Пыль

Время. Удивительно, как оно быстротечно. Есть множество поговорок, что время помогает забыть, залечивает рану, меняет человека. Многие верят в эти легенды, но это ложь. Время ничего не лечит, не меняет. Человек меняется, если только сам этого захочет, если чувствует, что готов. Кесем это прекрасно знала, выучила эту истину, следуя своему опыту. Прошло два с половиной года, с того дня, как Искандер ушёл в поход и до сих пор не вернулся. Но она до сих пор помнила их прощание, будто это было вчера. Каждое прикосновение она запомнила и до сих пор чувствовала на своей коже. Эти воспоминания делали её самой счастливой на свете, она бы сходила с ума, если бы все это стерлось из памяти. Поэтому она благодарит Аллаха за эти воспоминания. За то, что оставил их и позволил Кесем довольствоваться этим. По ночам Кесем все время ходит на террасу перед сном. С собой она берет письма, которые присылает ей Искандер раз в месяц и читает, перечитывает их там и улыбается так же, как улыбалась в первый раз. По ночам она смотрит на звёзды. В звёздах она видит что-то большее, чем просто светящиеся огоньки. Она слышала звонкий смех звёзд, наблюдавших за Кесем и сама смеялась вместе с ними. Может, она просто сходила с ума. Она впервые услышала их смех с Мустафой. Он заставил её приглядеться к звёздам, раскрыл ещё одну тайну. Кесем уверена, что Шехзаде, которого все называли безумным просто был хранителем тайн в этой вселенной. Он знал намного больше, чем любой другой взрослый человек и именно это её притягивало. Мустафа был её маленьким рыцарем, который помогал переживать каждый день. Впрочем, они никогда не были мужем и женой. Скорее, искателем и искательницей. Этот брак будто был и будто не был. И всех это устраивало. Сейчас Кесем снова сидела на террасе, укутавшись в одеяло и читая письмо, присланное Искандером пару дней назад. Прочитывая каждую строчку, она улыбалась. Все его письма были короткими, но они хранили более глубокий смысл, чем любое другое письмо на несколько страниц, в которых воспевали дифирамбы о любви. Но любви как таковой не существовало. Симпатия? Может быть, но никак не любовь. Любовь – сказка, в которую охотно верят девочки и рыцари, а Кесем не верит в сказки. Любила ли она Ахмеда? Нет, не любила. Он был зависим от неё, а она была зависима идеей. Идеей о счастливой жизни, семьи, мире. Но эта идея умерла вместе с Ахмедом. Когда она осознала, что здесь не может быть счастья, тогда она потеряла надежду. Но прошло время и она смирилась. Забыла обо всем, поспешила начать с чистого листа. И как ни странно, так она чувствовала себя лучше, будто заново родилась. Кесем почувствовала холодный, пробуждающий ветер, дувший с улицы и поёжилась, ещё сильнее закутавшись в одеяло. Ветра были уже привычны, начинались холода, как никак. Но этой ночью, вместе с холодным ветром столицу начал окутывать белый снег. – Зима началась, Валиде. Говорят она будет самой холодной за последние десятилетие. – со скучающим видом произнесла Айше, стоящая позади Кесем, которая с некой тоской смотрела на падающий снег. – Повелитель теперь точно вернётся. – оптимистично сказала султанша, смотря на свою Валиде. Кесем, в свою очередь продолжала смотреть на снегопад и кивнула. Она чувствовала, он возвращается.

