I'll Fly Away

продолжение

      Поездка от дома родителей Даниэль из Лэйкленда в Эдвардсвилль занимает примерно минут двадцать, и они оба не произносят ни звука. Спустя десять минут поездки Гарри включает радио, и они попадают на Тони, вечернего диджея радио «Fox», который чаще всего вещает о лучших гитаристах всех времён. У Луи в голове складывается своё мнение по поводу Эрика Клэптона*, а у Гарри — о Джими Хендриксе*, но, несмотря на это, они всё равно соблюдают полную тишину.       Когда Гарри пересекает просёлочную дорогу и останавливается около фермерского домика, глушит двигатель и выключает фары, он тянется на заднее сидение за контейнером «Tupperware». — Уделишь минутку для разговора? — спрашивает он. Луи считает необходимым разглядывать свой телефон. Ему всё равно нечего делать, его семья, скорее всего, уже спит, хотя ещё рановато, но вряд ли он уснёт в ближайшее время, если сон вообще посетит его этой ночью. — Я взял тебе печенье, которое... в общем, можешь взять, — он протягивает руку с контейнером, и Луи с опаской наблюдает за ним. Печенье и разговор. Ладно… — Оно с шоколадом, с большими кусочками тёмного шоколада, — добавляет Гарри и возвращает руки на руль. — Моё любимое, — говорит Луи. — Знаю, — отвечает Гарри. Луи открывает крышку контейнера и кладёт печенье в рот. — Итак? — Спрашивает он, самым обычным повседневным тоном, как будто это не была самая нелепая ночь и самые странные две недели за весь период их отношений. — Есть две проблемы, — начинает Гарри. Луи кивает и понимает, что подразумевается под первой. Гарри нравятся парни. Вторым может быть то, что Гарри влюблён в Луи. В животе у Луи трепещет, когда он вспоминает, как зашёл в ванную. О том, как рот Гарри застыл с именем Луи на устах, когда он кончал. Он несомненно нравится Гарри. Луи задаётся вопросом, рискнёт ли Гарри поцеловать его прямо сейчас, через эти приборные панели, с крошками от печенья на губах, и поправляет свои штаны. — Хорошо, продолжай, — нехотя говорит Луи, даже не взглянув на Стайлса. — Я очень сожалею о произошедшем в ванной. Я не должен был... Я должен был остановиться, когда ты зашёл, — Гарри нервно стучит пальцами по рулю, когда Луи громко выдыхает. Они не будут прикидываться, словно этого не было. Хотя, Луи предпочёл бы притвориться и строить из себя дурачка. — Проехали, — отвечает Луи. — Мне жаль, что зашла Ханна, но не думаю, что она будет трепаться кому-нибудь. И это правда, Ханна, скорее всего, будет держать язык за зубами, она не будет обижать никого, особенно Луи и Гарри. — Она была права, говоря… — начинает Гарри и договаривает шёпотом, — что я гей. Луи кивает, но, по непонятным для него причинам, он чувствует слабое жжение в глазах. — Ладно. — Он знал, но всё же. — Что насчёт Мэделин? Я думал, что ты с ней трахался. Ты сам сказал мне, что трахнул её. Если Гарри соврал о потере девственности, потому что был тайно влюблён в Луи… в то время, когда Луи даже не могли подрочить, не говоря уже о сексе, а он растрепал всем, что переспал с Мэделин. Гарри пожимает плечами. — На самом деле, я... это помогло мне разобраться во всём. Луи закрывает глаза. Он, блять, не будет плакать сейчас. — Ладно. — Ладно, — повторяет Гарри. — Ладно. Он наблюдает за ним. Луи ощущает этот пристальный взгляд, но не поворачивается. — Всё хорошо. Правда. — Это ещё не всё. Я считаю, что ты красивый, Луи, — Гарри продолжает, — самый привлекательный парень, которого я когда-либо встречал. Луи фыркает на это, никто не говорил ему такого до этого момента. Ни Ханна, ни даже мама. Его желудок опять скручивает, как будто он чем-то смертельно болен. — Это не так, Гарри, — говорит он. — Я обычный парень. Гарри выпускает смешок и полностью разворачивается к Луи. — Твоя задница была создана руками богов, твои скулы были высечены лучшими ангелами, а твои... — Сохрани эти слова для написания сопливых песен, — перебивает его Луи. Он поправляет чёлку рукой, всё ещё продолжая наблюдать за Гарри, который безмолвно смотрит на него