Пыль

Было время, когда в наших душах царила вечная весна. Когда ты смотрел на мир и видел в нем цели, будущее, надежды. Ах, каким же оно было прекрасным! Даже идеальным. Кесем казалось, что она на миг вернулась в то время, ощутив полное душевное спокойствие и счастье. Будто время для неё остановилось и дала ей возможность наслаждаться красотой этого мира. Она даже на минуту поверила, что так будет всегда. Что наконец и она обрела то счастье, о котором грезила годами. Прекрасная ложь! Кесем не помнит, как её оторвали из той сказки и вернули в грязную реальность. Она помнит лишь Мустафу. Маленького Шехзаде, он будто был с ней, разговаривал. Был совсем маленьким, каким она всегда его хотела помнить, пока он не вырос, не стал каким-то разочарованием семьи. Этого она бы никогда не хотела для него. Никогда не хотела, чтобы он чувствовал себя таким, каким его видели все. Ущемлённым и другим. Он и вправду был другой. Мустафа был человеком, не принадлежащим этому жестокому миру, не этому времени. Он заслуживал все богатствы этого мира, а взамен лишь получил холодный гроб и равнодушную скорбь тех, кому не было дело до него изначально. Она видела Мустафу. Он отправил свои кораблики в далекое плаванье, на самый край света. Она видела, как он наблюдал за отплывшими кораблями на горизонте и улыбался, стоя на пирсе, любуясь закатом. – Я поплыву туда – тихо сказал Мустафа, не оборачиваясь на шаги и показывая пальцем на закат, к которому близились его корабли. – Хочу увидеть солнце – воодушевленно говорил Шехзаде, мечтательно смотря на море. – Ты увидишь. – ответила ему Кесем и положила руку на плечо, радуясь его планам. – Ты увидишь все прелести этого мира, мой маленький Шехзаде. – Я не Шехзаде – вдруг возразил Мустафа, положив руки в карман кафтана и устало вздыхая, напрягая глаза и смотря куда-то вдаль, когда корабли скрылись где-то за горизонтом. – Я никогда им не был, я был дворцовой обезьянкой. – сказал он и повернулся лицом к Кесем. – А теперь нет, теперь все хорошо – вновь улыбнулся Мустафа и рассмеялся, глядя на Кесем. – Ты умер. – то ли утверждая, то ли спрашивая сказала Кесем, а в глазах стояли слезы и она уже была готова расплакаться. – Нет, я был мертв раньше. Теперь я возродился, я живу. – делая паузу в словах говорил Мустафа и телом повернулся к султанше, заставляя её убрать руку с плеча этим движением. – Я чувствую... спокойствие. – продолжил он после паузы и Кесем окончательно сдалась, давая волю слезам и истерике. – Значит ты... ты не обижен на меня? – задыхаясь, спрашивала султанша и вытирая слезы руками. – Я ведь тебя бросила. – с обвинением бросила Кесем самой себе и вновь разрыдалась, пачкая слезами камни, на которых они стояли. Мустафа смотрел на неё, будто недоумевая или виня её. – Нет. – тихо ответил он, качая головой. – Все хорошо, я же говорил. – повторил он и подошёл к ней ближе, затягивая в объятия. – Кесем! – слышала крик сквозь сон султанша, прежде чем почувствовала, как в её лицо бросили что-то мокрое, кажется, воду. Она открыла глаза, зажмурив их и постепенно привыкая к свету. – Искандер? – в ответ спрашивала Кесем и сразу же ухватилась за перила, пытаясь подняться, но в этот же миг остановленная султаном. – Нет – строго сказал он, пресекая её попытки встать и дожил султаншу обратно – Ты только очнулась, полежи. – Что случилось? – с охрипшим голосом спрашивала Кесем. – Ты потеряла сознание. – спокойно ответил Искандер, пока его вид постепенно становился яснее в её глазах. Кесем пробежала глазами по комнате, остановив взгляд на двери, постепенно вспомнила все, что произошло до того, как она свалилась в темноту. – Сколько времени прошло? – спросила лишь Кесем, будто забыв о ломающей новости. – Около двух часов – сказал Искандер, закусывая губу и опуская взгляд, пока Кесем зажмурила глаза от удивления. – Ты истощена, тебе нужно позавтракать. – тут же начал султан, быстро сменив тему. – Не хочу – внезапно прервала его султанша и потёрла глаза. – Ты должна – твёрдо ответил султан и подвёл стол с едой ближе. Увидев это, Кесем отодвинулась подальше и устроилась на подушке так, чтобы лица не было видно. Искандер пару минут смотрел на неё с небольшим волнением, а затем отвернулся и встал. – Тогда поешь, когда захочешь. – сказал султан, положив руки в карман кафтана. – Я скоро вернусь. – говорил отвернувшейся Кесем Искандер. Услышав это, султанша резко повернулась и посмотрела на него грустным взглядом, а глубоко в глазах он видел там и осуждение. "Ты оставляешь меня" – чувствовал в своей голове её голос султан и нахмурился. – Отдохни. – почему то повторил он строго, от чего Кесем слабо кивнула и откинулась на подушки. – Займись своими делами. – вдруг сказала тихо гречанка тогда, когда он уже стоял у двери. Будто бы разочаровываясь в нем. Он повернулся, оглянув её через