***

– Да кто об этом не знает?! Хулия Хатун своими глазами видела Кесем султан и султана Искандера целующимися в день его выхода в поход! – говорила девушка, отчаянно жестикулируя. – клянусь Богом, между этими двумя что-то происходит! – По законам её должны были выгнать в старый дворец вместе с остальным гаремом, а Шехзаде казнить! Наверное, она так заработала себе помилование! – окликнула другая Хатун, сидящая на тахте неподалёку и выплевывая свои слова с улыбкой, похожей на оскал. – Да у этой Кесем султан совсем нет совести! – выкрикнула другая, за ней послышались ещё десятки таких же возгласов. Все это было похоже на базар, который остановил возглас аги "Внимание! Кесем султан Хазретлери!" – все вдруг замолчали разом и опустили голову в поклоне, выстроившись в ряд. Каждая наложница считала своим долгом посмотреть на полусонную Кесем исподлобья, надеясь найти в ней какие-то изменения. Правда, за эти два с половиной года Кесем изменилась, и это заметили все. Её глаза стали совсем другими. Если раньше в них читались все эмоции, которые она испытывает, то сейчас по её глазам нельзя было прочитать ничего. Она стала ко всем холодна, её речи все больше и больше наполнялись цинизмом. Сколько своих служанок она выгнала даже за самую малейшую провинность, доводила их до слез своими словами и давлением на самое больное, пока они не срывались. Видимо, Кесем иногда в этом видела забаву или веселье. Только к простому народу она не меняла своего отношения. Помогала им в сложные времена, но уже без того рвения. Перестала ходить к нуждающимся лично и помогать им во всем. Если раньше Кесем в гареме все боготворили, то сейчас боялись и тихо ненавидели за все, что она сделала. Отняла у всех этих наложниц шанс стать любимицами султана, полностью забрав падишаха к себе. Отчитывала каждую за любой недостаток, если ей хотелось позабавится. Но никто не знал, почему она стала такой. Почему её душа заледенела за эти два года. Никто, кроме неё самой. А дело было даже не в длительном отсутствии Искандера, что тоже играло свою роль. Просто Кесем почувствовала, что постарела на тысячу лет за два года. Кесем впервые осталась наедине с собой, что было для неё сродню пыткам. Она столько всего натерпелась за этот отрывок времени, в котором прошла через все круги Ада. Кесем умирала несколько раз и возрождалась из пепла. И все это время была совершенно одна со своими демонами внутри.

***

– Повелитель, Столица уже близко. Если желаете, то мы можем разбить лагерь. Из-за снега коннице сложно передвигаться. – говорил Мурат Паша, словно выпрашивая отдых у Искандера, который уже пару дней не даёт передышки никому, заставляя идти всем дальше. – Ты же сам сказал, что мы близки к Столице, не вижу смысла останавливаться. – спокойно щебетал Искандер, усмехаясь над измученным Пашой. – Но повелитель! Вы ведь знаете в каком сейчас состоянии находятся пехота! Они все замёрзли и устали, им нужна остановка на время. – всеми силами возражал паша, приводя адекватные аргументы, которые султан даже не слышал. – Мурат паша, мы возвращаемся с победой. Я хочу побыстрее добраться домой. – с улыбкой до ушей повторил Искандер и дал команду всем идти дальше. И по его воле, вся армия состоящая из ста тысячи человек пошла вперёд сквозь сугробы снега и сильный ветер. Искандер наконец то возвращался домой. Спустя долгие два года скитаний и войны он возвращался туда, где его ждали.

