Упала. Очнулась. Вы что, серьезно!?

      Как бы неловко перед одним пушистым другом было это признавать, но путешествовать на огромном королевском дирижабле со множеством комнат разной степени роскошности было удобно. Должна признать, Азула любила комфорт, и умела жить на широкую ногу, раз уж ей в пользование выделили такую красоту. И пока взрослые, а именно Хакода и Джао, которые рядом друг с другом вели себя на удивление сдержанно, ограничились нахождением в одной только рубке, дабы доставить подростков в Западный Храм в целости и невредимости, эти самые подростки облюбовали одну из гостиных, где заняли широкий мягкий диван, закиданный подушками.       На полу также было много мягких разноцветных сидушек, раскиданных в феншуйском порядке вокруг низкого столика, заставленного свежими фруктами, истончающими яркий аромат цитруса. Кроме ваз с яствами имелись также пара хрустальных фужеров, настолько тонких, что, казалось, возьми их в руки – они, словно тончайший лед, расплавятся в разгоряченных алкоголем руках.       Кстати, и он тут тоже имелся. Правда, его, в отличие от пепельных бананов наряду с дольками арбуза и манго с персиками, никто не трогал. Но любопытные глаза четырех подростков то и дело изредка пересекались на бутылке бордово-красного вина, и тут же расходились по разным углам. С момента спасения из железных тисков Кипящей скалы прошло всего ничего, и возбуждение от удачно сложившихся обстоятельств еще не успело улетучиться, а не проходящая легкость от циркулирующего по всему телу счастья заставляли чувствовать себя как-то по-иному.       Лежа на животе, я ухнула, закидывая в рот последний кусочек несчастного лимона. Живот был набит до отвала, во рту от кислого вкуса, не приправленного сладостью, все свело. Поморщившись от особенного ядреного кусочка, я перекатилась на спину, сминая под собой шелковое покрывало, и боком уперлась в смирно отдыхавшего Зуко.       Парень лениво повернул на меня голову и слабо улыбнулся, отчего в уголках глаз его собрались морщинки. Я любила, когда принц улыбался. В лагере ему редко удавалось выражать свои эмоции, видно было, что не привык еще. Не заставляя его долго ждать, улыбнулась в ответ. Где-то на задворках сознания я понимала, что мы сейчас просто тупо лежим и смотрим друг на друга как маньяки, но это не волновало. Нас уж точно.       От занимательного занятия нас отвлек смех. Он был едва сдерживаемым, будто бы кто-то прикрыл рот ладошкой, но получалось плохо. Смутившись из-за того, что мне показалось, будто смех этот адресован нам, я неловко отвернулась и привстала на локтях. Смеющейся оказалась Суюки, распластавшаяся как звезда на своей части дивана. И нет, на нас она даже не смотрела.       Сокка, который уже был на веселее, пытался налить в пузатый фужер алкоголь. Сопровождая его действия взглядом с высоко поднятыми вверх бровями, я вдруг осознала, что тоже хочу. Ползком добравшись до столика, я устроилась возле него на коленях и внимательно стала наблюдать, как посуда соблазнительно наполняется жидкостью цвета спелой вишни.       Расценив мой взгляд правильно, Сокка без единых слов приставил к двум уже полным фужерам третий. - Да не, - невнятно пробормотала я, поспешно качая головой, - я не буду. - Да ладно, тут всего одна бутылка, - отмахнулся юный воин, - давай четвертый бокал.       Открыв рот, я наблюдала, как Суюки легко опускается рядом с любимым и принимает у него из рук свою порцию горячительного. Я напряженно смотрю, как она чокается, и на секунду пространство наполняется тонким хрустальным звоном. Пара почти одновременно заканчивает пить, и я вижу, как с непривычки у них тут же зарделись щеки. С опаской я вновь возвращаю взор на свой фужер.       