плечо и вышел, громко выдыхая. Кесем пододвинулась к еде, осматривая её с каким-то отвращением. Заметив это, служанки сразу же подбежали к султанше. – Султанша, вам чем нибудь помочь? – робко спрашивала незнакомая девушка. Кесем отрицательно кивнула и продолжала прожигать взглядом тарелки с блюдами, рядом стояли стаканы с водой и шербетом. Так уже было когда-то, с Ахмедом. Она помнит, как они вместе выпивали вино и смеялись, тогда все казалось таким светлым и прекрасным, что улыбка не сходила с её лица. Это был первый раз, когда она попробовала вино. Первый и последний, как зареклась она. Ибо после него она не могла даже пошевелиться, а голова болела жутко, будто тысячи криков застряли в её голове. Сейчас она заслуживала все эти тысячи криков, которые бы мучали её и наказывали за её легкомыслие и ветреность. Вела себя как малолетняя девченка, впервые повидавшую мир. Какой же она была дурой Стыд прожигал её изнутри, когда она вспоминала, как легла в постель с султаном, требовала с него клятвы, будучи вдовой и замужем за Шехзаде, пусть они никогда и не были с Мустафой мужем и женой. Кесем выставила его полным ничтожеством, а себя дешёвой шлюхой из таверны. "Ну и чего ты добилась этим?" – слышалось в её голове чужой голос. Отлично, теперь она сходит с ума. "Лишь позора" – прервал другой голос. Кесем чувствовала, как голову начало раскалывать. "Ну и кто ты такая, Кесем султан? Хотела стать великой, а стала дешевкой." – султанша зажала уши, пытаясь оглушить себя, но голоса были в её голове, и уж точно никуда не собирались уходить. "Султан Ахмед наверняка жалеет, что знал тебя, смотря на тебя на том свете, как и Шехзаде Мустафа. Ты их убила. Ты их опозорила." – все громче и громче кричали те, что султанша начала забиваться в угол и хныкать, служанки заметили это и насторожились, медленно подходя к Кесем и расспрашивая её о состоянии, но та лишь начала беспомощно зарываться в угол комнаты и спускаясь вниз, на пол. – Хватит! Довольно! – вдруг закричала она вслух, на что две девушки хмуро посмотрели на неё, отпуская и вставая на начальную позицию. – Я не шлюха! – крикнула она на всю комнату и начала рыдать, вдруг голоса затихли, лишь слышался тихий шёпот, а разум будто начал прояснятся. Кесем огляделась, словно раненный пёсик посмотрела на служанку, вставая. – Принесите мне вина. – испуганно приказала султанша, подойдя в упор к девушке. – Султанша, но ведь вино запрещено пить без разрешения – мямлила девушка. – Заткнись! Делай, что я тебе говорю! Или тебе законы важнее своей головы? – почти кричала Кесем, хмуро смотря. Служанка сразу же выбежала из покоев, что-то мямля в ответ вроде "Как прикажете" Через несколько мгновений у её кровати уже стоял кувшин с вином и кубок, сделанный из золота. Наверняка один такой стакан стоил бы целое состояние, а то и больше. Кесем взяла в руки кувшин, дрожащими руками наливая его в кубок и проливая небольшую половину на прикроватный столик. Вздохнув, она обвила пальчиками часть, благодаря которой стакан стоит и поднесла ко рту, проглатывая медленно половину. Красная жидкость разлилась по всему телу, согревая и медленно распаляя сознание, заставляя терять рассудок, адекватность и все остальное, что с ним связано. Второй стакан она уже выпила залпом, морщясь и задыхаясь несколько секунд, прежде чем успокоится и выйти на террасу, садясь на самую ближнюю тахту. Она взглянула на свою шею и грудь, огромные и нескончаемые засосы, красные следы и синяки, прежде которые султанша носила бы с гордостью и бегала по дворцу словно влюбленная дурочка, которая едва ли вступила во взрослую жизнь и показывая всем направо и налево следы ночей, проведённых с любимым. Вот только она совсем не влюбленная дурочка, а Искандер вовсе не её любимый. Он лишь выполнил свой долг, сдержал обещание, данное Ахмеду. Кесем усмехнулась, даже на смертном одре он подумал о своей семье, о своей жене. Вот, кто действительно её любил чисто и искренне. Вот, кто её любимый. Полно, Кесем! Разбитое сердце не склеишь, а мертвое не станет биться снова в бешеном ритме. Но как бы она этого хотела, не так ли? Хотела бы вновь стать простой наложницей, любимицей молодого султана и жить простой и тихой жизнью. Каждую ночь приходить в его покои и заставлять его сердце трепетать от своих прикосновений, удивлять его своим умом и проницательностью, смеяться вместе с ним, как в старые времена, дивные времена. Кесем взглянула на опустевший в третий раз бокал и повертела в своей руке, вглядываясь в отражение на кубке. Увидев своё лицо, она выбросила бокал на пол, от чего тот с шумом прокатился по мрамору. Если бы её кто-то увидел, сказал бы что та призрака увидела, чуть не умерла от страха! Однако этот призрак был в её отражении, грешный и больной призрак. Она казалась счастливой! Лишь маленькая грустная гримаса