и ждёт, пока Луи продолжит. Луи делает глубокий вдох, а затем выдавливает: — Гарри, я не такой, как ты. Я просто не такой. Так что. Спасибо за всё, что ты мне сказал. Я люблю тебя, но типа… Я не буду твоим парнем или кем там надо быть. Это правда, остальное не важно. Это должно быть правдой. В конце концов, Луи поднимает голову и смотрит на Гарри. Его чёлка спадает на глаза. Ему нужно, чтобы Гарри понял. — Я очень забочусь о тебе, Гарри. Ты мне как младший брат. Я не злюсь, и уж тем более не перестану быть рядом с тобой. Но между нами не может быть того, чего хочешь ты. Гарри всё так же продолжает на него смотреть, он открывает рот, но тут же закрывает. В конце концов, он просто говорит: — Я тоже тебя люблю. Луи сдвигает контейнер с печеньем с колен, теперь оно кажется ему не таким аппетитным, как десять минут назад. Есть две вещи — Гарри гей, и он любит Луи. — Это всё, что ты хотел мне рассказать? — Спрашивает Луи. Гарри качает головой и отводит взгляд. — Есть ещё кое-что. — Хорошо. — Правда, я не собирался рассказывать о первом, в смысле, о том что я гей, ты ведь это и так знал. Не пойми меня неправильно, я всё равно счастлив, что сделал это. Вообще, я принёс печенье, потому что надеялся, что мы будем праздновать. Луи натягивает улыбку. — Что мы празднуем? Гарри откидывает голову на подголовник и закрывает глаза. — Ты всё ещё не против уехать со мной, так ведь? Типа, это осталось без изменений? Ты всё также хочешь оставить эту дыру и поступить со мной в университет в большом городе? Луи искренне смеётся. — Этого не изменит даже конец света. Чи*-город, мы наступаем! Гарри улыбается, и его ямочки появляются впервые с того момента, как он покинул сцену. Луи немного успокаивает их вид, Гарри всегда должен так улыбаться. Луи должен будет убедиться, чтобы Гарри всегда так улыбался. — Я вчера получил письмо о поступлении, — говорит Гарри. — Что насчёт тебя? Ты, наверное, тоже.       Луи сжимает руки в кулаки, да, он вчера тоже получил письмо, но не набрался сил открыть его, конверт был достаточно плотный, что, скорее всего, предвещало хорошие новости, он это где-то слышал. Но что, если это не так? Что, если он не поступил? Что, если он застрял в Эдвардсвилле навсегда? — Моё ещё не пришло, — отвечает ему Луи. Лицо Гарри мрачнеет. — Ох, окей, — но потом снова начинает светиться, — ну, я уверен, что скоро оно придёт и ответ будет «да».       Луи совсем не чувствовал себя так уверенно. Он закончил среднюю школу с отметкой ближе к среднему баллу, но по большей части это было несерьёзно, а на первом семестре в местном колледже его послали куда подальше. Но он старается быть успешнее в этом плане, и они специально выбирали учреждения, которые принимают с такими же оценками, как у Луи. Но и не обойти стороной тот факт, что балл Гарри был выше среднего для поступления, чего не скажешь о Луи. — Возможно, — мямлит Луи. — Даже если ты его не получишь, — говорит Гарри, заводя старую шарманку, — даже если ты не получишь письмо, ты всё равно можешь поехать в Чикаго со мной. Может, поступишь в другое место, либо в колледж. Главное свалить отсюда подальше. Луи кивает. — Ага. Гарри поворачивает голову. — Спасибо тебе за то, что адекватно воспринял все эти гейские разговоры. Луи какое-то время смотрит на него, но потом поворачивается в сторону лобового стекла. Свет в его кухне ещё не погас, значит, мама пока не спит. Неожиданно для себя, он вспоминает сообщение от неё о подонке Марке. — Лу? — Гарри зовёт его. Луи поворачивается к Гарри и протягивает руку, поглаживая его по плечу. — Всё круто, ты всё тот же Гарри, да? Ты не будешь разговаривать по-другому, одеваться иначе, и твоё поведение не изменится. Ты по-прежнему мой Гарри. Так что всё в порядке. Гарри прикусывает губу. — Хорошо. — Слушай, мне надо отметиться перед мамой, прежде чем она уснёт, — говорит Луи. — Конечно, — почти шёпотом говорит Гарри. — Спасибо за печенье! — Вылезая из внедорожника, Луи бросает слова через плечо и бежит по лестнице крыльца.