Я помнила, что не люблю пить. Но не помнила почему. Но сладкий запах вина мало напоминал мне запах того пойла в кабаках и тавернах, которого я уже успела нанюхаться и из-за которого возненавидела в принципе что-либо, содержащее алкоголь. Конечно, это не единственная причина. Неведомый страх, таящийся внутри, как только я взяла фужер, испугал меня. Оставалось догадываться, что же такого произошло в моей другой жизни, что я уже успела позабыть, но точно не оставить позади.       В любом случае, это было давно. Обернувшись, я с мольбой в глазах уставилась на Зуко, что с интересом наблюдал за моими действиями. Недвусмысленно кивнув ему в сторону стола, я поджала губы. Не знаю, хотел ли принц вообще пить, а может налитый для него фужер так и остался бы полным, но приняв мое предложение, маг Огня оказался рядом.       Скромно чокнувшись, я пригубила вино. На вкус оно оказалось также вкусно, как и на вид. Зажмурив глаза, я жадно опрокидываю все до последней капли и довольно улыбаюсь, пока не замечаю, что остальные-то по глотку только сделали. Но меня это уже не особо колышет. От одного только бокала мне уже становится жарко, и румянец появляется на щеках. Но больше никаких изменений в сознании я не отметила.       Шутка ли, но бутылка оказалась как минимум не одна, как максимум – мы нарыли еще одну. Я была счастлива, ведь испытывала эйфорию просто потому, что пила что-то вкусное. Алкоголь в приятной компании оказался не просто чем-то обычно хорошим, а прямо отличным дополнением, так сказать, вишенкой на торте.       Пока остальные все еще добивали первый бокал, я хлестала уже четвертый. И понимала, что пить вино словно воду – много и часто – не есть хорошо, тем более мне, не привыкшей к алкоголю в принципе. Но его действие не проявилось ни через второй глоток, ни даже через третий, поэтому я справедливо решила, что это даже не вино, а что-то более легкое. И это было моей ошибкой.       Так получилось, что вторую найденную бутылку я выпила одна, хотя Зуко и пытался меня остановить. Сначала он забрал мой фужер, а когда понял, что мне в общем-то нормально пьется и из горла, перешел к более радикальным методам. В попытках спасти вино, я вскочила, и тут же зашаталась. Крепко сжав бутылку в руках, я пыталась понять, что происходит. - Мы падаем? – Наклонившись назад, я споткнулась о подушки и завалилась на спину. – Берите самое ценное, что у вас есть и спасайтесь! – В панике заорала я, лихорадочно соображая, что хватать: грудь, вино или Зуко. - Кажется, тебе уже хватит. – Согласился с принцем Сокка, который пить со мной больше отказался, объясняя это просто – я еще несовершеннолетний, да и отец этому будет не рад. Суюки тоже дала по тормозам, то ли из-за своего любимого, то ли сама так захотела. - Казеться тьебе узе хватьит. – Передразнила я, корча рожу. Меня не радовало, что даже Зуко отказался пить, и, как будто этого мало, меня тоже к этому призывает.       Закинув подушку за голову, я прижала бутылку к сердцу и замерла в позе звезды, с неожиданной серьезностью уставившись на люстру, свисающую с потолка. У нее было два кольца, одно побольше, другое поменьше, и оба были утыканы свечами, отчего нас окутывал уютный желтый свет. Светило слабо колыхалось, словно гипнотизируя своими движениями. Долго смотреть на нее я не просто физически не смогла – меня замутило.       Вообще, в гостиной мне вдруг стало душно. Слишком много ненужной мебели, а также свисающих на стенах красных штор, хранящих за собой не очень презентабельно выглядящие серые стальные стены. - Что притихла? – Обратил на меня внимание принц. Я повернула голову к нему и за его спиной увидела, что Суюки и Сокка, переместившиеся от столика в более затемненный угол комнаты, уже не замечают вокруг себя ничего, кроме друг друга. - Думаю. - Уже страшно. – Усмехнулся парень, присаживаясь рядом, и облокотился спиной о диван. - Просто, - я выдохнула, чувствуя себя совершенно беззащитной перед своими мыслями, - все одновременно так хорошо и… так плохо.       