омрачала этот вид, но тем не менее, её морщины будто затянулись, а мешков под глазами совсем уж нет, несмотря на то, что всю ночь она почти не закрывала глаза. Кесем подбежала к зеркалу, стоящему в покоях и все так же смотрела на лицо, приглядываясь и щупая. Почему она такая?! С каких пор смерть столь близкого человека совсем не оставила своих следов на её итак уже измученном лице? Даже печали в глазах нет, лишь грусть на губах. Так быть не должно, невозможно. Мустафа бы разочаровался в ней, увидев её такой. Подумал бы, что ей всегда было наплевать на него, что он ошибался насчёт неё, всегда был слишком наивным. Она не хочет в очередной раз становится огромным разочарованием для людей, которые её любили. Полно, хватит. Кесем посмотрела на своё лицо вновь и поднесла ногти к лицу, медленно царапая, а затем и вовсе бешено срывала кожу с лица. Кесем чувствовала боль, как и нужно, так должно быть, ни больше, ни меньше. Однако на щеках остались еле видные царапины, одна даже закровоточила и зашипела, но совсем ненадолго. Обернувшись, Кесем увидела на столе Искандера маленький нож, запрятанный в чехол и пылящийся где-то в углу. Султанша подбежала к нему, начала судорожно рыться в бумагах и все же достала его, а перед глазами у неё встало письмо без печати, посланное совсем никем, а бумага была почти изорвана и помята, будто Искандер хотел его разорвать, но в последний момент передумал. Она пригляделась к словам и увидела лишь два предложения: Все готово. Вы можете возвращаться, повелитель. Всего лишь глупый театр, дешевое представление, фарс. Кесем ещё раз пробежалась по словам, каждый раз эти слова втаптывали её в самую глубь дна. "Все готово" – сердце пробило удар, от которого оно чуть не выпрыгнуло из груди, отчего султанша упала на ступеньку, ведущую к постели. "Вы можете возвращаться" – и она обернулась, посмотрев на султанскую кровать. Вспомнила их брачную ночь, которой Искандер совсем не придавал значения, для него это было лишь игрой, чтобы отвлечь меня и заставить меня забыть о действительно важных проблемах, полностью растворившись в этом мужчине, в их полном счастье. "Глупышка! Да разве году во дворце не научили тебя никому не верить? Ты вновь повелась!" – снова проснулись голоса в голове Кесем, или даже голос. Её собственный голос осуждал Кесем. И она теперь со всем этим соглашалась. "Повелитель" – совсем тихо в конце стояло простое обращение, которое писали во всех письмах, совсем не значимое. Но оно сейчас было самым важным. Ахмед сделал этого человека повелителем, возвысил его до самого пика возможностей обычного слуги. Ахмед взял с него в обмен обещание быть щитом для Кесем и её детей, щитом ото всех. А этот человек, вместо того чтобы защищать, затащил в постель жену султана, сделал её своей навсегда. Привязал к себе всеми возможными узами, что как бы она не хотела выпутаться от них, ничего не выйдет. Теперь же дёргает за ниточки, зная, что она никуда не убежит. Убежать то она теперь не может. По лицу Кесем впервые начали течь слезы, а она кричала. Её крылья теперь сломаны. Она запуталась в сетях, в которые её заманил султан, очаровав её и приманив своими гнусными и красивыми речами. Ей так хочется кричать о помощи, высвободиться из этого плена, стать свободной, вернуться к своим детям, исцелиться в их объятиях, вдохнуть их запах, но она не имеет права. Кесем добровольно согласилась на этот плен, даже бежала к нему сломя ноги, теперь уже у неё не может быть права что-то говорить. Во всем виновата лишь она одна. Кесем сидела на полу, сжимая письмо в руках настолько сильно, что костяшки пальцев побелели, лицо покраснело от слез. Глаза же, были словно мертвые, такие злые, равнодушные. Когда двери открылись, Искандер заметил её в таком состоянии и сразу же подбежал к ней, спрашивая что случилось, на что получил лишь свирепый взгляд и дерганья. Он искренне не понимал того, почему она злиться именно на него, а не на Халиме или кого-то ещё. Кесем резко встала и бросила клочок бумаги на пол, злобно смотря на него и рыча. – Ты это сделал! – даже не спрашивая, а утверждая её кричала Кесем. Увидев это, Искандер молча смотрел на письмо и поджимал губы, понимая, о чем идёт речь. – Нет – сразу же ответил султан, охладив свой взгляд, будто тоже злясь на Кесем в ответ. – Не лги – лишь бросила султанша, но уже менее злобно, скорее умоляюще. Будто прося его признать вину. – Нет, это относилось к другому. Это не касалось Мустафы, а его сестры. – спокойно оправдывался Искандер, закинув руки за спину и сцепив их там, играя желваками и приближаясь ближе к Кесем, пока та пятилась назад на шаг, когда этот же шаг делал султан. – Сегодня утром, за Шехзаде Мустафой в иной мир отошла Дильруба султан. Ей стало плохо. Сегодня истинно траурный день для Халиме султан. – рассказывал султан с еле