***

– Дженнет, я хочу сегодня пойти к Шехзаде Мустафе, подготовь тёплую одежду. – кинула по дороге Кесем, возвращаясь с хаммама в свои покои. – Султанша, шехзаде Мустафа чувствует себя плохо, как сказали лекари. К сожалению, он не может никого принять. – тихо ответила Дженнет калфа, отпуская голову, боясь встретится со взглядом султанши. – Что с ним? – резко остановилась Кесем и посмотрела на калфу, в ожидании объяснений. – Ей богу, султанша. Говорят, что его болезнь стала прогрессировать. Ещё он подхватил простуду из-за внезапных холодов. – Болезнь? О какой болезни ты говоришь? – начала Кесем и её голос изменился. Стал более тихим и волнующимся. – Султанша, вы ведь знаете, что Шехзаде Мустафа слабоумен. Это и подкосило его состояние. Если раньше, это никак не действовало на здоровье, то боюсь сейчас все изменилось. – отвечала Дженнет складно и быстро, кивая головой. – Ясно. Сообщи мне, если что-то изменится. Я хочу проведать его при первой возможности. – закончила Кесем и поторопилась в свои покои согреться. Зайдя к себе, она увидела у себя в комнате Халиме султан. Увидев её, Кесем, опешив от неожиданности остановилась и смотрела на неё так в течении минуты, не собираясь нарушать тишину. – Здравствуй, Кесем. – тихо произнесла Халиме и подошла к ней ближе. Заметив приближение, Кесем отошла на столько же шагов, сколько сделала Халиме и натянула вежливую улыбку. – Халиме, тебе в Старом дворце не сиделось? Не уж то соскучилась по мне? – сострила Кесем, стараясь не выдавать своего недоумения и явного страха перед ней. – Перестань шутить, ты знаешь зачем я здесь. Я узнала о том, что состояние моего сына ухудшилось. – она остановилась и опустила голову, размышляя о том, что сказать дальше. – Я... хочу видеть его. – закончила Халиме и выдохнула. Она просила у Кесем помощи и это было явно последним, что она бы сделала в этой жизни. Халиме это явно злило, но она понимала что выбора больше нет. – Халиме, ты пришла сюда после всего, что натворила и просишь помощи? – задала вопрос Кесем, поняв её намерения и ощущая своё превосходство в этой ситуации, начала подходить к ней вплотную и смотря ей в глаза. – Не стыдно тебе? – сказала она почти шепотом и выплевывая с присущей ей ненавистью. – Ты – его жена, Кесем. Только ты теперь можешь к нему входить и разговаривать. Но я его мать, я не могу оставаться в стороне, зная что происходит с моим ребёнком. – твёрдо говорила Халиме, не чувствуя ни капли стыда или стеснения. – Ты сама в этом виновата. – закончила Кесем и ушла в другую сторону, взяв в руки одежды, принесённые служанками. – Теперь я хочу чтобы ты ушла отсюда, я занята. – бросила Кесем и смотрела на Халиме, которая не собиралась уходить. – Стража! – крикнула она и дверь открылась, а на пороге встали двое евнухов, ждущих приказа. – Помогите Халиме султан дойти до кареты, она возвращается в старый дворец. – сказала султанша и отвернулась, слыша сзади усталый вздох и крики Халиме о том, чтобы стражники к ней не прикасались. – Кесем, ты заплатишь за это. – угрожающе тихо сказала Халиме и ушла. Услышав эти слова, Кесем вздрогнула, то ли от холода, то ли от воспоминаний, которые нахлынули после этих слов.