***

— Ты поздно, — его мама стоит около большой дубовой столешницы, держа в руках чашку чая. За её спиной стоит микроволновка, а на ней располагаются мигающее часы, которые показывают 23:23. — Не так уж и поздно, — спорит Луи. — Гарри завтра в школу. Его мама скажет мне что-то об этом завтра. — Её тёмные круги под глазами превратились в глубочайшие впадины. Луи закатывает глаза. — Прежде всего, завтра первый урок у миссис Ватсон. Они не будут ничего творить в её классе. Его мама слабо качнула головой. Он всем нутром чувствует, как она следит за ним, пока он наливает себе стакан воды и вытаскивает недоеденный пакет с чипсами из шкафчика. Когда он садится, она задаёт вопрос. — У тебя сегодня было шоу? Луи утвердительно кивает. — На вечеринке Софии Смит в честь её свадьбы. Она поджимает губы. — Я понимаю, что людям это нравится, но я не очень хочу, чтобы ты играл фальшивого гея. Луи прокручивает в голове похожие слова, сказанные ранее Ханной, она тогда ещё заострила внимание на Гарри. Он вспоминает о том, когда она вломилась в уборную, пока Гарри кончал и стонал имя Луи. — Фальшивый гей. Ты говоришь в точности, как Ханна, — указывает Луи ей. — Она считает, что это может оскорбить людей, которые являются ими. Мама Луи разглядывает свою чашку с чаем. — Мне кажется, — начинает она и поднимает на него глаза. — Мне кажется, что ты сбиваешь людей с толку, вот и всё. Кончики пальцев Луи чешутся от нервов, и он неловко ёрзает в кресле. Она знает или догадывается о нём и Гарри, прямо как Ханна тогда. Чёрт. И они правы, разве нет? У него был стояк в машине две недели назад, когда они пытались добраться до костра, и сегодня вечером в ванной. Если уж быть полностью честным, это было не впервые. — А тебя? — Спрашивает Луи, его голос ломается. — Тебя я тоже сбиваю с толку? — Он надеется, что это звучит сурово и недоверчиво, словно происходящее является чем-то невозможным, а не тем, что может оказаться правдой. Его мама устало смеётся и фыркает без особого энтузиазма. — Нет, думаю, я знаю своего единственного сына. Я про твоих друзей. — Ты сейчас говоришь в точности, как Ханна. Она считает, что Гарри... — здесь он закрывает рот. Они раньше уже обсуждали нелепые подозрения об ориентации Гарри. Они всегда сплетничают о местной драме. Луи считает, что сейчас, возможно, всё иначе, после того как Гарри открылся ему. Гарри гей, именно это он сказал ему в машине. — Да, я согласна с ней. Думаю, ты должен сначала думать, а потом делать, когда находишься с Гарри. — Она продолжает говорить, прерывая его размышления. Луи делает глоток воды. Это ведь его мама, ему стоило ожидать, что Гарри расскажет ей, они ведь не понаслышке близко общаются. — Он хороший мальчик. Я люблю его как сына, и ты это знаешь. Просто, думаю, у него в голове немного другие понятия, которые некоторым кажутся неправильными. Я не знаю, где… Она начинает ходить вокруг да около, не произнося ту мысль, которую хочет донести до Луи, поэтому Луи решается и выпаливает. — Гарри