Зуко молчал, внимательно слушая и терпеливо ожидая, когда я продолжу. - Вот, мы победим в войне. Ты обязательно взойдешь на трон, будешь править, как настоящий мудрый Лорд, а в перерывах между делом гонять с нами на разные миссии по спасению человечества и восстановлению баланса. Потом мы вырастем. Ты возьмешь меня в жены, и у нас будет прекрасная семья. Потом родится ребенок. Неважно кто, мальчик или девочка. Но он обязательно будет похож на тебя внешностью, а на меня – характером. Потом, возможно, второй. Время пролетит… оглянуться не успеешь. - А плохо почему? – Расценив долгую паузу по-своему, Зуко выпрямился и посмотрел на меня сверху вниз. Отросшая челка лезла ему в глаза, а я в который раз удержала себя от соблазна заплести ему маленькие косички. И то только потому, что лень было вставать. - Мне-то еще повезет, я старше вас. Уйду первая, не увижу как гаснет ваша жизнь. - Куда уйдешь? – Не понял парень, хмуря брови. - Туда. – Тыкнула я вверх указательным пальцем. Зуко проследил за траекторией. - Что за ерунда? Тебе только семнадцать, не рановато ли думать об этом? – Фыркнул он, но подобие усмешки быстро стерлось с его лица. - А может и поздновато, - пожала плечами я, - кто знает, что ждет нас завтра? И ждет ли завтра нас вообще… - Так, - прервал поток мыслей принц, - вот знал же, что так будет. Давай бутылку.       Скосив взгляд на уверенно протянутую ладонь, я трагично вздохнула. Хотя по большому счету мне было все равно, вина-то там все равно больше не осталось. И когда принц это понял, разочарованно откинул причину меланхолии подальше. - Идем, тебе нужно на воздух. Скоро прибудем, а ты на ногах не стоишь. - И что? – Пожала плечами я. – Кому какая разница, стою я, лежу я. Или летаю.       Принц закатил глаза, но своих попыток помочь мне встать не оставил. Я не сопротивлялась, по крайней мере физически, а вот изо рта у меня то и дело сыпались монологи разной степени депрессивности. Когда меня под рученьки вывели в коридор, я смогла, наконец, ощутить, насколько мало воздуха было в комнате. Видя, как ум мой проясняется, Зуко не остановился на достигнутом, и худо бедно доволок меня до нижнего этажа, где находилась площадка с трапом.       Здесь было много окон, одно из которых я и открыла. Высунувшись почти на половину, я почувствовала, что Зуко преданно стоит рядом и держит меня за бока. Дирижабль летел довольно медленно и невысоко над землей, точнее, над водой, и ее голубые волны, блестящие на солнце, то и дело радовали затуманенный взор. - Зуко, смотри, - округлив глаза, я оперлась руками о подоконник и вытянулась еще сильнее, - дельфинчики! Только они какие-то неправильные… - Это летучие дельфины, – выглянув на секунду, констатировал принц, - их много возле берегов нашего народа. - Они добрые? – Наблюдая, как небольшая стая, состоящая из пяти-шести особей, выныривает и снова скрывается в пучине вод, поинтересовалась я. - В большинстве случаев. Я слышал много историй, когда они спасали и помогали добраться до берега морякам или заплывшим слишком далеко детям.        Я многозначительно кивнула, соглашаясь. Его слова полностью подтверждали информацию, которая имелась у меня насчет этих млекопитающих. Сделав последний, самый глубокий вдох, я прикрыла окно, и тут же зашаталась. - Мы снова падаем!? – Схватилась за голову я. - Нет, - принц поспешил меня успокоить, - просто остановились.       Но даже эта информация была настораживающей. Пока я выгуливалась через окно, не увидела поблизости скал или за короткое время ставших родными каменных построек Западного Храма. Но то, что это однозначно были земли Воздушных кочевников, сомнения не было. Только это был пляж какого-то обособленного островка, находящегося рядом с основными землями. И зачем бы нам тут останавливаться?       