулся отец Ами, подмигнув мне. - Что, вы ещё не всё мне подарили? – удивилась девушка, переводя взгляд с отца на меня и обратно. Мы переглянулись и полезли в один из шкафов. Джеймс поставил перед дочерью коробку, обёрнутую в красивую цветную бумагу, а я положил рядом свёрток со своим подарком. Начала Ами с подарка отца. Внутри оказалась… завёрнутая сковорода. Мы с девушкой ошарашено посмотрели на смеющегося в усы мужчину. - Ну а что? Сама жаловалась, что у тебя блины на старой подгорают! – смеялся он, уворачиваясь от удара этой самой сковородой. – Да ладно тебе, разворачивай! Амелия притихла и развернула сковороду. На её дне лежал толстый блокнот в книжном переплёте с плотными листами для рисования. На некоторых страницах были маленькие авторские рисунки или цитаты из разных книг. - С днём рождения, - улыбнулся мужчина, обнимая улыбающуюся девушку. Хотя сейчас она больше была похожа на девочку, светящуюся от счастья. Я скромненько пододвинул к ней и свой свёрток. Она развернула его и трепетно прижала к себе плюшевую белую лисицу и не очень толстую книжку, которую получил у её же автора. Я много раз её перечитывал, а теперь стоило и Ами окунуться в этот дивный мир книги. - Спасибо, - улыбнулась она, складывая всё это на стол и обнимая меня. Вдруг я почувствовал, как она что-то положила мне в карман кофты. Приблизившись, она тихо прошептала, - «Рыцарь искал свою принцессу, мечтая о встрече и храня у сердца маленький ключ, что она подарила ему когда-то давно. Ключ от её тайного места, пути куда никто не знал»… Отстранившись, Амелия рассмеялась и поблагодарила нас ещё раз, отодвигая подарки на край стола, тут же почти приказав нам накрывать на стол. Я не посмел сразу смотреть, что же она положила мне в карман… Мы сидели на кухне и праздновали. Смеялись, все вместе разгадывали кроссворды, играли в какие-то игры. И весь вечер я ловил на себе взгляды девушки, от которых внутри разливалось тёплое чувство. Под конец праздника, когда Джеймс уже погнал нас по домам, ибо завтра учебный день, она ещё раз нас поблагодарила за подарки, и я, дождавшись, пока её отец уйдёт на кухню, уже одевшись, тихо произнёс: - Извини за то… что было на пляже… - Не извиняйся, пожалуйста, - улыбнулась она, тут же покраснев и отведя взгляд в сторону. – Мне всё понравилось… честно… - Я рад, - улыбнувшись, я чуть наклонился и коснулся губами её лба. – Ну тогда… до завтра, принцесса. Амелия кивнула. Я крикнул её отцу «До свидания!» и почти побежал вниз по лестнице, выйдя на улицу и прикрыв дверь. Обернувшись, я помахал девушке, смотрящей на меня через окно кухни, и пошёл по тёмным заснеженным улицам, освещённым ровным светом фонарей. Сыпал снег, покрывающий всё на своём пути белой пеленой. Тёмное небо убаюкивало своей тяжестью, что давила сверху. Отойдя достаточно далеко, я расстегнул куртку и достал из кармана подарок Амелии. Маленький железный ключик на цепочке. Улыбнувшись, я тут же повесил его на шею, спрятав под кофту, и продолжил свой путь домой, не переставая улыбаться ночному городу и его ярким огням, в свете которых рябил снег…