видной улыбкой. Кесем нахмурилась, высматривая реакцию Искандера и поджимая губы. – Ты мне не рассказал. – выдавила Кесем, а из глаз начали течь слезы. – Я бы хотела, чтобы ты был виновником смерти Мустафы. – сказала султанша и Искандер недоумевающе посмотрел на неё, хмуря лоб. – Тогда бы я могла винить кого-то, а не себя саму. – вновь сказала она дрожащим голосом. – Но видимо, это лишь я виновата во всем. Я попалась в твои сети, которые ты не расставлял, забылась слишком сильно. Я бы могла помочь ему, но вместо этого я трахалась с тобой. И знаешь что самое главное? Мне нравилось это. Наверное я бы даже не поинтересовалась его состоянием, если бы он не умер. – говорила Кесем, смотря куда то вдаль и опуская взгляд, боясь посмотреть ему в глаза. Внезапно она почувствовала, как её резко вжали в стенку, прижимаясь к ней всем телом. Искандер сжал её плечи, заставляя поднять взгляд. Когда она это сделала, она увидела его животный взгляд, будто он собирается съесть её прямо здесь и сейчас. – Нет, ты не права. – прошипел вдруг он, вдавливая её ещё сильнее, чем пугал султаншу, что она выпучилась на него своими испуганными глазками, словно олень, пялившийся на волка. – Ты ни в чем не виновата, это я виноват. Ты из-за меня не смогла помочь ему. – говорил он, выплёвывая слова и скалясь. Услышав это, Кесем насторожилась, но в то же время она получила небольшое облегчение. Потому что его слова были для неё значимы, к ним бы она прислушалась. Вдруг он замолчал, опустив свой взгляд, рассматривая шею Кесем. Он прикусил губу, на что султанша сразу же обратила внимание, смотря как на губе начала появляться небольшая капелька крови от укуса. Затем она почувствовала, как он поднял одну руку и начал водить ею по шее, вырисовывая узоры и проглаживая каждый засос и царапину, оставленную им за прошедшие две ночи. Его касания заставили её кожу покрыться мурашками, что она наконец опомнилась. – Перестань. – умоляла она, дрожа. Как она не хотела этого сейчас. Она снова ответит ему, и все пойдёт по кругу. Он удивительно сильно влиял на неё, любое его слово заставляло девушку менять все ради него, ей это нравилось, но в то же время она так сильно ненавидела быть покорённой. Если бы у неё была возможность освободиться от этих оков, она бы с радостью ухватилась за неё, это было бы глотком свежего воздуха. – Пожалуйста, не надо. – прошептала она ещё раз, на что он не обратил внимания, проводя пальцем все ниже и ниже, дойдя до впадины между грудей и расстёгивая пуговицу на кафтане платья. Кесем ухватила его руку, сжимая его запястье и вдыхая воздуха. – Нет, пожалуйста. – третий раз просила она, но его уши для её просьб были закрыты. Подняв взгляд на неё, она поняла, что останавливаться он не собирается и эти слова для него не более, чем пустой звук. Он внезапно одернул руку и вдавил её в стену с новой силой, из-за чего она ударилась головой о бетон, почувствовав боль, она зажмурилась и закрыла глаза, тихо стона, на что Искандер отреагировал, поцеловав её , что она стонала ему в губы от боли. Скорее всего, там останется синяк. Искандер целовал её, высасывая из неё жизнь, заставляя забыть о том, о чем она думала утром. Как проклинала этого султана, понимала, что он её не любит, лишь пользуется. Будто она его ценный трофей. Ведь он смог завоевать её, смог заполучить ту, которая была недоступна для него годами. Она очень хотела прекратить это, но не могла. Кесем позволяла ему делать с ней все, что он хочет. И снова это происходит, потому что он привык брать своё. Искандер целовал её, отвлекая. Кесем прокусила ему губу, пытаясь остановить его, но на это он даже не обратил внимание, продолжая измываться над ней. Затем он с легкостью сорвал с неё кафтан, что она осталась лишь в одном ночном платье, которое полностью просвечивало её тело. Кесем ногтями вжалась в его плечи, впиваясь в кожу, это были её ничтожными криками о помощи, которые ни он, ни кто-то ещё не слышал. Руки Искандера собственнически гуляли по всему телу султанши, заставляя её ныть. Отпустив наконец её губы, он начал спускаться ниже, дойдя до шеи и кусая её, вдыхая аромат, оставляя все новые и новые засосы, которые Кесем уже ничем не скроет. – Пожалуйста, я не хочу этого – продолжала умолять Кесем, изгибаясь под ним, чувствуя его прикосновения. Он мычал в ответ, отчего шея султанши покрылась мурашками и она приоткрыла рот. Кесем не понимала, почему говорит так, ведь они оба знали, что он не остановится. Руки Искандера дошли до ягодиц девушки, сжимая их, отчего Кесем вновь вздрогнула и тихо простонала. Затем он резко повалил её на холодный пол, подминая под себя, на что Кесем лишь охнула, жалобно мыча. Искандер отпустил её лишь на секунду, снимая кафтан и саму одежду, садясь на её ноги, будто боясь, что она убежит. Что она и пыталась сделать, но