Ответ нашелся сам собой. Точнее, он спустился к нам, на нижний этаж. Джао, держа в руках надыбанную где-то сумку-мешок, уже чем-то наполненную, остановился посреди помещения, видимо, чего-то ожидая. Он сразу заметил нас, стоящих у стены, но не предпринял никаких попыток объяснить ситуацию или хотя бы как-то ее прокомментировать. Хотя, это уже и не нужно было, ведь мой мозг, пусть и пораженный алкоголем, все еще мог логически соображать. - И куда теперь отправитесь? – Прямо спросила я, опираясь всем телом на стекло за спиной. - Куда-нибудь. – Уклончиво ответил мне бывший адмирал, сложив руки на груди. Он явно ожидал поскорее уйти, и задержки даже на пару минут его не радовали.       Внезапно стекла задрожали, а пол завибрировал. Трап с громким лязгающим звуком стал потихоньку опускаться вниз. - Не хотите к нам? Ну, типа сопротивление и все такое. Я знаю, вы с Зуко не особо ладите, но уж поверьте, он на троне будет смотреться куда лучше, чем его отец. – Между прочим вставила я, когда нижняя часть трапа коснулась земли и шум механизмов прекратился. - Нам не нужна его помощь. – Принц встал в пол оборота, закрывая для меня обзор на бывшего адмирала. - Обойдусь. – Проигнорировав выпад Зуко, Джао даже не посмотрел в нашу сторону. - Что ж, дело ваше. Но позвольте сказать еще кое-что, - я с трудом отлепилась от опоры и, сдвинув на своем пути парня, нетвердой походкой направилась к бывшему адмиралу, встав от него на расстоянии метра, - изгнание пошло вам на пользу. Можете не благодарить меня за это!       По вытянутому лицу Джао было понятно, что ожидал чего угодно, но не этого. В ответ он только усмехнулся и, отвернувшись, с усмешкой пробормотал что-то себе под нос. - В таком случае, я тоже скажу. Пить в столь раннем возрасте не очень полезно, особенно девушке. - Я стекла, - я подняла указательный палец вверх, медленно проговаривая каждое слово, - как тре-звы-шко. - Как скажешь. – Согласился мужчина и, кинув краткий взгляд мне за плечо, подтянул за лямку свою поклажу.       Сказать, что я расстроилась, когда мужчина покинул дирижабль, нельзя было. Но я и не радовалась, как радовались, наверное, Зуко и остальные, что хоть и бывший, но враг, покинул летательный аппарат. Может быть, это было и к лучшему. Нечего ему делать с нами, тем более, еще было неясно, какую сторону он выберет в грядущем сражении. Но я все же надеялась увидеть этого мужчину в наших рядах хотя бы потому, что не выглядит он теперь как человек, идущий на поводу у своей ненависти и гнева.       Интересно, а если Джао действительно смог пересилить себя, пропала ли у него способность к магии? И не это ли настоящая причина его категоричного отказа? Если так, то надеюсь, он найдет цель, которая подарит ему второй шанс на жизнь. - Пойдем, любовь моя. Я надышалась. – Сказала я подошедшему Зуко, который был взволнован моим пятиминутным задумчивым ступором.       Вернувшись в гостиную, мы не обнаружили там Сокку и Суюки. Чтобы догадаться, куда они делись, хватило и моего пьяненького мозга, но идти в рубку, когда за метра два от тебя разит алкоголем, было стыдно. В первую очередь, перед Хакодой. Стыдно и как-то некрасиво. Благо, до Западного Храма оставалось всего ничего, а там я смогу под шумок воссоединения свалить спать в свою комнату, где мой позор увидит разве что Сатана.       Зуко откланялся, пообещав разузнать, когда точно мы прибываем в Храм. И пока он ушел, я, раскидывая ногами подушки, продвигалась к столику, чтобы закинуть в рот пару лимонов. И мне вкусно, и может запах отобьет.       Пнув одну из подушек особенно сильно, я вдруг услышала гитарный звон с той стороны, куда полетел снаряд. Подойдя к стене, я отодвинула красную штору и увидела струнный музыкальный инструмент, очень – очень! – смутно напоминавший гитару. Вот же Азула, мало ей еды и напитков, ее тут еще музыканты развлекают!       