I'll Fly Away

Луи просыпается от запаха бекона. Он даже не может вспомнить, когда в последний раз, он ел мясо на завтрак. В последние несколько недель, Гарри почти каждое утро готовил на кухне печенье, конфеты, хлеб или булочки, но Луи не думает, что он хоть раз просыпался от запаха бекона с тех пор, как его мама и сёстры переехали пять лет назад. Луи натягивает футболку и спускается по лестнице. Войдя на кухню, он видит Ника, сидящего за столом, с мокрыми волосами и одетого в старый тёмно-бордовый атласный халат Джей. Гарри стоит у плиты, его волосы тоже влажные и вьющиеся на концах, он одет в пушистый синий халат Луи. Их кожу, вероятно, всё ещё покалывает от горячей воды, потому что, на обоих есть соответствующие румяные пятна, и этот вид заставляет Луи сжать зубы. На мгновение он задаётся вопросом, не принимали ли они душ вместе, после того, как проснулись. Однако он отмахивается от этой мысли, когда Ник поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и насколько Луи может судить, на его лице заметна усталость, а не счастливое и удовлетворенное выражение. — Хорошо спал? — Спрашивает шатен. Ник разминает спину и морщится, но кивает. Луи совсем забыл, что матрас в маминой комнате — полное дерьмо. Одной из вещей, которой она больше всего радовалась, переехав к Дэну, была его удивительная новая и удобная кровать, естественно. Гарри оборачивается к нему и ухмыляется. Он совсем не выглядит усталым. Нет, скорее уютно и мило. — Я купил кленовый бекон специально для тебя, — говорит он, невероятно доволен собой. У Луи урчит в животе, и они оба смеются. — Я решил, что больше не люблю кленовый бекон. Я вегетарианец. Гарри некоторое время наблюдает за ним, явно пытаясь понять, шутит с ним Луи или нет. Наконец, он говорит: — Ты будешь есть то, что я тебе приготовлю. Луи чувствует, как его серьёзное выражение лица спадает, и, ухмыляясь, он отвечает: — Да, буду. — Я что, попал в эпизод "Холостяка"? — Говорит Ник, и Луи отмахивается от него и отрицательно качает головой. — Я должен был догадаться. Томлинсон садится рядом с ним за стол, на котором разбросаны заметки и распечатки, которые Гарри, должно быть, сделал накануне приезда Ника, и сейчас Гримшоу просматривает их с такой тщательностью, о которой Луи и не подозревал. — Зачем всё это? — Это работа, — говорит ему Ник. — В которой ты, вероятно, ничего не понимаешь. Ник улыбается, когда говорит это, и Луи не думает, что это оскорбление, направленное на отсутствие у Луи высшего образования и постоянной работы, но чёрт, это неприятно. — Работа Гарри, — уточняет Луи, потому что Ник не должен брать на себя ответственность за всё это дерьмо, над которым Гарри трудился до слёз от недосыпания. — Гарольд очень, очень хорошо потрудился, — с готовностью соглашается Ник. Гарольд — это моё прозвище для Гарри, — хочет сказать Луи. Но думает о том, что эти двое, возможно, уже достаточно хорошо знакомы, чтобы тоже обмениваться кличками. К тому же, он не хочет, чтобы Ник понял, что был прав насчёт него. Что Луи любит парней, любит Гарри. — Если ты думаешь, что это хорошая работа, подожди, пока не попробуешь эти блины, — говорит ему Гарри, кладя тарелку на середину стола. — Ты можешь получить даже грёбаный сироп к ним. Луи берёт в руку верхний блинчик и подносит ко рту. Он такой чёртовски горячий, что обжигает кончики пальцев, но Гарри наблюдает за ним, подняв брови, так что ему приходится откусить немного. Это потрясающе, но сироп был бы очень кстати. Когда Луи доел последний кусочек, Гарри кивнул и вернулся к плите забрать бекон. Луи снова встаёт, чтобы налить себе чашку кофе, и на обратном пути хватает тарелки с вилками. — Вообще то, не думаю, что у нас есть