***

Год назад Мустафа, что случилось? – недоуменно спрашивала Кесем, смотря на взволнованное лицо Шехзаде, которое то и дело металось от еды на столе к её лицу. Заметив блестящие капли пота на лбу, она положила ладонь ему на голову. – Ты весь горишь! – заметила султанша и встала, подходя к двери. – Стража! – крикнула Кесем, намереваясь позвать лекарей, пока сильная рука Мустафы не остановила её, сжав ее локоть. – Кесем, нет. – услышала она шёпот и наклонилась, увидев шевеление губ. – Валиде запретила говорить. Еда отравлена. – услышала она и посмотрела на стол с явствами. "Еда отравлена" – слышала она у себя в голове и почувствовала странное покалывание в желудке. Оно усиливалось с каждой секундой и Кесем почувствовала, как из носа начала течь жидкость. Капля этой жидкости попала на скатерть и красные пятна впитались в белоснежную ткань, тем самым испачкав её. Султанша пыталась вытереть кровь, пошедшию из носа, но размазала все по своему лицу. Первое, что она почувствовала в этот момент помимо боли была паника и страх. Страх уйти, не попрощавшись со всеми. Страх такой собачьей смерти для такого человека как Кесем султан. Матери восьмерых детей, которых она достойно воспитала. Султанши человеческих сердец. Надо же, какой бывает несправедливой жизнь. Кровь с ещё большей силой начала течь не только из носа, но и изо рта, заляпав полностью своё платье и Ковер, который позже впитал в себя её кровь. Кровь, которую уже ничем не отстираешь. Она останется живым напоминанием того, что было в этот день в этой комнате. В этот день, в этой комнате душа Кесем султан покинула тело и отошла к Аллаху. Последнее, что она увидела перед тем, как впасть в полную тьму – тревожный взгляд Мустафы, сидящем на подушках. И что, это её конец? Она не хотела себе такой смерти, в которой Кесем останется в памяти как султанша-помеха, которую быстро устранила женщина давно упокоившегося падишаха, тщетно старающаяся вернуть себе былое влияние и власть. Ей хотелось бы умереть от старости вместе со своими взрослыми детьми, которые не будут так сильно горевать. У них уже будут свои семьи, может один из них станет султаном. Хотя, о чем это она? Дети в любом возрасте будут горевать по своей матери, которая оберегала их с самого первого дня их жизни. Они бы сильно плакали, сильно опечалились. Хаджи, Дженнет и остальные её верные слуги бы тоже плакали, пролили бы целый океан слез по ней, устроили траур. Впрочем, она была бы не против. А Мустафа, ах, Мустафа! Он заслуживал того, чтобы не видеть того, как его жена умирает в предсмертных муках. Шехзаде потеряет единственного друга в этом мире, останется совсем один. Быть может, он и не поймёт совсем того, что произошло сейчас на его глазах. Будет задаваться вопросом, почему Кесем больше не навещает его, почему больше не хочет с ним разговаривать? Наверняка, затаит обиду. Но полно, разбитое сердце не склеишь. А мертвое не оживишь. Искандер... А ведь она его не видела уже около года. Почти забыла как он выглядит, за год точно изменился. В суровых условиях похода его кожа наверняка стала твёрдее и затертее, а сам он скорее всего исхудал. Она не знает, что будет, когда он узнает о её смерти. Кесем так и не узнала его достаточно, чтобы предугадать все его действия. Он оставался загадкой для неё, непредсказуемой тайной. Может, он будет рвать и метать все на своём пути. Убьет Халиме, убьет всю её шайку, может даже Мустафу. Но это не вернёт её к жизни, а Мустафу бы она ему никогда не простила. Возможно, что он совсем забудет что такое жизнь от горя, закроется от всех и будет тихо страдать, прямо как она, когда умер Ахмед. Но она точно знает, что он будет чувствовать, когда все узнает. В его сердце образуется дыра, которую ничем не восполнить. Ни вином, ни слезами, ни развлечениями. Придёт опустошение. Эта дыра будет постепенно становиться все больше, если не остановить процесс. Затем ему захочется увидеть её снова. Он знает, что это невозможно, но попытка не пытка. Искандер пойдёт на все, чтобы вновь увидеть Кесем, прикоснуться к ней и почувствовать запах. Он попытается умереть. Но его спасут, она в это верит. Кесем не хочет ему такой же судьбы. Она желает ему только счастья. Она хотела бы, чтобы он вновь влюбился, когда она умрет и был счастлив. Вспоминал бы её добрым словом и улыбался. Затем он начнёт торговаться. Пройдёт по всем возможным колдуньям и ведьмам на этой земле лишь с одной целью. Будет торговаться со смертью. Она тоже пыталась, она помнит. Ничего из этого не вышло, а шанс был упущен. Но Кесем только сейчас осознала, что шанса то и не было. Лишь мираж, за который она хваталась. И за который ухватиться Искандер, если вовремя не остановить все. Это поглотит его полностью и заставит чувствовать себя ещё хуже. Он будет винить себя во всем, что не смог спасти, что не был рядом, пусть это и не его вина, но он будет. Кесем хорошо знакома со смертью, как со старым другом. Она всегда приходит внезапно и забирает самых лучших за собой, на то она и смерть. Смерть уже забрала за собой её любимых, больше она не хотела никого терять. Она хотела отомстить за всех и выполнить то, что обещала своим детям, народу, покойному Ахмеду. Дела все ещё были не завершены.