Взяв его в руки, я провела пальцами по пяти шелковым струнам. И испытала нечто сродни ностальгии. Чувство, которое рождалось где-то внизу живота, растекалось по всему сердцу, отдаваясь особой нотой в сердце. А может, меня просто затошнило.       Присев там, где я и стояла, я перекинула ремешок гитары через плечо. Схватившись левой кистью за гриф, а правую положив на струны, я оттянула самую тонкую нить. Не удовлетворившись ее звучанием, которое я же и подпортила, немного подтянула колковый механизм. Теперь звук был тоньше и не такой «расстроенный», что звучало куда приятнее.       Кажется, я знала, как на ней играть, и мой интерес к этому предмету не был вызван только лишь «хотелкой» затуманенного разума. И в этом не было ничего удивительного, а вот что было, так это воспоминания, которые как через старую кассету транслировались в мозгу.       Костер, палатки, запах утки, приготовленной на огне. И мужчина, что весело подхватил пробегающую мимо него маленькую девочку, усадив ту себе на колени.       Девочка смеялась, возбужденно подпрыгивала и тянула руки к гитаре, на которой мужчина начал играть. Вот, девочка все же не смогла удержать себя от соблазна дернуть за струну, отчего мелодичная композиция вдруг прервалась. Виновато посмотрев на гитариста, она поджала губы. - Ничего, научим! – Было ей ответом.        Опустив подбородок на прохладный изгиб корпуса, я обняла музыкальный инструмент и притихла, боясь спугнуть всплывшие в сознании фрагменты. Мужчина не соврал, в итоге, через слезы и пот, он все же научил девочку играть. Правда, совсем не так, как сделал бы это настоящий учитель, знающий о нотах, аккордах, или хоть раз слышавший о сольфеджио.       Мужчина сделал это как умел: дал выбрать девочке песню, которая той бы понравилась, и стал подбирать к ней звучание. Потом заставлял заучивать последовательность, и вуаля.       Конечно, когда девочка выросла, сложно было сказать, что она осмыслила хоть что-то в музыке, даже притом, что за свои года смогла выучить много песен, некоторые из которых могла одновременно и сыграть, и спеть. Но этого было достаточно, чтобы блеснуть своими знаниями перед друзьями или родственниками, порадовав их хорошим музыкальным сопровождением на любом празднике.       В надежде вспомнить еще что-нибудь, я выпрямилась и снова попыталась наиграть знакомую мелодию, и у меня вышло почти сразу же. Пальцы помнили, какая струна за какой идет, и где следует зажимать гриф. Еще бы, ведь песня, которую я так отчаянно пыталась вспомнить не просто одна из первых, а именно первая, на прослушивание которой в тот день собралось много родственников.       Зажмурившись, я попробовала вспомнить текст. Выплывали только отдельные части, либо какие-то словосочетания, но они так яро крутились на языке, что, посидев часок, я бы могла вспомнить и всю песню. Пожалев о том, что у меня нет под рукой чернил и бумаги, я закусила губу.       Вдруг дирижабль остановился. Я очень остро это ощутила и, схватив гитару, выбежала из комнаты. Наверное, то, что на площадку я выбежала самая первая, крича «дорогу, дорогу, дорогу!», и по пути и даже не притормозила рядом с друзьями, ждущими оправданий о нашем пребывании на охоте аж два дня, со стороны выглядело очень невежливо. Ну, ничего, сейчас выйдет Сокка, все объяснит, и будет счастье.       А мне срочно нужно писать!       Спотыкаясь и собирая плечом всю пыль со стен, я влетела в свою комнату, чем перебудила дрыхнувших на кровати Сатану и Момо. Чуть не сев мимо стула, я притянула пергамент и понеслось. Строчки, накладываясь одна на другую, создавали между собой цельный текст, который я строчила со скоростью света, только бы успеть. Мне было страшно, что действие по неожиданному восстановлению памяти путем выпивки, не продлится долго.       