Через пять рук, шестому на поруки

Кое-как заснув накануне, в среду я не поднимаюсь с постели. Ой, ну вру конечно. Хотя мне бы хотелось никуда не ходить и ничего не делать, а полностью проникнуться жалостью к себе. В эту среду, в первую среду в этом доме, я никого не хочу видеть. Ни добрую миссис Уизли, ни предателя Джеймса (взял и так подставил!), ни Альбуса, с которым я поссорился, и теперь мне его не хватает (а гордость не позволяет подойти первым), ни тем более мистера Поттера. Такое чувство, будто я обмазан помоями. Ну как я могу показаться ему на глаза? Но запереться и чахнуть в одиночестве не получается. Приходится спускаться для приема пищи и оправдываться, что, мол, просто хочу побыть один. Миссис Уизли думает, что я заболел, но я быстро развеиваю это предположение, и она все же с беспокойством во взгляде отправляется (хорошо, что меня не прихватила) в Мунго, хотя отпуск у нее и подойдет к концу совсем не скоро. Она так… на проверку — это ее слова. С мистером Поттером я умудряюсь не пересечься. Все просто — завтракает позже, на обед не приходит, ужинает раньше. Гениально! Джеймс, паскуда и совратитель, выставляющий меня в дурном свете, вообще ко мне не лезет. Говорит ласково «Доброе утро» и улыбается мимолетно, чтобы сразу же упорхнуть. На тренировки? Что он там тренирует? Ну а Альбус… Он приходит ко мне уже в четверг, в три часа ночи, скребясь в дверь так тихо, что я пугаюсь. А вдруг это галлюцинации от хандры или призраки, которые, возможно, все-таки могут пожирать людей? Открыв дверь (руки дрожат совсем немного — не считается за трусость), мы пересекаемся понимающими взглядами, и он молча входит. Также без слов он просто ложится на другую половину кровати, и мы быстро засыпаем. Ночью ощущение спокойствия. Вот и помирились, слава Мерлину! * * * Ах, как же хорошо проснуться поздним утром! По-царски потянуться и нащупать рукой мягкое тело. Испуг на мгновение, и я вспоминаю, что это Альбус. Всего лишь Ал. — Доб… — зевает, — утро. — Ага, — отвечаю, а голос хриплый спросонья. — Ты… извини, что я подумал… ну, тогда, — во взгляде появляется чувство вины. Черт, Ал, ну нельзя же быть такой лапочкой! Да что же это такое! Я рядом с ним темный омут. Ой, а что там про тихий омут и чертей? Нет, ну это точно не про него, не про моего нормального, настоящего друга. — Да брось, сам виноват. Забыли все. Он улыбается. — Тогда пойду умоюсь, что ли... И потом приду, окей? — поднимается с постели. Ну и тельце, он еще хрупче меня! — Давай, я тоже приведу себя в порядок. Уходит, но я так и не поднимаюсь с кровати. Лежу да лежу. Что сегодня? Однозначно по-прежнему постараюсь не выходить из комнаты. * * * Поступаю так, как обещал, разве что со мной еще Ал. Весь день болтаем ни о чем, смеемся, шутим. Я даже забываю о дурных ситуациях и «домогательствах». На время. На четверг. А еще все не совсем гладко под вечер. Когда темы для простых бесед заканчиваются, и мы просто валяемся на постели, Альбус в очередной раз заводит разговор, только пришибленным голосом: — Что у тебя с Джеймсом? — я не удивлен, в общем-то. — А что? — Ну, он просто сказал, что вы вроде как сладкая парочка… — Брехня, — выпаливаю. — Хм… а если… Ты был бы против? — Я? — удивляется. — Нет, нет. Это даже хорошо… Приподнимаюсь в полулежачую позу. Что это значит?! — Почему это хорошо? — Э-э-э… — начинает краснеть, это плохой знак. Значит, буду слушать ложь. — Вы подходите друг другу, и он тебя любит… и… «… и так я буду думать, что мой отец в безопасности от тебя», — фыркаю от собственных мыслей. Мне наплевать на мистера Поттера. Потому что ему наплевать на меня. — Я не гей, блин. Успокойся. Альбус садится на кровати. — Но ты же с ним целовался. — говорит таким тоном, будто поцеловаться разок означает состариться вместе. — И что? Это не значит, что я гей. Это значит молодость и игры на желание. — Скорпиус, ты целовался с парнем! — выпучивает на меня глаза. Целовался. И? Неужели простой поцелуй, который мне был слегка приятен, что-то может означать? Глупый Альбус, какой же ты еще маленький! — Не тупи! А то я и тебя чмокну! Он краснеет и я, воспользовавшись заминкой, выхватываю подушку и бью ею. — Идиот! — вопит