Сто процентов

      — Юнги хен! Какого хера?! — Хосок потянул Юнги и посмотрел на Сокджина, а потом на лежбище из его поломанных роз. Юнги вспомнил, как Сокджин говорил им, что выращивал розы протяжении трёх недель и всё ждал, когда же они зацветут. — О мой бог. Хен, прости за это. — Он повернул голову в сторону Юнги и шикнул: — Да что на тебя нашло?       Сокджин только усмехнулся. Сев на колени напротив цветочного беспорядка, он внимательно осмотрел всё, придумывая способ спасти розы.       — Ты такой злой, Юнги-я.       — Ты прав. Это должно всё исправить, — Юнги нагнулся, схватил шланг и включил. Вода упруго брызнула на землю, и одежда Джина вмиг запачкалась. — Ой. На тебя попала грязь. Позволь мне почистить. — Юнги лениво усмехнулся и направил шланг на Сокджина — вода больно ударила по коже.       — Хён! — Хосок ударил Юнги по руке, шланг сразу же выпал. Он выключил воду, а потом повернулся к Юнги, пытаясь образумить его. — Ты…       — Хосок-а. — Сокджин посмотрел на Хосока и мягко улыбнулся. — Я промок. Можешь принести полотенце? Пожалуйста? Ты ведь помнишь, где моя комната, да?       Он кивнул.       — О-окей. Я… Я вернусь. — Хосок выглядел явно обеспокоенным этими двумя, но почувствовал, словно должен послушаться Сокджина, поэтому отправился за полотенцем.       Стирая ладонями влагу с щёк, Сокджин продолжал улыбаться Юнги.       — Почему ты пытаешься затеять драку, Юнги-я?       — Твоё лицо прямо сейчас выводит меня из себя.       — Так почему не перестанешь смотреть? — Сокджин осторожно отделил сломанные побеги от здоровых ростков. — Ты выглядишь как ребёнок, который не может справиться с тем, что ему не по душе… — Он поднялся на ноги и достал ножницы из корзины, которую оставил висеть на опоре своего маленького туннеля из глициний. Он решил, что сможет отрезать отломанные стебли и посадить их заново. — Если я верно припоминаю, ты больше не ребёнок.       Юнги подошёл к Сокджину и пнул каблуком ботинка, опрокинув плашмя на каменистую землю. Он наступил ему на плечо: Сокджин поморщился от боли. Когда глаза привыкли к ослепительному свету, заглядывающему сквозь прорези в потолке туннеля, он увидел мрачную улыбку Юнги, окружённого фиолетовыми глициниями, свисающими сверху.       — Почему ты тут, с этими цветами, хён? — он прокрутил каблуком, прикладывая больше сил, наклонился ближе к Сокджину. — Четыре года назад ты внезапно исчез, а теперь я нахожу тебя здесь, на этом ебанном острове, и ты пляшешь по всему саду.       — Я люблю растения, Юнги. Я думал, ты уже это понял.       — Я знаю очень много о моём любимом хене, конечно же. Ты думаешь, растения полны красоты, что растения полны жизни… Хотя… Сейчас ты не думаешь, что это забавно, хён? То, как ты любил отнимать жизни, правда?       Слабая улыбка, которая так долго держалась на лице Сокджина, исчезла.       — Разве ты больше не любишь, как мы всегда помогали друг другу, хён? Как брызги и красные капли скатывались по коже после выполненной работы? Как ты всегда грациозно танцевал посреди поля? Ведь тебе всегда нравились острые предметы.       — Юнги… — Сокджин дотянулся до лодыжки Юнги, погладил и попытался снова улыбнуться. — Ну хватит, слезай с меня.       — Боже… Хён, я очень скучаю по тебе. Наши игрушки скучают тоже. Люди только жаждут, когда именно ты заберешь их жизни. — Лицо Юнги прояснилось — в голову пришла идея. — Знаю. Почему бы нам не спалить это место, хён?! Точно! Разве ты не радовался, когда мы планировали сжечь дом? Это станет прекрасным началом!       Сокджин вывернул ногу Юнги, вскочил, прижал младшего к стойке, выбивая из него дыхание. Он кипел от злости, находился на пике. Острие ножниц в руках застыло в опасной близости к шее Юнги.       — Ты, блядь, не посмеешь, Юнги.       То, как он произнёс его имя, словно пропитав ядом, вынудило Юнги с трепетом прикрыть глаза. Губы дёрнулись в широкой улыбке.       — Боже… Вау. Хён, так ты заучишь просто шикарно. — Когда он вновь открыл глаза, Сокджин всё ещё не отвёл взгляда. Он поднял руки и с мягким выражением заключил щёки Сокджина в ладони. — Так ты выглядишь лучше. Такой ты лучше, когда немедленно реагируешь, не прячешь настоящие чувства за маской, за фальшивыми улыбочками или отвратительным смехом.       — Я предложу тебе два варианта, Юнги. Уходи с Хосоком и постарайся больше на доставать меня. — Юнги нахмурился. — Или… Оставайся. — Сокджин медленно опустил ножницы. — Ты можешь остаться тут и не возвращаться назад. Здесь спокойно, Юнги. Я всё ещё хочу, чтобы ты был со мной. Мы оба можем жить в мире здесь и веселиться по-другому.       — Сокджин хён…       Юнги притянул Сокджина ближе и медленно поцеловал; губы Сокджина были холодными из-за промокшей одежды, а у Юнги — горячими от бурлящей кровь. Глаза закрыты; их губы сталкивались, двигались немного медленно и в то же время последовательно — как и всегда. Когда губы разомкнулись, Юнги обнял Сокджина.       — Юнги…       — Я заставлю тебя передумать, хён. Мы скоро вернёмся и повеселимся так, как ты действительно любишь.