Спустя пару минут я с облегчением откинула кисточку в сторону. С благоговением взяв на смену ей исписанную бумагу, еще раз вчиталась в знакомый текст. Вдумчиво, я пела его про себя, понижала и повышала голос там, где это требуется, делая паузы и переходы. - Да… - Начала петь уже вслух я, как дверь моей комнаты отворилась. - Там ребята праздник устраивают, - почесывая затылок, вошел Зуко, - не хочешь поучаствовать? - А, ну да. – Кивнула я, быстро складывая лист в два раза. - Что там у тебя? – Не удержался от вопроса принц. – И зачем ты пипу с дирижабля утащила? - Что? Пипу? А, ты про гитару… узнаешь. Сегодня вечером. – Подмигнула я, пряча текст во внутреннем кармане туники. Захватив с собой - как там Зуко ее назвал? – пипу, я закинула ее на плечо.       В лагере действительно творилась предпраздничная суматоха. Катара готовила, Тоф, используя способности, воздвигала сидения вокруг второго костра, который разводил Сокка. Аанга поблизости видно не было, а тройка, состоящая из Дюка, Тео и Хару, таскала палки и ветки, складывая их рядом с будущим кострищем. Суюки прошла мимо, неся в руках нехилую кипу сена для Аппы.       Зуко, не долго думая, присоединился к Сокке, а я решила помочь Катаре. На ужин она решила подать вкусный, но быстро и просто готовящийся суп. Я видела, как она помешивает бульон в котелке и улыбается, хотя было ясно, что делает она это чисто машинально, сама не замечая, на эмоциях, переполняющих ее от возвращения целого и невредимого отца.       С нее как будто спала гора, все это время придавливающая ее к земле: лицо прояснилось, глаза светились от счастья, а походка стала легкой, пританцовывающей. Заметив меня, девочка на секунду замерла, но потом отложила ложку и подошла ближе. У нее никогда не было проблем с подбором слов в таких ситуациях, да и у меня тоже. Но в этот момент мы справедливо решили, что они совсем не нужны.       Объятия длились недолго, но после них стало легче. После этого мы молча приступили к завершению готовки. К этому времени вернулся Аанг. На планере он приземлился возле фонтана, держа в руках мешочек, полный разных трав для чая.       У костра мы расселись почти ровным кругом. От супа я воздержалась, так как еще чувствовала себя немного нехорошо. И хоть алкоголь уже почти выветрился, благо, от него остался только еле заметный фруктовый аромат, я все еще ощущала градус в теле. И это было хорошо. Я смогла окончательно расслабиться, растянувшись на длинной каменной лавке, положив голову на ноги принцу.       Вино позволило мне вести себя более раскрепощенно, так, как я хотела бы себя вести, но по некоторым причинам не могла. Именно ему я была благодарна, ибо, находясь в трезвом состоянии, не смогла бы предложить то, что предложила своим друзьям. - Я знаю, что среди всех здесь имею наиболее туманное прошлое, - ровно начала я, говоря медленно и как-то лениво, но слабая улыбка не сходила с моего лица, - поэтому предлагаю вам не тратить свое время на длинные рассказы, и просто послушать песню. Я более чем уверена, после нее мы сможем понять друг друга намного лучше, а также осознать, что на самом-то деле все мы похожи. И судьбы наши похожи, как и желания, и мечты.       После небольшого лирического вступления я вытащила из-за лавки пипу и поставила ее на колени, сыграв пару нот для разогрева. Вниманием всех присутствующих, после небольшого монолога, получилось завладеть полностью. Ложки уже не стучали о тарелки, а веселый гомон прекратился. Тишину нарушала только я, шурша листочком, да костер, без конца потрескивающий и греющий вытянутые ноги.       Прикрыв глаза, я настроилась. В память врезалось воспоминание, тот самый первый раз, когда я выступала с этой песней: тогда мои коленки, покрытые мелкими царапинами и ссадинами, нещадно трясло, а ладони ужасно потели и скользили по верхней части мензуры. Сейчас же все было наоборот – полное спокойствие, уверенность, и желание поделиться своими чувствами с другими.       