***

Это утро было холодным, впрочем, как и предыдущие. Они переживали худшие времена. Еда уже была на исходе, а дров все меньше. Мёрзли абсолютно все. Начиная от самого незначительного аги во дворце до самых главных, влиятельных султанш. Холод пробирал до самых костей, зима не щадила никого. Снег лежал до колен сугробами, окутывая всю столицу. Все растения умерли от холода, деревья покрылись тяжелым инеем, от которых их ветви опустились. Дело дошло и до метелей, самых сильных. Ветра срывали даже те самые деревья, плотно приросшиееся к земле. Ещё чуть чуть, и казалось, весь Стамбул падет от холода и ветра. Все боялись. Боялись смерти, которая шла за зимой. Многие знали, что если они умрут, о них никто и не вспомнит, не спросит и не похоронит там, где подобает человеку. Их трупы останутся под завалами снега, они забудутся. Даже самые значимые люди этого дворца боялись. Пусть для их комфорта делалось все, но они боялись того же, чего и другие. Пусть им устроят самые пышные похороны, пусть весь дворец затопит от слез, но их тоже забудут. А они упадут в забвение. Может быть, падут в ад за все грехи, совершенные ими. И будут мучиться там до конца времён. Каждый боялся, от того и весь Топкапы упал в тишину. Лишь звуки ветров нарушали эту тишину. Все это больше и больше напоминало судный день. Многие и вправду подумали о конце всему. Эти "многие" тихо молились про себя о покое после конца. Однако мольбы не помогут, это они тоже знали. Но цеплялись за них как за последнее, что им остаётся делать. Однако утро было ясным. Холод никуда не ушёл, но свет был – и то хорошо. За это они благодарили Аллаха и начали молится больше и усердней, как будто это их заслуга. Кесем все считали сумасшедшей, раз она решила выйти на улицу в такое время. Она и сама впрочем иногда не понимала своих действий, но это она никогда не считала просто выпадом. Кесем не страшилась зимы. Она знала, что зима пройдёт и наступит весна, которая своим теплом воскресит этот дворец и всю столицу. Нужно было просто переждать. Выйдя в сад, она сразу же вдохнула морозного воздуха, который освежал легкие и пробуждал ото сна. Воздух также проник и в горло, где оставил свой след, когда оно начало болеть. Посмотрев на все, ей казалось, что сад ушёл в спячку или попросту умер. Было так же тихо, как и во дворце, она увидела упавшие деревья, которые заграждали ей путь, упавшие скамейки. Солнце светило из-за туманных облаков, которые полностью загородили его и звезда была больше похожа на мутное пятно вдалеке. Она прошлась по снегу, пытаясь сделать тропинку, по которой могли бы ходить люди, когда она их выведет и покажет, что все не так плохо и ни к чему молиться и ждать своей смерти. Посмотрев на место, где раньше росли цветы она увидела лишь сугроб надоевшего снега, а под ним наверняка ничего не было, кто же выживет при таких условиях? Но Кесем увидела. Маленький красный, торчащий бутон, отчаянно пытающийся вырваться из лап холодного льда. Это было невозможно. Она подошла ближе и удостоверилась, что зрение ей не врет. Это и вправду была красная роза, живая роза. Покрывшаяся