Маленькая история

- Грядки они меня хотят копать заставить хотят... К.О.З.А. им так сказала... - Бурчал Дин, бредя по безымянной дороге в сторону Кристал Вэлли. На дороге ему попадалось множество опалённых, выцветших, помятых машин. Большинство из них были вскрыты и разграблены ещё полвека назад, но иногда попадались и целые, в которых, помучившись с замком, можно было найти множество интересных вещей, таких как большая коробка "Сахарных бомб" или старинный шестизарядный револьвер калибра .44 с пятью патронами, который не так сильно оттягивал руки, и заменил пистолет-пулемёт, отправленный Дином в рюкзак. К вечеру он выбрался на Восток-Вашингтон-роуд и решил заночевать на одной из многочисленных ферм. Забравшись, как истинный мародёр, через окно, Дин оказался в обветшалой спальне с грязными стенами и большой двуспальной кроватью, на левую половину которой обрушился шкаф. В нос сразу ударил терпкий запах гнили. Кто-то шаркающий бродил за дверью комнаты. "Так," - подумал парень, - "Дело дрянь. Место занято. Надо валить." Только он так подумал, как случайно толкнул боком потемневший от времени стол. Стол оглушительно проехал по паркету полшага, и стоявшая на нём белая фарфоровая ваза с сухими остатками цветов на дне, потеряв равновесие, упала и разбилась. Дин замер. Шарканье за дверью стихло. Парень поудобней перехватил деревянную рукоять револьвера. Вдруг дверь распахнулась, и открывший её грудью человек ввалился в комнату. Парень, хлопая глазами, разглядывал незнакомца. Иссохший, покрытый язвами и струпьями мужчина в изодранных штанах, казалось, светился в сумраке комнаты. - Твою же мать... - прошептал похолодевший Дин. Поведя пустыми белыми глазами по комнате, мужчина увидел стоящего напротив окна парня с револьвером и, протянув к мальчишке руки, хрипло завопил что-то неразборчивое. "Пожалуйста, пусть патроны не отсырели!" - взмолился про себя Дин. Мужчина зарычал и прыгнул на парня. Гаркнул револьвер. Парень стоял с дрожащими руками перед столом, на котором разлёгся труп. Пуля попала правую ключицу и разворотила мужчине шею. Лысая голова, покрытая сморщенной кожей, была запрокинута на левое плечо и держалась на тоненьком лоскутке кожи. Человек был явно мёртв. Свечение от тела стало ещё ярче, а дозиметр на руке предупреждающе щёлкнул. Дин выдохнул. Тут из глубины дома послышались голоса. Парень заметался по комнате, ища место где бы спрятаться. Не придумав ничего умней, он схватил с кровати пару досок и, швырнув рюкзак и револьвер под кровать, залез под неё сам и закрылся досками. Заваленный шкафом слева и досками - справа, Дин почувствовал себя в безопасности в пыльном подкроватье. Голоса приблизились, в щели между досками блеснул свет. Парень затаил дыхание. - Гляди! Фермера грохнули! - воскликнул кто-то гнусавым голосом. - И чё? Нам же легче, давно надо было вынести это дерьмо! - ответил женский голос. Затем раздался хлопок, и женский голос громко айкнул. - Дерьмо у тебя в башке, шлюха, - Вклинился в разговор третий голос, сухой и хриплый, как старое радио, - А Фермер был нам полезен. Пока он бродил по дому, ни одна сука и носу сюда не засовывала. Кому охота тратить патроны на гулей? Женский голос обиженно заныл. - Завались. Не до тебя щас, у нас гости. Как найдём - устроим ужин. - Процедил Хриплый. Шлюха и Гнусавый ехидно захихикали. Дин тут же решил, что спать он сегодня будет без ужина. "Людоеды. Ну хоть я их нашёл, а не они меня." - подумал парень, задним умом понимая, что можно было прекрасно выспаться в одной из машин на дороге, - "Ладно, мне надо быстренько отсюда свалить, и предупредить наших..." - Он мысленно осёкся. Если он вернётся на Ферму, отец, как минимум изобьёт его за нарушение обычаев. А как максимум - запрёт на веки вечные вычищать за коровами навоз на нижнем уровне Убежища. Но и пускать всё на самотёк тоже нельзя. От