тщетно. Падишах вновь опустился к ней приподнимая платье, открыв взор на ноги. Затем он просто сорвал ночную рубашку в клочья, чтобы ткань перестала мешать. Искандер резко вошёл в неё, сжимая бёдра до покраснений, отчего Кесем вскрикнула, чувствуя боль. Он двигался в ней быстро, входил полностью, будто совсем не заботясь о том, что чувствует Кесем. – Искандер... – задыхаясь, шептала она. – Пожалуйста. – выдохнула девушка, ногтями впиваясь в спину султана, оставляя там царапины и сдерживая крики, прикусывая щеку. – Кричи. – вдруг прорычал он. – Кричи настолько сильно, насколько можешь. – вновь повторил он, немного помедлив. – Я хочу, чтобы весь дворец нас слышал. – сказал он, и она выполнила его просьбу. Потому что он попросил. Выйдя из неё, он перевернул её на живот, так же резко и небрежно, как он действовал до этого. Кесем чувствовала много боли, но именно этого требовала её душа. Она не заслуживала ласк или нежных поцелуев от него, только этого. Так поступают со шлюхами, коей она и являлась. Искандер сжал её ягодицы, сминая их, затем ударяя, а каждый раз Кесем вскрикивала, что весь дворец мог это слышать. Искандер ускорил темп, ещё сильнее, ещё больнее. Не давая отдышаться, не давая возразить, отказать. Кесем сжала руки в кулак, до побеления в костяшках, смотрела вперёд, на открытые двери, выходящие в террасу. Как шторки витали по комнате от ветра, как этот ветер вошёл в комнату, освежая её. Как Кесем стало холодно из-за этого ветра, как он ветер развивал волосы. Искандер брал её так, как жеребец берет кобылу, не смотря в глаза, не беспокоясь о её чувствах, удовольствии. Брал её таким образом наверное, около часа, может больше. А она кричала во все горло, выпуская пар и все то, что скопилось в её грязной душе. Потом ей стало хорошо. Когда он излился прямо внутрь султанши, простонав её имя, тогда она выдохнула полной грудью и положила голову на холодный пол. Когда он свалился на неё всем телом от усталости, прижимая её к полу и поглаживая её грудь, сжимая соски, играясь с ними. Она почувствовала эйфорию и облегчение. Искандер дышал ей в спину, вдыхал её аромат и она иногда подрагивала от его прикосновений. Он понимал, что сделал ей больно. Но кажется, только так он мог ей помочь. Её глаза просили сделать ей настолько больно, что она бы просила пощады, чтобы заплатила за то, что не была рядом с тем Шехзаде в нужное время. Но он и хотел её. Видел её такой напуганной, слабой, что в его больном мозгу промелькнула мысль сделать это с ней. Он хотел попробовать её такой. И ему определенно это понравилось. Понравились её крики, мольбы о пощаде, беспомощность. Эта женщина пробуждала в нем самые темные мысли, о которых он и думать не мог раньше, не то чтобы совершить. Она очень сильно его избаловала. Он так её наказывал за эти слова. Как она обвинила его в убийстве тех, кто был ей дорог. Этого он не потерпел. И кажется, она это поняла. Но больше всего ему нравилось то, что она никогда не говорит ему "нет". Какая ситуация бы не происходила, она готова ему отдаться целиком и полностью, готова исполнить то, чего он хочет. Да, он определённо выбрал правильную женщину для своей жизни. Кесем лежала под ним, подрагивала и то и дело закрывала глаза, вздыхая. Искандер откатился на бок, выпуская Кесем, на что девушка лишь вздрогнула, продолжая лежать в той же позе, в которой была. Её спина была вся в царапинах и покраснениях, как и её ягодицы, на что Искандер смотрел с неким удовлетворением и гордостью, указательным пальцем вырисовывая каждую из них. Провёл этим же пальцем по впадинке между ягодиц. Искандер взглянул на неё, та уже спала. Он знатно потрепал её, очень сильно. Спящая Кесем была похожа на ангела, спустившегося с небес. Она была лишь его ангелом, дарящим ему тепло. Искандер провёл пальцем по соску, вырисовывая круги и зажимая. Игрался с её телом, как с игрушкой. С террасы дул холодный ветер, прямо дующий на голую Кесем, отчего та завернулась в калачик, замерзая. Заметив это, султан поднялся и взял на руки Кесем с целью уложить девушку на кровать. Она прижалась головой к его груди, зарываясь туда и заставляла Искандера улыбнуться. Он уложил её на кровать, укрывая одеялом и целуя в макушку. Затем он опустился вниз, оперевшись о край кровати, он смотрел на неё, любовался. Эта женщина так сильно влияла на него, даже слишком сильно. Будь его воля, он бы вырвал её из сердца ещё семь лет назад, но тогда бы он не смог жить полноценно. Сейчас он совсем не хочет вырывать её из своей жизни, это для него будет схоже с муками ада. И он благодарил Аллаха за то, что Кесем не собиралась уходить. Но сегодня он увидел в её глазах злость, злость на него. И она бы отреклась от него, не вытвори он с ней то, что сделал сегодня. И он бы сделал с ней это хоть тысячу раз, если бы она ещё раз подумала о подобном.