Выдохнув, я начала: - Да, Я загадка, я вопрос, Я пылинка среди звезд, Вечный странник на этом пути. И как, Мне понять, зачем я здесь, Я лишь знаю, что я есть. И мне надо себя в этом мире огромном найти...       Украдкой осмотрев лица слушателей, я удовлетворенно усмехнулась. Задумчивые лица, а в глазах – осмысление. - Ты, Что ты можешь мне сказать, Что вообще ты можешь знать? Если сам я не знаю кто я. Мне Самому решать, кем быть, Самому решать, как жить. И моя лишь Жизнь моя... Я остаюсь самим собой, Этот мир он только мой, И как жить мне решаю лишь я. Да, нелегко меня понять. Только как и кем мне стать, Мне подскажет жизнь моя...       Встав с места, я поставила на лавку одну ногу, а потом подтянула и вторую. На этом спокойная часть закончилась. Дальше я эмоционально отыгрывала каждую строчку, обыгрывая куплеты, словно в театре, через себя рассказывая историю, которую прошел каждый из нас. - Ты, Ты не веришь, ты устал, Ты твердишь мне: «Перестань! Жизнь она ведь не только игра». Но как Все меняется подчас, Изменяя что-то в нас. Только вспомни, какими мы были вчера... Нам порою не понять, Как легко всё потерять, И когда тебя не замечают, когда ты один, Мечта улетает, а ты ей кричишь: "Подожди!" Я остаюсь самим собой, Этот мир он только мой, И как жить мне решаю лишь я. Да! Нелегко меня понять! Только как и кем мне стать, Мне подскажет жизнь моя... Я есть я! Жизнь моя!       Спрыгнув с лавки, я, тяжело дыша, опустила пипу. Молчание, наполнившее лагерь, настораживало. Обернувшись, я с немым вопросом посмотрела на Зуко. Тот с округлившимися глазами смотрел на меня, будто был удивлен, или поражен, а может все и сразу.       Тут до моего слуха донеслось хилое похлопывание. Дюк, все еще находясь в шоке, интуитивно начал хлопать в ладоши. Благодаря этому остальные очнулись, подхватив. Вскоре шлепки стали громче, Сокка и Аанг даже с мест повскакивали, заменяя хлопки громким свистом. С глупой, растерянной улыбкой, я неуклюже присела в реверансе. - Почему раньше не пела? - Здорово! - Да ты крута!       Благодарно покивав говорящим, я еще раз поклонилась. Положительная реакция и похвала для меня не была высшей честью в данный момент, а вот внимание и понимание – еще как. Приятно было осознавать, что умение, которому меня научил отец, дарит радость и вдохновение другим. Получается, он сам стал частью этой команды. И, хотя прошло всего пара минут, я клянусь, что в какое-то мгновение увидела, что он сидит в рядах команды и гордо улыбается.       И эта улыбка… она не изменилась даже спустя столько лет.       Вприпрыжку доскакав до лавки, я прислонила пипу к камню. Зуко все еще молчал, сложив руки на груди. Я пихнула его в бок, выводя из крепких дум. - Ты ничего не сказал, - заглядывая в глаза принцу, усмехнулась я, - неужели не понравилось? - Нет, я просто, - мигом замотал головой парень, хлопая глазами, - просто не ожидал от тебя нечто такое… экспансивное. Учитывая то, что сегодня ты вела себя совершенно в ином ключе. - Да мог бы уже и привыкнуть. – Просто ответила я, широко зевая. - Хочешь спать? - Немного, – не стала врать я, - денек-то сегодня, у-у-ух! - Пойдешь в команту? - Не хочу. Давай сегодня переночуем со всеми? – Попросила я, умоляюще глядя на Зуко. - Ладно уж. Пойду, принесу одеяла и твой спальный мешок.       Праздник кончился, и уже через час все находящиеся в Храме спали, кучей облюбовав место, недалеко от погасшего кострища. Еще раз зевнув, я прижала к себе руку принца, лежавшего ко мне совсем рядом, и машинально погладила его ладонь подушечками пальцев. В темноте никто не мог этого видеть, а если бы и увидел, уверена, совершенно не удивился бы.