Love will find a way

5 курс, январь. Он машинально ходил на занятия, обедал, занимался окклюменцией, сидел на отработках. При каждой встрече со Снейпом он старался не смотреть на него. Разве что на руки. И в глаза тот краткий миг, который нужен был для установления контакта. Когда тот выгнал его из кабинета, и их занятия прекратились, и так разбитое сердце Гарри окончательно раскрошилось в пыль. Он прекратил общаться с друзьями, прекратил делать даже вялые попытки справиться с растущим объёмом заданий к СОВ. Понимая, что делает себе хуже, он только глубже загонял себя в глухую тоску. В какой-то момент ему стало казаться, что дальше падать просто некуда. Он не справится с возложенной на него миссией. Он никогда не станет нужным хоть кому-то. Кошмары были жуткими и частыми, он заглушал свои крики, попросив кого-то из старшекурсников растолковать ему заклятие. Он ничем не может помочь взрослым, которые гибнут из-за него. Ранение Артура больно ударило по нему. Но и позволило отдалиться от друзей. Он часто приходил на Астрономическую башню. И с равнодушием наблюдал, как мысль сброситься вниз из «неприемлемой» становится «желанной», а потом и «единственно возможной». Если бы не Рон, пришедший в тот вечер с ромашковым чаем, выпрошенным у домовиков, всё могло бы кончиться грандиозной антиутопией. Рон догадался, что произошло. Сам, без Гермионы. Она, что удивительно, проглядела интерес Гарри к Снейпу, хотя первая поняла, что дело в романтической неудаче. Верный друг не рассказал ей, не посоветовавшись с Гарри. И всю ночь самозабвенно костерил чёрствого Северуса, заставляя Гарри рассмеяться впервые за долгое время. Отряд Дамблдора собрался без его активного участия, да и первые занятия пыталась вести Гермиона. Но понемногу паралич, сковавший его эмоции, отступал, и вскоре он начал получать удовольствие и от их собраний, и от компании людей, и от общения с Роном и Гермионой. Заваленный первый семестр лёг на него тяжёлым грузом, но не неподъёмным. Жизнь продолжалась. Слёз стало меньше.