от мнимого негодования и незамедлительно вооружается другой подушкой. Битва! * * * Поздно вечером Альбус уходит к себе. И мне становится не по себе. Я даже не ложусь спать, просто сижу в кресле, а потом выхожу из комнаты. Почему бы не поспать с Алом? В прямом смысле, просто поспать в кровати Ала, как он в моей. Почти дохожу до его комнаты, и тут накатывает. Видимо, до этого я был в вакуумной прострации, потому что не слышал шума воды. Опять эта касатка душ принимает. Я и забыл о его предпочтениях. Естественно, я, как тугодум, останавливаюсь в пустом коридоре. Просто загляну, проверить. Может, мне показалось, что он по-мужски великолепен, наверняка и у него есть недостатки. Излишняя волосатость? Кривые ноги? Большая попа? Мало ли. Тихо открываю дверь и чуть не чихаю — сильно концентрированный запах ромашки бьет в нос. А еще чувствую каплю пота на виске — ну и жарень! Пар валит облачками в коридор. И ничего не видно. Вздыхаю и закрываю дверь. Мда, теперь с грязной душой к Альбусу. Шаг и… — Скорпиус! Оглядываюсь на криво-улыбающегося Джеймса. Он же не видел, да? — Чего тебе? — Да хватит уже… — ломается. — Извини, что так получилось. — Да все нормально, просто перед отцом твоим стыдно, — странно, что я так рассудителен сейчас. — И не дави на меня. Мне не нравятся твои приставания. Поднимает руки в защитном жесте. — Прав-прав! А теперь мир? — Мир. Пожимаем руки. — Может партейку, а? — Джеймс! — кривлюсь в отвращении. — Я кому это… — Так-так, голубки, идите заигрывать в комнате. Я скоро ослепну! Что я там про «рассудителен» лепетал? Спокойствие как ветром сдуло. Как я не заметил открывающуюся дверь? Какая-то прострация! Поворачиваю голову: мистер Поттер мокрый и голый. А, ну и с синим полотенцем на бедрах. Опускаю глаза — нельзя же так откровенно пялиться! — Па-а-ап! — Джеймс закрывает лицо рукой. — М-мы не заигрываем! — черт, я заикнулся! — Я не голубой! Мистер Поттер внимательно смотрит на меня. Выдерживаю взгляд. — Скорп, пошли… — Я не голубой, — повторяю. И происходит ошеломляющая вещь! Мистер Поттер ухмыляется, глаза теплеют, и он влажной рукой проводит по моим волосам. Как ребенка гладит. Рука массивная, крепкая… — Ну конечно ты не голубой, — переводит взгляд на Джеймса и собирается что-то сказать, но в итоге открывает рот лишь для «кхм» и проходит к себе. — Скорп… Делаю жест «молчать и не продолжать». — Я спать! — тоже ухожу, только уже к себе. * * * А перед сном, когда я уже прикрываю глаза, делаю выводы. Во-первых, нужно быть аккуратным, если собираюсь подглядывать. Вдруг Джеймс сегодня заметил? Во-вторых, я собираюсь подглядывать. И в-третьих, голый (почти) мистер Поттер вблизи еще лучше. И он великолепен. * * * Сказал — сделал. Я и ночи представления не пропускаю. Как ни странно, и в пятницу, и в субботу в его душевой нет столько пара. Нет, он есть, конечно, но не так много, как в четверг. Я многое могу разглядеть. И его совсем не короткие ноги, и идеальные бедра, и никакой излишней волосатости у него нет… и член у него большой. За последний вывод мне особенно стыдно. Но (сам не знаю, почему) мне нравится мой грязный секретик, так нравится… что я посвящаю ему пятнадцать минут и воскресенье, и в понедельник, вторник… Дни летят… а я все подглядываю ночами. И иногда я возбуждаюсь, за что мне неимоверно стыдно! Я чувствую себя маньяком, извращенцем. Но эти чувства быстро проходят — подрочил в своей ванной — и хорошо! Подрочил без фантазий о мистере Поттере — просто очаровательно, правда… невозможно. Но я стараюсь представлять что-нибудь абстрактное, непонятное… «Открываю дверь, из нее клочьями валит белый пар. Вдыхаю уже пресытивший меня ромашковый аромат и захожу, закрывая дверь на замок (понятия не имею, есть там вообще хотя бы простая щеколда?), прямо в одежде встаю рядом с ним под горячую воду. Он ничего не говорит и даже не смотрит, а я распускаю руки тем временем. Пусть не смотрит, пусть чувствует. Глажу его кожу (не знаю, но мне кажется она очень нежная), трогаю накачанный живот и прижимаюсь с возбужденным всхлипом. Немного потереться через мою мокрую одежду, еще раз издать судорожный вздох и кончить в промокшие штаны так же сладко как кончил в