инеем, что делало её ещё красивее и невероятнее. Кесем вытащила руку из кармана и наклонилась, чтобы тронуть этот цветок. Она улыбнулась, надежда есть, всегда была. Султанша начала выкапывать Розу, убирая снег собственными руками. Руки ужасно горели и она их даже не чувствовала, но все это было не важным по сравнению с этой розой. Она выжила, несмотря на все эти испытания и условия, обычный цветок. Так чем же хуже люди? – Эй, осторожно, береги свои нежные руки! – услышала позади себя Кесем. Она внезапно остановилась, когда до ушей дошёл этот до боли знакомый голос, который она так давно хотела услышать. За два года голос стал будто поломался и стал ещё более низким, чем раньше. Кесем обернулась и увидела его. Борода стала длиннее, даже появилось немного седины, но это неважно. Сам он будто загорел, весьма странное явление в такую погоду. Однако Кесем это более не волновало, ничего из этого. Она лишь побежала ему навстречу, когда он распахнул объятия и улыбнулся такой, совсем другой улыбкой. Из-за сугроб ей было тяжело бегать, но она шла на столько быстро, на сколько это вообще было возможно. И наконец, она попала в его руки. Она ждала этого момента два года. Ждала, когда наконец сможет раствориться в его объятиях. Ждала, когда она почувствует этот запах и это тепло, исходящее от него. Ждала, когда она наконец вновь заглянет в эти темные глаза и её утянет в эти черные дыры, прямо как в тот самый день, когда они прощались. Ждала, когда вновь почувствует эти губы на своих губах. Вновь испробует их на вкус. Она почувствовала вкус вина, который вскружил ей голову и она позабыла обо всем. Вновь они будут целоваться, пока они не задохнуться. И тогда они остановятся, чтобы вдохнуть холодного воздуха и рассмеются. Как все нелепо получилось. Им обоим холодно и они уже не чувствуют своих рук и ног. Они стоят посреди улицы, где все снесло от ветра совершенно одни и целуются. Правда нелепо, но красиво. И она сделала все так, как хотела. И они вновь обнялись, но уже не только потому, что рады друг друга видеть, но и потому, что им холодно. – Давай, пойдём, нам нужно возвращаться. – услышала она тихий шёпот и засмеялась от щекотки, которую почувствовала от этих слов, когда он говорил это ей, уткнувшись в шею. – Да – лишь ответила она и продолжала сжимать его в объятиях, а он даже не пытался оторвать её от своих объятий. – Во дворец ты должна зайти без меня. Падишах должен приехать в столицу вместе со своими визирями под шум курантов. – продолжил он, покачиваясь вместе с ней в объятиях. – Да – повторила Кесем и закрыла глаза, будто засыпая, но она не засыпала. Лишь наслаждалась моментом и этой тишиной, которая впервые приносила удовольствие. – Да – повторил за ней Искандер и улыбнулся, понимая, что Кесем его совсем не слушает. Или слушает, но ей все равно. – Кесем, меня сейчас начнут искать. Лучше будет, если я сам появлюсь, а не то Мурат паша пойдёт за мной и застанет нас с тобой. Вот слухи тогда пойдут, все взорвутся. – А не все ли равно? – спросила Кесем, зарываясь в объятия сильнее. Услышав это, Искандер замолчал, а затем сказал: – Да.