сироп, — извиняющимся тоном говорит он Нику. Вот только Гарри подходит к нему сзади и ставит перед ним стеклянную банку с настоящим кленовым сиропом. — Я использовал его, когда делал мюсли на прошлой неделе, — объясняет он. Они едят молча. Ник поглощен записями, а Луи наблюдает, как Гарри откусывает кусочки от своих блинов в промежутках между мытьём посуды и приготовлением чего-то нового в большой алюминиевой миске. — Что вы, ребята, делаете сегодня днём? — Спрашивает Луи, соскребая вилкой остатки сиропа с тарелки. — К сожалению, я возвращаюсь домой, — говорит Ник. Но, судя по его голосу, он вовсе не считает это грустным событием. — А чем будешь заниматься ты? — Спрашивает Гарри. — Тем же, что и вчера утром. Тюкованием сена, — объясняет Луи, нахмурившись. Он должен будет начать, как только приедут остальные члены его семьи. Он открывает диалог со своей мамой, спрашивая, когда они будут. Луи не уверен, хочет ли он, чтобы она познакомилась с Ником или нет. Мысль о том, что Ник (кроме Гарри), единственный человек, который видит его насквозь, который осознаёт, что Луи, возможно, интересуется не только женщинами, — нервирует его, так что он не уверен, что хочет видеть Гримшоу в одной комнате со своей матерью. Деревянная ложка, которой пользуется Гарри, со стуком ударяется о край миски. — Ну, тогда тебе уже пора приступать, — говорит он. — Что-то я не слышу, чтобы ты предлагал свою помощь. Ему не стоило этого говорить, потому что Гарри краснеет и отвечает: — Я помогу. Позже, как только я провожу Ника. Это меньшее, что я могу сделать для вас, ребята, вы же разрешили мне пользоваться своей кухней. Твоя мама отказалась от моего предложения платить за аренду, ты же знаешь. — Я возьму твои деньги за аренду, — говорит ему Луи, вставая. — Тебе нужна моя помощь в тюковании сена или деньги за аренду? — спрашивает Гарри. Луи качает головой и ставит тарелку в раковину. — Ты не должен мне ничего из этого, — твёрдо говорит он, и сжимает плечо Гарри, прежде чем направиться к выходу.

***

Слава Богу, сено всё ещё сухое, когда Луи пришел его проверить. Этим утром роса была не слишком густой. Трактор заводится с первой попытки, что тоже совсем не является обычным делом, и Луи думает, что у него всё-таки будет хороший день. Несколько часов спустя, появляется Гарри и находит его, как раз когда он заезжает в сарай, чтобы сменить пресс-подборщик для прицепа. — Ник сказал, чтобы я попрощался за него. Он также просил позвонить ему, если ты когда-нибудь «передумаешь». Однако он не сказал мне, о чём, блять, он говорит. Что, чёрт возьми, он имел в виду? — Спрашивает Гарри, забираясь на трактор рядом с Луи. Луи вспоминает их с Ником вчерашний разговор о «тракторах» и вздыхает. — Не уверен, — врёт он. Однако Гарри всё ещё продолжает пялиться на него, и, когда солнце ярко светит ему в лицо, оно становится ослепительным и Томлинсон отворачивается. — Так ты говорил серьёзно? Ты правда собираешься помочь мне здесь? Мама привезёт Дэна и девочек, чтобы они загружали тюки и переносили их в сарай. Они должны быть здесь с минуты на минуту. Мы должны доделать всё это сегодня, потому что на завтра передают дождь. Гарри закусывает губу. — Моя мама звонила мне несколько минут назад. Она скучает по мне. Она такая: «Ты приехал домой на лето, а теперь проводишь всё время вдали от нас!» — Скажи ей, что она тоже может прийти сюда и помочь, если хочет, — предлагает Луи. Он шутит, но знает, что если бы им действительно понадобилась помощь, она уже была бы в пути, ещё до того, как они до конца озвучили просьбу. — Я останусь, — говорит Гарри. — Я имею в виду, я же знаю, что от Дэна не будет никакой пользы, — добавляет он в качестве объяснения.