караванщиков парень знал, какими опасностями может обернуться соседство с рейдерами, каннибалами или работорговцами, как от мягкосердечности, халатности или простого незнания о таких "соседях" гибли целые поселения. "В общем придётся разруливать всё самому. В одиночку. Эх, была бы со мной Джинни..." - Грустно подумал Дин, но тут голоса закончили хихикать, и Хриплый снова заговорил: - Кончайте ржать. Значит так. Видите мой нож?! - Раздался сухой стук, как будто что-то воткнули в стол, - Им я из нашего воришки выпущу дерьмишко. Хе. Слушай сюда, корова! - Снова раздался хлопок, и Шлюха опять громко ойкнула, - Ты караулишь дом. Увидишь кого - хватай и вяжи, прикончу его я сам. И не смей ширяться, пока мы его не разделаем! - Вновь раздалось обиженное нытье, - У тебя после дозы мозги окончательно дерьмеют. Увижу, что зашибаешь - на собственных кишках подвешу, усекла? Нытьё прекратилось и раздалось обиженное "угу". - Так, теперь ты! - Теперь Хриплый, очевидно, обращался к Гнусавому. - Амбар проверь. Он мог запросто съебать туда. А я беру сарай. - Шеф, - спросил Гнусавый, - А почему ты думаешь, что он где-то здесь? Может он уже удрал? - Да потому, дерьмовая твоя башка, что ему кто-то брякнул про сейф. Нахер вы того торгаша отпустили?! "Сейф?" - мысленно потёр руки Дин. - Он нам наркоты столько втюхал за свою шкуру, что нам троим это всё ещё год как минимумум! - Блаженно пропела Шлюха. Над кроватью кто-то громко заскрипел зубами. - Да и потом, - поспешно продолжил Гнусавый, - Мы всё равно его не можем открыть. Думаешь, он сможет? - Даже если не сможет, - Кровать над парнем заскрипела, очевидно Хриплый устал стоять, - Если он выберется отсюда живым, не пройдёт и недели, как на нас попрут охотники за сокровищами, Инквизиторы и прочие черти. Поэтому харэ языки чесать! - Хриплый проворно вскочил на ноги. - Быстро на поиски, светает уже! Дин выждал ещё минут десять, пока шаги и голоса окончательно не стихли, и затем осторожно вылез из своего укрытия. Через окно комнату тускло освещало светлеющее небо. Он машинально поёжился. Льющийся из окна свет отражался от лезвия большого ножа, воткнутого в стол. Дин подошёл к столу и, расшатав лезвие, выдернул нож из дерева. Подобный нож парень много раз видел на довоенных голозаписях. Боевой нож "Сталлона", модель "траншейник". Некогда воронённое лезвие было исцарапано и заляпано засохшей кровью, а на пиле и шипах защитной дужки-кастета засохли клочки мяса и кожи. Очевидно, что за последние несколько лет "траншейник" сменил квалификацию и стал "мясником". Парень не умел пользоваться ножами, топорами и прочим холодным оружием, однако в данный момент этот нож был его единственным бесшумным оружием. - Что ж, ножик, - прошептал Дин, - Теперь ты мой. Парень вытащил из-под кровати рюкзак, сунул в него револьвер и достал пистолет-пулемёт. Пристегнув его к поясу, он достал из рюкзака ещё один магазин и сунул его в карман, к его собрату. Теперь у него было в запасе девяносто выстрелов плюс нож, и Дин чувствовал себя достаточно грозной силой для трёх каннибалов. "По крайней мере," - с улыбкой подумал парень, - "Я теперь точно не простой ужин." Он запихал рюкзак обратно под кровать и, взяв в левую руку нож клинком к себе, осторожно начал прокрадываться вглубь дома. Дин вышел узкий коридор, один конец которого вёл в большую гостиную, а второй оканчивался узкой лестницей, ведущей предположительно на чердак. Решив, что на чердаке он в случае тревоги будет в большей безопасности, Дин почти неслышно прокрался по старой скрипучей лестнице и оказался в небольшой мансарде, занимавшей всё пространство под крышей. Несмотря на царивший в доме хаос и запустение, мансарда была довольно уютной: по периметру, образуя почти ровные стены, высились завалы хозяйского барахла, возле большого окна, ведущего на балкон стоял небольшой