***

Тем же вечером они вернулись. Усталые, полностью сломленные и разбитые, словно с похорон. Хотя, возможно эта ассоциация будет самой верной, ибо в той комнате они оба похоронили частицу самих себя. И, наверное, те истошные крики и мольбы, безумные стоны навсегда будут слышаться в стенах того дворца, а синяки так и останутся на её теле, не заживая. Кесем волочила ноги по коридору гарема, все было совсем другим. Будто за несколько дней тут произошло больше изменений, чем за три года. Кесем чувствовала себя совсем по другому. Это место опустело, но заметила это она только сейчас. Нет больше смеха, только гнусные перешептывания и грязь, которая теплится в душах гаремных девиц, вырванных из дома и чахнущих в четырёх стенах. Когда Хаджи Ага громко обьявил о её приходе, она устало обернула глаза на ташлык, в котором девушки уже собирались в ряд для поклонения. Все были в черных одеяниях, смотрели на неё косо исподлобья. А одна, особенно бледная женщина стояла посередине. Именно у этой султанши был траур. Халиме султан потеряла двух своих детей почти одновременно, как пелось в той песне. Кесем посмотрела на неё совсем безразлично, и только каплю жалости можно было увидеть в её глазах. Но та капля принадлежала Мустафе, а не ей. Ей совсем не было жаль Халиме, будто бы она и не была матерью этих детей, а лишь приложением к дурному характеру её покойной дочери и сумашествию мертвого сына. Халиме смотрела ей в ответ, поджав губы и уже сжигая Кесем в своих фантазиях, пытая так изощренно, что даже самый жёстокий и опытный палач бы удивился извращению и зрелищности мыслей Хасеки-колдуньи. – Кесем! – крикнула она со всей бушующей яростью, что кипела в её душе. Халиме подбежала к ней, словно бешеная собака, хотела вцепиться в её лицо, исцарапать его до костей, до мяса, но вовремя остановилась, сжав кулаки. Кесем смотрела на неё пустыми глазами, отозвавшись на обращение, пока двое евнухов загородили её. – Пусть будет проклят тот день, когда я решила встать на твою сторону, помогала тебе в той войне, так ты мне отплатила? – тихо, яростно шипела Халиме, пока горячие слёзы начали стекать с её глаз, оставляя следы на щеках. Затем она вдруг рассмеялась, так жалобно, так безумно, что султанша даже испугалась, отойдя от неё на приличное расстояние. Халиме упала на мраморный пол, застеленный ковром. – Ты проклята! – взвыла она, смеясь и рыдая. – Ты понесла от этого падишаха-убийцы! – сжав камни кричала бывшая султанша. – Этот плод принесёт тебе столько страданий! – закричала Халиме, не переставая смеяться, как ребёнок, сжав кулаки до костяшек, что её ногти впились в собственную кожу. Услышав последние слова, Кесем поспешила уйти с места событий, быстро отвернувшись. – Потаскуха! – кричала ей в след Халиме, пока наложницы бросали на неё свирепые взгляды и смотрели полными сожаления глазами на Хасеки-колдунью. – Эвджен! – закричала Кесем, захлопывая за собой двери, будто за ней гонятся гончие псы. Увидев служанку, приближающуюся к ней, она на ходу бросила: – Принеси мне вина.

***

На дворе стояла глубокая ночь, как и полная тишина в гареме, будто все замолчали в один миг. Так они встретили Кесем султан. Чуть ли не бросаясь в неё камнями. Кажется, ещё чуть чуть, и девушки бы сорвались с привязи и кинулись бы на Кесем с проклятиями и разорвали на месте, словно шавку. "Вот, кем ты в итоге стала" Кесем усмехнулась, наливая себе ещё один стакан, чуть ли не выливая на стол все. Руки дрожали, как и все тело. Это от холода, точно. В глазах все плыло, ещё чуть чуть, и её вырвет прямо на этот ковёр, стоящий дороже любой из этих гаремных шлюх. "И точно, дороже тебя" И тут, она залилась смехом, даже громче Халиме. Кесем точно проклята, на всю жизнь. Единственное, что ещё не вывело полностью из ума султаншу, так это то, что этим проклятьем запятнана не она одна. Султан Искандер! Повелитель семи континентов, тень Аллаха на земле! Или лишь жалкое подобие, темный и мутный театр, который слишком затянули. Кесем стоило сразу же свергнуть Искандера, как только он сел и посадить Османа. Стоило разорвать последнее пожелание Ахмеда на кусочки и сжечь в камине, вместе с телом этого узурпатора-султана. Если бы она не сглупила, не доверилась этому жалкому проходимцу, чертовому бастарду, она бы правила этим миром вместе с детьми, а не стала марионеткой падишаха и способом удовлетворить его потребности. Она совершила самую большую ошибку в своей жизни, когда позволила поиметь себя ему. Теперь он связал их так, что она больше никогда не сможет выбраться из этой пучины лжи и гнили. Взгляд Кесем устремился на нож, лежащий у неё возле кровати. Если она сможет сделать это прямо сейчас, то освободиться из этих оков. Она скажет всем, что он умер от приступа, внезапно охватившего его ночью. Что он перевозбудился, когда трахал её и сердце не выдержало этого. И все в это поверят, когда она им заплатит просто неприличную сумму, что их рты закроются до конца их жизни. И тогда она посадит своего сына на трон, сможет очистить своё имя, будет заниматься благотворительностью, пока её сын завоевывать весь мир. Кесем открыла глаза, а перед собой она видела уже открывающиеся двери, которые пропускали её в главные покои, а в руках она сжимала нож. Она увидела, как он обернулся и смотрел на нее, приподняв бровь и почти сразу же обратил внимание на металлическое изделие в её правой руке. Когда двери закрылись за ней, в комнате наступила мертвая тишина. Кесем подняла нож, вытаскивая его из чехла и оголяя острый конец. Искандер стоял неподвижно, будто его совсем не беспокоило, что его