реальности». Можно считать это «без конкретики»? Вот такие дела… И теперь его фраза «Ну конечно ты не голубой» мне кажется чистой воды издевательством. Будто он знает, как я дрочу на него. Мерлин, я даже не хочу об этом думать лишний раз. Он для меня недосягаем. А я не гей. У меня даже мысли не возникают, насколько ужасную вещь я совершаю постоянно! Я возбуждаюсь, подглядывая за женатым мужчиной, у которого двое детей (которые при этом мои друзья, кстати), мужчиной, что хоть и косвенный, но охотник за моим отцом! За мужчиной, что так нелестно обо мне отзывается. Черт, я подглядываю за мужчиной! Какой кошмар! Я все осознаю, понимаю свои ошибки и зарекаюсь никогда так не делать больше! Жаль, что происходит это только сегодня, в четверг, на четырнадцатый день моего пребывания здесь. Когда я уже дрожу и молюсь, потому что за грязным секретиком меня застукали… Я в полной ж… * * * Все как обычно в этот вечер. Начало не всегда предвещает беду, бывают исключения, бывают попадания, а иногда бывают просто попадосы… Якобы ухожу спать, а потом вдруг «вспоминаю», что хотел взять у Альбуса книгу, и с этим ежевечерним алиби я снова выхожу из отданной мне комнаты и осторожно иду по тихому коридору. Воровато оглядываясь, подхожу к двери, приоткрываю и снова попадаю под магическое влияние тела под водой — прямо гипноз! Все хорошо, как всегда, — мистер Поттер уже смывает шампунь с головы, чувствую — надо уходить, но ноги как приклеенные, и я думаю: «Да ладно, раньше до самой крайней, опасной минуты оставался, а теперь вдруг трушу!» Возбуждение притупляет чувство риска, хотя и подбрасывает уровень адреналина и страха до звезд. Да черт, до второй вселенной. Остаюсь и через секунду чувствую свою смерть. В буквальном смысле! Мне кажется, что все, это конец, это смерть! Наследник великого рода Малфоев умер за подглядыванием! И я уверен, оглушающее «Сэ-э-эр!» мне будет сниться в кошмарах до самого конца моей извращенной жизни. Кто бы мог подумать, что во мне такое есть? Но дело не в этом, а совсем в другом. — Сэ-э-эр! — подлетает и с дрожью захлопывает дверь. Думаю, даже слишком громко. Я вижу рядом с собой самые большие глаза в мире — глаза домовика, одного из тех, что прислуживают в этом доме. — Тихо! — шикаю на него и пытаюсь сообразить, что делать. Но все как в пелене, под ней, в ней, с ней… — Сэр! Вам нельзя тут находиться! — ушастая зараза, держа в руках синее банное полотенце, тянется снова к ручке закрытой двери и продолжает умничать. — Сэр, это личное… Дальше я слушать не могу, срываюсь с места, точнее, мои ноги меня несут (ну не могут же они меня бросить!) Залетаю в комнату. Меня колотит так сильно, что я лопатками бьюсь о дверь. Губы дрожат, зубы не перестают стучать, а руки… Все это похоже на приступ эпилепсии, не хватает только пены изо рта. С ужасом осознаю, что произошло, и насколько я был беспечен. И эти вопросы… Ну нафига я это делал? Зачем?! Что теперь будет? Домовик кричал так, что мистер Поттер наверняка уже все знает, да и хлопнувшая дверь... Как же мне выкрутиться? Меня вышвырнут из этого дома, как щенка. Может, написать отцу? Это ведь экстренная ситуация, меня нужно забрать из Лондона даже ценой нарушения закона. Черт, а куда писать?! Где он? Где мои родители? А каким я теперь буду выглядеть в глазах мистера Поттера? Мерлин мой! А что скажет добрая миссис Уизли?! Альбус?! Джеймс?! Какой позор, чистый позор! Не дай Мерлин еще до моего отца это дело докатится! Его же приступ хватит! А если мистер Поттер расскажет газетчикам? Репортеры раздуют все до... чего? До совращения женатого мужчины?! Мать моя женщина! Я погибаю. Заберите меня домой, пожалуйста, я никогда так не скучал по родным стенам. Шок начинает сходить на «нет», понемногу оставляя мое клокочущее сердце, и я дохожу на негнущихся ногах до кровати. Ложусь и жду одного из двух — либо меня сморит сон, либо в мою комнату войдут разбираться. Мерлин, пошли мне, пожалуйста, первый вариант. * * * Пятница встречает плохой погодой. За окном дожди и вставшее солнце застилают мрачные, тяжелые от накопившейся воды тучи. Лето. Когда отрываю голову от подушки и потираю глаза, понимаю, что, судя по ощущениям опухшести, дождь