***

Гарри прав насчёт того, что Дэн бесполезный, когда дело касается тюкования сена. Этот придурок тратит непомерное количество времени, раскладывая тюки в сарае и очень мало занимаясь самим подъёмом. Гарри и Дейзи делают большую часть всего этого, в то время как Луи управляет трактором, а его мама контролирует. Немного поднажав, Гарри удаётся втянуть Фиби в процесс. Луи никогда не видел, чтобы кто-то из Томлинсонов отступал от вызова, чем Гарри и воспользовался, намекнув, что она ленивая. Очень непринуждённо. Семья Луи уезжает, когда солнце садится, а это уже поздно, около девяти часов, но ещё один прицеп нужно перевезти до начала дождя, и они с Гарри носят фонарики на лбу в течение последнего часа работы или около того. Наконец окончив роботу, они сидят, передавая друг другу бутылку с водой (а не пиво, которое сейчас жаждет Луи), прислонившись спинами к последнему тюку сена. Руки Луи чертовски зудят, а глаза Гарри опущены, уже отяжелевшие от желания поспать. — Ты можешь снова остаться здесь, если хочешь, — предлагает Луи. Глаза Гарри широко распахиваются. — Знаешь, что нам нужно сделать? — Принять душ, а потом лечь спать? — Спрашивает Луи, потому что это именно то, что они должны сделать. — Мы должны разбить лагерь на чердаке в сарае, соорудить форт из одеял и спальных мешков, точно так же, как мы делали это во время сезона тюкования, когда были детьми, помнишь? Много лет назад, когда Гарри ещё учился в средней школе, и когда он помогал Томлинсонам с сеном в первый раз, они устроили себе ночёвку на чердаке, чтобы встать вместе с солнцем и снова приступить к работе на рассвете. Но сейчас они со всем справились и нет причин вставать так рано. Но Гарри смотрит на него широко раскрытыми, полными надежды глазами, и Луи не может отрицать, что провести ещё одну ночь, прижавшись к нему, звучит очень, очень заманчиво. В любом случае, никто об этом не узнает. Амбар гораздо более уединённый, чем кузов пикапа Луи, который просто стоял на улице, чёрт возьми. В животе Луи расцветает предвкушение. Он уже не чувствует такой усталости и зуда, как несколько минут назад. — Ладно, — соглашается он. — Но я слышал, что сегодня ночью должно быть довольно прохладно. Гарри подмигивает ему. — Я помогу тебе согреться. Луи сглатывает. — Я... эм. Я... — он не находит слов, чтобы ответить. Обычно он быстро отвечает, но его тело болит, а Стайлс ухмыляется, и всё о чём Луи может думать, это о том, чтобы прижаться к тёплому телу Гарри под кучей старых вязаных одеял, которые они использовали в детстве. — Пойдём. Нужно взять в доме всё что нам нужно, — смеясь говорит Гарри. Собрав достаточное количество одеял и подушек, они переносят их в амбар. Луи взбирается по лестнице с последним спальным мешком (старым маминым, с торчащей набивкой) и видит, что Гарри устраивает импровизированную кровать в углу чердака. Когда они были детьми, они делали две отдельные кровати, Луи позволял Гарри выбрать место у стены, подальше от незастеленного края. Сегодня же вечером Гарри положил все подушки и одеяла рядом друг с другом. Смотря на то, как кудрявый кладёт сверху красно-белое одеяло и взбивает подушки, Луи сглатывает. Гарри устроил им грёбаное любовное гнёздышко. Он думал, что чётко определил свои границы. Он не должен делать этого с Гарри, и Гарри это знает. И всё же, Луи хочет — он хочет спать рядом с Гарри — и поэтому не протестует. Вместо этого он откашливается, чтобы привлечь внимание парня и тот поднимает на него взгляд. Электрический фонарь окрашивает его лицо в неестественный белый оттенок. — Хэй, — говорит Гарри. — Я могу разделить их, если хочешь, но я подумал, что так будет удобнее. — Я... эм, — слова продолжают подводить Луи. Обычно он сказал бы что-нибудь остроумное о том, как самонадеянно ведёт себя Стайлс, или, возможно, бросил бы сексуальный, шутливый выпад. Но он не делает ни того, ни другого. Он вообще ничего не говорит. После долгой паузы Гарри вздыхает, ложится поверх одеяла и раскрывает