собственная жена собирается покусится на его жизнь. Он лишь подошёл ближе, полностью открыв себя для нападения. Его грудь прикрывал ночной халат, который уже разошёлся по сторонам. – Хочешь убить меня? – спокойно прошептал султан, подставляясь под нож, который острым концом уже касался его кожи. – Так давай. – яростно выпалил Искандер последние слова, приблизившись к её лицу на неприличное расстояние. – Только учти, если я увижу хоть капельку сомнения, я сам убью тебя. – так же спокойно пригрозил падишах, задвинув руки за спину. Кесем сильнее сжала рукоять кинжала, углубляя порез между рёбер, кровь начала течь вниз, и Кесем наблюдала, как капля крови медленно стекала по его животу, двигаясь к паху и врезаясь о штаны. И здесь, она ослабила хватку, когда вторая капля двигалась по тому же маршруту. Затем она почувствовала, как его рука сжала её запястье так сильно, что она вскрикнула и отобрала нож, затем зажал её к стене, и он услышал как она ударилась головой о ту самую стену. В глазах помутнело. Синяки точно останутся. – Я тебя предупреждал. – шипел он, локтем зажав её горло, и поднёс кинжал к её подбородку. – Я предупреждал, что с тобой будет, если ты посмеешь сомневаться во мне. – Убей меня. – вдруг прошептала Кесем, и слезы начали предательски показывать всю её слабость. Её губы задрожали, и она бы точно выкатилась вниз, если бы он не держал её. Услышав это, Искандер повёл бровью, точно возмутившись. – Что ты сказала? – вдруг прошептал он. – Убей меня – запинаясь, ныла султанша, задыхаясь, когда он уже пальцами начал сжимать её горло и ещё раз ударил головой о стену, услышав эти слова. – Ты совсем плохо знаешь меня. – холодно ответил он, а в его глазах Кесем прочитала огромную злобу, которая представляла для неё опасность. – Я никогда не позволю тебе упорхнуть от меня. После всего, что я вытерпел из-за тебя, никогда. Даже самой смерти не позволю. – шипел он, что она рыдала ещё сильнее, пугаясь. Не от его вида, а от осознания того, что он не врет. Кесем знает этот безумный взгляд, очень хорошо знает. – Тебе от меня не избавиться. – сжал ещё сильнее её горло он, и Кесем начала терять сознание. Она чувствовала, что ещё чуть чуть, и Искандер точно убьет её, стоит ему сделать ещё одно усилие, и сердце султанши навсегда остановится. Он это знает, и ничего не делает. Искандер над ней измывался, так нагло, будто крича ей, что её жизнь принадлежит ему, и в любое время он её отнимет. Султан смотрел на неё так ещё секунду, пока вторая рука не начала спускаться вниз, разрезая юбку платья. Кесем жалобно заныла. Снова. Он делал это снова. Будто бы её жизнь шла по кругу, и этот кошмар шёл по кругу, только уже в другом дворце. Удивительно, не успели зажить вчерашние царапины на её теле, так он приносит ей новые. Искандер свихнулся, она это чувствовала. Но ещё она чувствовала своё сумашествие в нем, или же наоборот. Смешно, этим государством правят сумасшедшие. Кесем закрыла глаза и зажала губы, будто готовясь терпеть его издевки снова, словно она привыкла к ним. Искандер полностью сорвал с неё платье одной лишь рукой, а второй вдавливал её в стену. Когда ткань бесповоротно упала вниз, оставив Кесем нагой, он отпустил её шею, на которой остался белый след от его рук. Почувствовав, что она осталась без опоры, султанша покатилась вниз, а Искандер успел подхватить её, взяв на руки. Султан положил её на кровать, на этот раз аккуратно, словно держал её в сознании, которое она стремительно теряла, пока все перед ней плыло. Когда она почувствовала его в себе, она пришла в себя и закричала, опять почувствовав боль от вчерашнего, но рана теперь болела ещё сильнее, когда он сжал её бёдра, царапая их. Затем он вдруг переменился, и вместо мольбы прекратить, она начала стонать от сладкой неги. Каждую секунду Кесем чувствовала по разному, что доводило её до слез. Кесем плакала как от физической боли, так и от моральной. Искандер опустил её ниже плинтуса, когда она думала, что итак уже прогнила дальше некуда, и теперь старается ещё ниже, втаптывая в грязь, закалывая тупым камнем последние гвозди в её гробу. Ещё больше удивляло его, и её саму то, что когда такое происходит, Кесем просто отдаётся ему, без остатка. Он привязал её к себе ещё годы назад, когда впервые встретил, все это время лишь играл с ней, а потом просто потянул за ниточки, и она побежала к нему. Это сведёт её в могилу, он сведет её в могилу. Этот кошмар продолжался вечность, как ей казалось. С покоев султана то и дело слышались сладкие стоны, то душераздирающие крики. Все знали, что там происходит, но никто не смел прийти на помощь и помешать падишаху реализовывать его извращённые фантазии, дворец был пустым для Кесем. Это закончилось лишь тогда, когда за горизонтом уже появлялось солнце и утро постепенно забирала все права у ночи. Искандер излился в неё, громко прорычав, словно зверь и упал на бок, переводя дыхание. Кесем лежала неподвижно и ныла, боясь даже повести рукой по голове. Она чувствовала острую боль, чувствовала как слизкая жидкость вытекает из неё медленно, но верно. Затем Кесем увидела, как Искандер привстал, ища что-то в складках одеяла, которое он беспощадно сбросил на пол в порыве гнева. Увидела, как в его руках сверкает кинжал и на секунду она подумала, что он наконец убьет её и прекратит эти издевательства, от последствий которых легче было бы умереть, чем терпеть. Искандер искусно приносил ей страдания, которые опускали её морально, что больнее всех пыток на свете. Он знал, как может убить её, чтобы она этого боялась. Медленно, болезненно, он высасывал из неё чувство