стол, вытертый ковер, три довоенных спальных мешка и большой самодельный очаг, в котором горел огонь. Рядом стояла полуразвалившаяся красная тахта. На тахте сидела девушка и, хихикая глядела на огонь. Дин замер, отчасти испугавшийся, отчасти заворожённый. Девушка была очень красивая. У неё были длинные аспидно-чёрные волосы, которые она нещадно брила, оставив лишь узкую колючую полоску посередине, забегающую на затылок и превращающуюся в тонкий длинный хвост. Кожа девушки была светло-коричневая, такого неуловимого оттенка, который враз напомнил Дину о свежем кофе и довоенных шоколадках "Литл солджер", которые он очень любил в детстве. Аккуратное, правильной формы личико украшали немного узкие зелёные глаза с длинными ресницами, небольшой нос и кофейного цвета губы. Из одежды на ней была лишь грязная зелёная юбка с золотой надписью "Добро пожаловать!" спереди, покрытая густым колючим ворсом и что-то из рода портянок, только из тёмной кожи и усиленные жестью. Девушка смотрела в огонь и, казалось, совсем не замечала парня, во все глаза разглядывающего её. - Пхи-хи! И-хи-хи-хи! - негромко пищала девушка тонким голосом, в котором Дин не сразу узнал голос Шлюхи, - Жги, огонёк, жги-жги-жги! Кушай! - она бросила в огонь один из довоенных кексов, в которых консервантов было больше, чем муки. Как и все мальчишки, выросшие в Убежище 120, Дин начал своё половое воспитание с зачитывания до дыр учебных пособий, похищения у старших немногочисленных порножурналов и взлома камер видеонаблюдения в женских душевых Убежища. Постепенно пресытившись видом белоснежных округлостей, обтянутых тонким бельём, он уже думал, что ничто больше не сможет вскружить ему голову, и весь последний год до побега спокойно общался со сверстницами, не испытывая к ним ни малейшей тяги. И вот, доселе спокойный и рассудительный, Дин понял, что ещё чуть-чуть - и он потеряет над собой контроль. Девушка перевела мутный взгляд на парня и щёлкнула зубами. - Хэ-эй, да ты же та самая крыса, которую Шеф ловить поставил! Хе! Крыса и ловля, значит я - собака! Ха-ха-ха! - залилась смехом девушка. По отсутствию реакции на вопли девушки с нижнего этажа Дин понял, что в доме они одни, а сама Шлюха, видимо, послала запрет Шефа "не ширяться" далеко и глубоко, и теперь не представляет большой угрозы. "Впрочем её всё равно придётся убрать." - тоскливо подумал парень, уже в открытую пялясь на грудь Шлюхи, - "Ладно, Дин, соберись!" Шлюха тем временем потеряла к нему всяческий интерес и, запрокинув голову, разглядывала потолок. Что она там видела - не известно, но явно стоило внимания больше, чем приближающийся к ней с огнём в глазах и ножом в руке Дин. Парень плюхнулся рядом с девушкой на тахту и стал внимательно её разглядывать, собирая силы для решающего удара. От девушки просто головокружительно пахло чем-то сладким и острым, и, если бы не уже кипевший в крови адреналин, Дин тут же бы повалил девушку на тахту. Он несколько раз вдохнул-выдохнул, а затем встал, поудобней развернул витающую в наркотических облаках девушку и, размахнувшись, всадил нож в шею девушки. Шлюха машинально отпрянула, но Дин, планка которого уже отправилась в свободное падение, с не присущей ему силой потянул на себя нож, разрывая пилой горло девушки. Шлюха охнула, её руки взвились в разорванному горлу и упали. Сведённое судорогой тело ещё минуту сохраняло равновесие, и ещё минуту Дин заворожённо наблюдал, как густая алая кровь заливает обнажённую грудь девушки. Затем тело Шлюхи плавно шлёпнулось на тахту. - М-мать. - пробормотал парень, опускаясь на корточки и закрывая голову руками. - Мать-мать-мать-мать... Спустя ещё секунд тридцать Дин встал, снял с предохранителя пистолет-пулемёт и, вытерев нож о юбку Шлюхи, отправился искать оставшихся каннибалов. Спустившись на первый этаж, парень непроизвольно зажал себе нос. Оказалось, что