***

Во дворец Кесем вернулась уже ближе к вечеру, прогуляв с Искандером в саду около двух часов. Зайдя в гарем, она дрожала от холода и не чувствовала ног, но все равно улыбалась и была счастливой. Собственно никто и не понял её состояние, смотря на её улыбку и дрожащее тело и все оглядывалась, удостоверяясь, что Кесем это на самом деле Кесем, а не живой труп, померший от холода и мерзлоты. – Султанша, слава Аллаху вы вернулись! Что же вы там делали так долго на таком холоде?! – кричал Хаджи ага, сходу давая указания служанкам подготовить хаммам для султанши. – Гуляла, Хаджи, гуляла – со вздохом ответила Кесем, даже не собираясь давать никаких подробностей, направилась в свои покои, пока её не окликнула другая султанша, стоящая за спиной. – Кесем, нам надо поговорить – услышала она и обернулась. Перед ней стояла Дильруба. По виду можно было сказать, что она в гневе, но её глаза выражали только холод. Этому она видимо научилась у матери. В любой ситуации не давать сопернику понять, что ты сейчас замышляешь. – Я слушаю, Дильруба. – вяло ответила Кесем. Сейчас она совсем не в состоянии кого либо слушать. Ей хотелось поскорее вернуться к себе и лечь в свою постель с усталой улыбкой на лице и воспоминаниями о сегодняшнем дне. – Не Дильруба, а султанша! – услышала она в ответ и закатила глаза. – Да что случилось? – лишь выдавила Кесем и приняла напряженную позу. – Ты. – хрипло сказала Дильруба, чем озадачила Кесем. Вторая собиралась ответить что-то колкое, но Дильруба даже не дала ей рта раскрыть. – Ты не даёшь увидеться мне и Валиде увидеться с братом, что за дерзость? – В этом виноваты вы. Как же вы не понимаете, с вами ему хуже! – сказала Кесем так, что её услышал весь гарем. – Что ты несёшь, Кесем?! Мы – его семья! Мы должны быть рядом, наверняка он хочет нас видеть, а ты не позволяешь, подмяв его под себя. Боишься, что мы посадим его на трон в отсутствие повелителя? – разгневалась Дильруба, влепив Кесем пощечину. Бывшая Хасеки сгорбилась от боли, трогая щеку, которая потерпела удар и покраснела. Немного замолчав, Кесем вздохнула и продолжила так же спокойно, как и до этого: – А я – его жена. Единственная, кто желает добра этому бедному Шехзаде, которого замучили вы своими притязаниями на трон! – Все мы знаем, какая ты жена, Кесем. Как ты можешь говорить хоть слово о преданности и благочестии, когда изменяешь моему брату? – ухмыляясь, шептала Дильруба, приблизившись к Кесем ровно на столько, чтобы та услышала эти слова. Дильруба заметила реакцию Кесем, она не разволновалась, но глаза выражали тревогу. – О чем вы говорите, султанша? Я не предавала нашего Шехзаде. К тому же, не забывайте, что этот брак был заключён без моего согласия и без благословения султана. Этот брак – измена государству, но тем не менее никто не был наказан и брак не расторгли. Мустафу бы казнили, если бы не я. – складно объяснила она, но никак не проломила стену, которую Дильруба выставила перед ней ещё в далёком детстве, при первом знакомстве. – Ты прекрасно понимаешь о чем я говорю, Кесем. Думаешь, никто не знает, каким способом ты добилась помилования детей и как осталась во дворце? Если ты сейчас же не пустишь нас к Мустафе, то пожалеешь. – угрожала Дильруба, оскорбив её. Кесем хмурилась от ярости и рука сама поднялась, чтобы ударить её. Дильруба искоса смотрела на поднятую руку и ухмылялась, ожидая того, чтобы она это сделала. Но вместо этого Кесем сжала руки в кулак и опустила руку вместе с головой вниз. Помедлив секунду, Кесем вновь подняла взгляд и вся тревога испарилась, а на место этому пришёл такой же лёд. За годы пребывания во дворце, Кесем научилась скрывать свои эмоции, наблюдая, как это делают другие. – И что же вы сделаете? Вы не сможете навредить мне. Вы умрете, если тронете меня, вы это знаете. Повелитель вас не пожалеет, не в этот раз. И если он узнает, как вы вредили мне за время его отсутствия, то боюсь, ваша казнь не будет быстрой. – спокойно говорила Кесем, используя в свою пользу слова Дильрубы. – Поверь мне, Кесем. Я знаю, что повелитель очень расстроится, потеряв свою любимую игрушку. Но мы – его семья, мы – династия. Нас нельзя просто убить и остаться безнаказанным, даже султану. – ответила Дильруба и ушла, обойдя Кесем. Она простояла на месте ещё минуту опустив голову прежде чем вернуться в свои покои.