гей. — Они вмиг умолкают. Но потом Джей нарушает тишину. — Знаю, Энн рассказала мне пару недель назад. Челюсть Луи почти встречается с полом. Его мама узнала о Гарри раньше него. И, погодите, Гарри открылся семье? Это загадка для Луи. Если бы это был он, и он захотел что-нибудь кому-нибудь рассказать, то последним человеком в этом списке была бы его мама. Она была бы разочарована, убита горем и очень переживала бы. Она уже и так беспокоилась о Гарри. Очевидно. — Как давно ты знаешь, дорогой? Ты же не разрушишь вашу дружбу? Не думаю, что Гарри или Энн переживут это. Его мама кажется слишком любопытной. Как будто в другой вселенной Луи Томлинсон может просто разорвать дружбу со своим лучшим другом Гарри Стайлсом. — Он рассказал мне сегодня вечером, буквально перед тем, как я зашёл домой. Не очень приятно осознавать, что его мама знала и не поставила его в известность о происходящем, но он слишком обескуражен, чтобы сейчас врать. — Конечно, я не прекращу с ним общаться, он ведь мне как брат. — Луи допивает воду и опрокидывает пакет с чипсами в рот, чтобы доесть крошки. Мама выдыхает и кивает. — Хорошо, что он уезжает в мегаполис, уверена, там ему будет легче. Он будет там не один такой. Луи согласно кивает. Он представляет, как во время просмотра телевизора поздно вечером Гарри придёт в обнимку со своим парнем в их общую квартиру. От этого у него скручивает живот. Он будет очень стараться не вести себя как гомофоб, но, чёрт, это ведь Гарри и какой-то парень вместе. Мама Луи протягивает руку и сжимает его предплечье. — Ты хороший друг, а Гарри, должно быть, очень тяжело, особенно здесь, в округе Лэйк. Он нуждается в поддержке. Я горжусь тобой. — Это ведь мой долг. — Луи хмурится, сжимая руки и впиваясь ногтями в кожу. — Ты такой хороший, малыш, такой преданный. Ты всегда рядом, когда твои друзья или родные нуждаются в тебе. — Луи замечает, как в уголках её глаз скапливаются слезы, а потом скатываются по щеке, и его сердце ноет. Он встаёт и приближается к ней, обхватывая руками её тело. — Он ушел, Луи, — произносит она. — Он заберёт свои вещи завтра, но сегодня он ночует в другом месте. Полагаю, он уедет из этого города, подальше от меня и от девочек... Луи утыкается лицом в её волосы. — Гребанный урод. Хочешь, я набью ему морду? — Нет, мишка-Бу, не глупи. Его смущает это старое прозвище, но он молчит и ничего не говорит об этом, не в данный момент. Сейчас он просто будет её опорой, пока она не перестанет плакать.

***

Следующей ночью Луи вытаскивает из выдвижного ящика в столе конверт, присланный от университета и запихивает его в передний карман, выбегая на улицу. Он садится на корточки перед костром, сминает конверт в руках и суёт в разгорающееся пламя огня. Бумага с лёгкостью сгорает, выпуская клочки дыма, которые режут Луи глаза, далее ему остаётся только дождаться парней. Они начинают посевной сезон с костра и двадцати шести бутылок светлого пива, которые Луи стащил из багажника Марка, пока тот не свалил навсегда.