запах мёртвого Фермера далеко не так ужасен, как застывший в бывшей гостиной тяжёлый смрад крови и тухлого мяса. Комната была переоборудована под склад мяса, в углу стояла красивая довоенная ванна, до краев наполненная густым кровавым сиропом, в необыкновенно чистом камине, ровными штабелями лежали чистые черепа. - Они даже золу для этого выгребли... Уроды... - подумал вслух Дин. На полу лежали куски мяса, обгрызенные суставы, свёртки внутренностей и обломки костей. Всё это чередовалось травяными циновками, великим множеством довоенных ковриков и выскобленными досками, на которых стояли грубые жестяные тарелки с остатками мяса, обрывки картонных упаковок, помятые жестяные банки и не открытые бутылки с пивом и довоенной газировкой. При виде "Ядер-колы" парень с ужасом осознал, что не пил почти два дня. Тут же заурчал пустой живот и закружилась голова. "Так, спокойно!" - сказал парень сам себе, стараясь не упасть за залитый кровью пол, - "Сначала людоеды, потом - всё остальное!" Прождав минуту, пока дурнота не спадёт, Дин подошёл к парадной двери и уже взялся за ручку, как вдруг она распахнулась, и на пороге возник высокий крепкий мужчина в лёгкой серой куртке и самодельных кожаных штанах. Лицо мужчины закрывала густая рыжая борода, на которой в некоторых местах можно было разглядеть чёрные сгустки крови. В правой руке мужчина держал за цевьё большое ружьё, а на поясе у него болтались пустые кожаные ножны. Ножны были сшиты не из одного куска кожи, а на подобие мозаики, причём на некоторых кусочках Дин с отвращением узнал родинки. Парень и мужчина молча стояли на пороге, ошеломлённые такой встречей. Первым очнулся мужчина, с грозным утробным рыком начавший перехватывать дробовик. Реакция испуганного Дина была такой стремительной, что ни мужчина, ни он сам не смогли понять, что произошло. Дин вроде бы испуганно моргнул, а в следующий миг мужчина с удивлением ощупывал торчащую из бока рукоять собственного ножа. - С-сук-ха-а... - Хриплый хотел схватить пацана, но ноги предательски зацепили порог, и он влетел в гостиную, роняя дробовик и собственным брюхом вытирая с пола кровь. Дин подбежал в оброненному ружью, схватил его и, не теряя ни секунды, приставил дуло к виску каннибала и нажал на спуск. Грохнул выстрел, и ружьё выскочило из рук парня. Хриплый лежал на полу, всё ещё ощупывая торчащую из бока рукоять. От головы каннибала осталась только нижняя челюсть с торчащими осколками чёрных зубов. Дин выдохнул, как вдруг с улицы послышался гнусавый голос: - Кто стрелял?! Шеф, ты?! - Да мать вашу... - процедил парень, срывая с пояса пистолет-пулемёт. Пользуясь тем, что окна дома были заколочены гнилой фанерой ещё до его рождения, Дин занял позицию по диагонали слева от двери. Прицелившись, он высунул кончик языка для большей верности и стал ждать. Не прошло и пяти минут, как в проёме возник последний каннибал и в шоке замер, вперев взгляд в труп своего главаря. Этой задержкой воспользовался Дин, сместив флажок переключателя стрельбы на полную очередь, и вдавил на спуск. - Та-та-та-та-та... - запел пистолет-пулемёт. Ствол почти сразу начал уходить то вверх, то вбок, но парень сжал зубы и продолжал поливать огнём каннибала, пока он, изрешечённый пулями, с завалился набок, подобно своему шефу. Дин отпустил спуск и поставил оружие на предохранитель. Втащил труп Гнусавого в комнату и плотно закрыл входную дверь. Затем схватил с подносов на полу пару бутылок "Ядер-колы" и, забрав из спальни свой рюкзак, отправился в мансарду. Там он кинул рюкзак на пол, извлёк из него коробку "Сахарных бомб" и, запивая конфетки колой, уселся рядом с телом Шлюхи на тахту. - Победитель получает всё: жильё, пищу и женщину. - проговорил Дин, нежно гладя бедро мёртвой девушки. Затем плюнул на условности и начал тискать труп за всё, что у неё имелось. Сегодня он был королём.