***

– Кесем... Тебя еле спасли, но лучше тебе было умереть. – Нет! Нет! – Забудь о своих детях, обо всем. Ты больше никто, Кесем. Была никем и осталась... – Тихо! Не шевелись! Здесь все равно никого нет! – Тебе стоило умереть... – Да, мне стоило умереть... Кесем проснулась в холодном поту с криками. Она осмотрелась и выдохнула, увидев свою комнату и постель. Это все было лишь глупым сном, воспоминанием того, что было раньше. Чего греха таить, они до сих пор её мучают, пусть прошёл и год, но забыть такое никому не под силу. Даже у самого чистого человека в этом мире есть свои дьяволы. – Эвджен! – крикнула она охрипшим голосом с целью того, чтобы та поднесла ей воды. Однако служанка не услышала, будто никого совсем и не было. Кесем окрикнула её снова, но тщетно. Затем она встала сама и одев свой алый халат пошла к выходу. Открыв двери, она никого там не застала. Будто и след их простыл. Кесем вышла в коридор и осмотрелась, пустота. Лишь холодный ветер с улицы развивал её волосы и заставлял покрыться Кесем мурашками. Пройдя к лестнице, она спустилась к коридору у гарема. Темнота и тишина, обычное состояние дворца до недавнего времени. Однако сейчас это её беспокоило больше, чем раньше. Вся эта атмосфера уже пропахла опасностью, а не страхом. Наконец она услышала шаги с правой стороны от коридора и выдохнула, все в порядке. "Ты уже сходишь с ума" – подумала Кесем про себя и повернулась к девушке, которая подходила к ней. Та Хатун смотрела на неё исподлобья и встала перед ней в одном ночном платье, Кесем зажмурилась, смотря на девушку, ходящую босиком по холодным коридорам гарема, когда все укутываются в одеяла и надевают на себя все самые тёплые вещи в любое время. – Почему ты здесь одна в таком виде? Не холодно? – спросила Кесем, но та стояла молча и ничего не говорила. Затем девушка подошла ближе и подняла взгляд, улыбнувшись Кесем. Султанша посмотрела в её голубые глаза и натянула ответную улыбку. Эта гаремная Хатун была даже не девушкой, а девочкой. Такой же, какой она была, когда впервые попала в этот дворец. Девочка вновь опустила взгляд, но смотрела уже на свою руку, которая медленно начала высовываться из складок платья. Там виднелось что-то металлическое, блестящее при свете луны. Кесем зажмурилась, пытаясь разглядеть, что это. Однако долго разглядывать не пришлось. Девочка подбежала к ней быстрее, чем та успела среагировать и в руке уже ясно был виден нож. Кесем уже собиралась бежать, но было уже поздно. Девочка проткнула своим ножом её живот и держала её за волосы. Вытащив нож из Кесем, она бросила его на пол и выбежала так же быстро оттуда, как прибежала. Кесем не сразу почувствовала боль, когда получила ранение. Она смотрела на своё платье, которое уже во всю было испачкано в крови и на нож, лежащий неподалёку. Первое, что она почувствовала – это шок. В ушах стоял шум, хоть и во дворце была полная тишина. Этот шум и гул становился сильнее, чем взрывал голову Кесем. Ей казалось, что её режут на части. И первое, что она подумала – нужна помощь. Она пошла в сторону гарема, где сейчас спали наложницы, которые наверняка не могли услышать, как раненная Кесем шла в их направлении. Она медленно ковыляла маленькими шагами, задерживая рукой кровь, текущую из живота. Боль от неё была невыносимой. Настолько, что из глаз начали течь слезы. Из-за слез в горле встал ком, из-за которого она начала задыхаться. Идти было все тяжелее, и казалось, что если она сейчас упадёт, то больше никогда не встанет. Поэтому она шла, шла до последнего, пока хватало сил. Глаза уже закрывались, но Кесем отчаянно пыталась не падать в обморок. Нельзя. Нельзя сейчас умирать, она не может. Она сотни раз обманывала смерть, сможет и в этот раз. От неё просто так не избавишься. Кесем должна кого-нибудь разбудить, чтобы они ей помогли. Подойдя к деревянным ступеням, которые вели к постелям наложниц она положила руку на тонкий столб, который держал шторки. Вдохнув воздуха, взгляд затуманился и ей на секунду показалось, что она ослепла перед тем, как упасть на эти самые ступеньки и скатиться вниз на мраморный пол. Она не успела, не продержалась ещё пяти секунд, а эти пять секунд могли стоить ей жизни. Теперь неизвестно, когда её найдут, может утром, может через некоторое время, но будет уже поздно. На волосы Кесем падал белый снег, падающий хлопьями, а кровь потихоньку лилась на пол. Снег придавал этой картине ещё более трагичный вид. Как говорилось, за этим холодом идёт смерть. Но все ждали смерти кого угодно, но точно не султанши человеческих сердец. Точно не таким образом.