собственного достоинства и жизнь, что скоро от Кесем ничего не останется. И она это чувствовала. Но вместо того, чтобы воткнуть этот нож ей меж рёбер, он перевернул её на живот, от чего она больно заныла, когда острая боль прошлась по её животу. Искандер отбросил её черные локоны на бок, оставляя голую спину, отчего кожа султанши покрылась мурашками. Кесем молча лежала, боясь сказать слово, её челюсть болела так же, как и все остальное, все что она могла сделать, чтобы позвать на помощь, так это плакать. Затем она почувствовала, как холодное железо прошлось по её спине, заставляя шипеть, она вздрогнула, шикнула, а он лишь утвердильно прошептал что-то. Искандер медленно, словно художник, вырисовывал на её спине какие-то узоры, пока Кесем жалобно стонала под ним, когда её царапины шипели и капельки крови бегали по её плечам. Когда он закончил, он отбросил нож на пол, а на её спине показались очертания ангельских крыльев. – Теперь ты настоящий ангел. – прошептал султан, проглаживая неглубокие порезы и пачкая свои пальцы в её крови. Кесем внезапно замолкла и перестала плакать, она обернулась, взяв его за руку как опору, чтобы привстать. Сев на кровать, она почувствовала режущую боль внутри живота и скорчилась по этой причине. Кесем посмотрела на него своими большими глазками, в которых стояли слезы и словно ребёнок, спросила: – Я теперь ангел? – улыбалась она, обернувшись и посмотрев на себя через плечо, в зеркале. – Безусловно. – смеялся с её поведения Искандер. Он смотрел и видел в ней раненного птенчика, ищущего защиту у своей матери. Но если бы все было так просто. Кесем звонко рассмеялась, как будто вернулась в Грецию, вернулась к своей семье, бросилась на него с объятиями и уткнулась ему в шею. Он приобнял её за талию, облегченно вздыхая. Искандер ожидал, что она его возненавидит за эти поступки, но получил совсем другое, чему был несказанно рад. Он не смог бы выносить её ненависть, и не дай бог, снова бы сорвался и убил бы её, задушил собственными руками. Но, если бы она возненавидела его, он бы это понял. Но она примкнула к нему, словно дитя малое, словно она больна. Тут Искандер почувствовал её сумашествие. Она полностью и бесповоротно его. Теперь он чувствует и своё сумашествие. Теперь он тоже смеётся. Теперь ему все равно. Шехзаде Мустафа! Как же он, самый бесполезный, лишь слабоумный, оказывает такое влияние на психическое состояние повелителя Османской Империи и его единственной Хасеки даже после смерти! Чем же черт не шутит. Кесем сидела на корточках, повисая на нем, заливаясь смехом, пока кровь стекала с её спины по всему телу, собираясь остановится. Теперь у неё есть собственные крылья, на которых она может улететь далеко-далеко. Эти крылья дал ей её муж-падишах. Вырезал их с болью и кровью, но она стерпела это и он одарил её этими крыльями, которые навсегда останутся у неё. Как символ этой ночи. Как символ её перерождения. Как символ ангела Кесем, оберегающего это государство. Она и сейчас чувствовала боль, острую, прожигающую её тело. Эту боль принёс ей падишах, а значит, она это заслужила. И она должна чувствовать боль, пока повелитель не скажет ей, что хватит. Она посмотрела на стол, стоящий сбоку от кровати, на которой они сидели и увидала там кувшин с лиловой жидкостью. В её голове пронёсся запах вина, и Кесем снова потянуло к стакану с этой жидкостью. Она встала, надев на себя по дороге халат и взяла тот стакан, полностью осушив его. И сейчас она чувствовала радость. Пьяную, ненормальную радость. Искандер подошел к ней и отобрал стакан, наливая туда ещё и выпил сам, облизав губы. – Тебе не позволено пить по закону. – как-то слишком весело запрещал это Искандер, вспоминая шариат. – По этому же закону меня выдали за Мустафу, которого я опозорила изменой с тобой и развелась вовсе, оставив его гнить в кафесе. – спокойно, даже с легкой улыбкой говорила она, будто бы выбрасывая все его слова в мусор. – Так скажи, что для меня этот закон? – приблизившись, шипела Кесем, посмотрев на него безумными глазами. – Ни-че-го. – по слогам сказала султанша, и на втором слоге отобрала у него бокал с совсем маленьким остатком жидкости. – Обычную девушку за это уже повесили на глазах всего гарема. – сравнивал Искандер, ведя бровью. – А я разве похожа на обычную? – слишком загадочно сказала султанша, отходя от Искандера и приближаясь к террасе. Она медленно волочила ноги, игриво улыбаясь, будто бы ведя за собой султана, как собачку, зная, что он пойдёт за ней. Затем Кесем остановилась прямо у дивана, взявшись за его подлокотник. Только что она почувствовала себя прямо так, как прошлой ночью. И ей показалось, что она вернулась на восемь часов назад, снова пережить это наказание. Кесем попыталась закричать, но все, что получилось, отчаянно завыть. Она посмотрела на Искандера, который с непоняткой смотрел на неё, медленно подходя и спрашивая, в чем дело. И это последнее, что она увидела, прежде чем упала в кромешную тьму.

***

Кесем очнулась. Кесем увидела беспокойного Искандера. И его беспокойство сопровождалось улыбкой, отчего Кесем была в непонятках. Не уж то они настолько сошли с ума? А рядом был лекарь, стоящий и внимательно читающий все то, что написано на пергаменте. Увидев, что султанша очнулась, она сразу же отложила все бумаги и с тёплой, но все же настороженной улыбкой подошла к ней. – Что произошло? – сухо спросила Кесем, глазами привыкая к свету. – Султанша, хорошие новости! – пролепетала лекарша, но глаза скорее выдавали обратное. – Вы беременны! – сказала эта старая женщина, и Кесем вспомнила слова Халиме.