если и лил ночью, то не на улице. Неужели я плакал? Наверное, всего лишь парочка слез. На плечи ложится бетонная плитка усталости и напоминания о моих проблемах. Но я собираюсь. Да, возможно, вполне вероятно даже, что ночью во сне у меня была истерика. Нервный срыв. Мне страшно, я совсем один в этом городе. Умываюсь, переодеваюсь заторможенно. Я уже ничего не могу ни поменять, ни изменить. Если мистер Поттер — трепло, он рассказал. Не думаю, что в газету (вот я с перепугу напридумывал!) Мда, фантазер я еще тот. Хватит уже думать об этой скале, у него своя жизнь, у меня своя. В его жизнь не вписывается малолетка, не понимающий сам себя. А в мою не входит бесчувственный старикан с манией величия! Чурбан! Во мне наконец проснулась стойкость, и я в преспокойном расположении духа выхожу из комнаты. Может, сегодня мой последний завтрак здесь? Нужно насладиться. Но с грустью замечаю, что за столом сидят почти все, но отсутствует тот, кому я хотел посмотреть в глаза. Ирония, блин. А еще мне кажется, что за одну ночь я повзрослел на пять лет. Но это так, мое внутреннее ощущение, которое к миру сейчас не имеет отношения. За столом царит мрачная атмосфера, слышны лишь звуки дождя и приема пищи. Не понимаю, они знают и меня презирают? Или это все разыгравшаяся погода? Из-за чего вселенская печаль? Встаю из-за стола раньше других, но запираться в комнате, надувшись, не хочется. Мерным шагом подхожу к стеклянной двери, выходящей на задний двор и открываю ее. Меня просто окатывает свежим, чудесным воздухом, с ног до головы прощупывает ветерок, и на лицо попадают капли. — Ты чего такой? Случилось чего? — даже не оборачиваясь, узнаю по голосу Джеймса. По интонации. — Да нет… — вздыхаю. — Это все погода. — Ага, всю ночь лил, и сейчас не прекращается, — становится рядом и вытягивает руку под моросящий дождик. Мы еще долго так стоим с ощущением полного спокойствия. Равнодушие ко всему не покидает меня. Похоже, сейчас в этом доме никто не знает, какую детскую глупость я творил. Секретик… * * * К вечеру погода не утихомиривается. Лежу на диване, покачивая в такт напольным часам ногой и листая скучный «Пророк» у камина. Тоска завладела мной. Квиддичная сводка прочитана, и только я переворачиваю страницу, как из камина выходит мистер Поттер. Дыхание не учащается. С немного напускным равнодушием оглядываю его высокую фигуру. Не дано мне больше его голым увидеть. Может, воспоминания в думоотвод слить? Зачем только? Утыкаюсь в газету, чтобы больше не поднять через силу пристыженный взгляд. Но и этого мне не дано. — Ты чего здесь? Скучно? — в голосе проскальзывает какая-то ирония. Или я не умею уже рационально мыслить и все неверно истолковываю. Помешательство в моей голове, а в его голосе все же ирония. — Немного. Вы рано, — голос не дрогнул, не споткнулся. Я не заикнулся и не покраснел. Будто барьер между ним и мной разрушился. Какая-то преграда между нами разлетелась, как желтые листья разлетаются с деревев осенью. — Оставил работу на сотрудников, не все же мне сверхурочно вкалывать, — и не уходит. — Ужина еще не было? Будто он не знает! — Ммм… — перелистываю страницу и лениво поднимаю, наконец, взгляд. Не могу же пялиться в статьи вечно, когда он соизволил со мной поразговаривать. — Нет, не было. Вы голодный? — Подобно зверю, — он облизывается и принимается разминать рукой шею. С языка уже готова слететь фраза с предложением легкого массажа, но я вовремя понимаю, что рехнулся. То подглядывания, то массаж, еще подумает, что я в него втюрился! А я не влюбился, я просто чокнулся. — Ваша жена, — почему так строю фразу? — на кухне. И возвращаюсь к буквам, которые пляшут в глазах. Над головой раздается хмыканье, не раздраженное, а будто… с признанием уважения? И он твердым шагом покидает гостиную. А я перевожу дух — все же страх перед ним имеет место быть, но я неплохо держался. И не понимаю. Мистер Поттер верно знает, но не говорит со мной о произошедшем. А еще, похоже, он никому ничего не говорит. Может, решил не уделять этому лишнего внимания? Ему наплевать или это… часть чего-то большего? Мистер Поттер ведет игру? Или же (что невероятно, конечно) инцидент остался незамеченным?