руки для объятий. — Иди ко мне, — говорит он. И это всё. Это конец притворства, что есть что-то отдаленно платоническое в этой маленькой ночёвке, потому что Луи обнаруживает, что движется вперёд и с нетерпением принимает объятия Гарри. Он натягивает на них спальный мешок и устраивается на груди парня. С каждым вдохом грудь Гарри приподнимает голову Луи на долю дюйма. Луи удивляется тому, как спокойно тот дышит; ведь у него самого пульс неровный. Он чувствует себя бодрее, чем был весь день. — Как тебе Ник? — спрашивает Гарри, зарываясь носом в волосы Луи. Этот вопрос удивляет Томлинсона. Он не вспоминал о Нике с самого утра. Теперь же он думает о прошлой ночи, о том, как они курили, предположения Ника о нём, и перепалку с Кэлом и Оли после этого. Гарри, должно быть, почувствовал, как он напрягся, потому что сказал: — Он тебе не понравился, да? — Его голос низкий и грубый, и Луи думает, что должно быть он разочарован. — Понравился, — возражает Луи, хотя на самом деле это не совсем так. — С ним всё в порядке. Он казался довольно милым парнем. — Но ему здорово от тебя досталось, — говорит Гарри. — Я делаю так только с теми, кто мне нравится. Я думал, что ты у нас эксперт по Луи Томлинсону, — поддразнивает Луи. — Да, — отвечает Гарри. — Именно поэтому, я и не думаю, что он тебе нравится. Луи барабанит пальцами по боку парня. — Вы, ребята, не встречаетесь? Гарри расслабляется рядом с ним и смеётся. — Нет. В смысле, мы были близки к этому. Может быть, я говорил тебе об этом в начале лета. Но я не знаю, он просто не нравится мне в этом смысле, наверное. Я хотел, чтобы так было, понимаешь? Он действительно отличный парень, и я ему нравлюсь, вроде как. — После долгой паузы Гарри добавляет: — На прошлой неделе я сказал ему, что меня интересует кое-кто другой. Слова Гарри медленно доносятся из его рта, не одно за другим, а с длинными паузами между ними. Луи всегда удивляло, сколько времени парню требуется, чтобы что-то сказать. Но ему это вроде как нравится. Гарри замедляет Луи, а это всегда было то, что ему нужно. — Ты заинтересован в ком-то другом? — Спрашивает Луи. — Да, в тебе, — тут же отвечает Гарри, как-будто это очевидно. — Я думал, мы уже говорили об этом, — говорит Луи, напрягаясь рядом с ним. — Говорили, — соглашается Гарри и сжимает его плечо. — Но это не значит, что я не заинтересован. Ничего не поделаешь, если кто-то тебя привлекает, так ведь? Луи поворачивается к нему. Он осознаёт, что их ноги переплелись. — Да, пожалуй. — Почему ты спрашивал обо мне и Нике? — Слова Гарри сваливаются на Луи ещё тяжелее, чем обычно. Луи делает глубокий вдох и затем честно отвечает: — Прошлой ночью возле бара, он спросил, не хочу ли я с ним перепихнуться. — Что? — Гарри кажется ошеломлённым. — Знаю. Я был очень удивлён, — отвечает Луи. — Найл это заметил. Он вывалил всё это прямо мне в лицо, предупреждая меня, что я понравился Нику, и говоря, что я не должен для тебя всё испортить. — Найл вообще знает, что ты интересуешься мужчинами? — Рука Гарри начала поглаживать спину Луи. Долгими, собственническими движениями его ладонь скользила вдоль позвоночника Луи. — Нет, — отвечает Луи. — Но Ник знает. Ты рассказал ему о том, что произошло между нами или типа того? — О Боже. Нет. Луи, я никогда никому не скажу, не спросив сначала тебя. Я имею в виду, что, скорее всего, вообще никогда никому не скажу. Особенно зная, как ты беспокоишься о том, что твоя семья может узнать. Я бы никогда, никогда так не поступил. Нет. Бессвязное бормотание Гарри звучит так панически, как Луи ещё никогда от него не слышал, и поэтому он кивает напротив груди парня. — Я тебе верю. Некоторое время они молчат, их дыхание не настолько громкое, чтобы заполнить почти пустой чердак, но Гарри напряжен под ним, и Луи знает, что тот так же бодр, как и он сам. Затем, Гарри говорит: — Что ты ему ответил, когда он спросил? Луи фыркает. — Ты имеешь в виду Ника? Я его отшил. — У тебя был соблазн согласиться? — Давит Гарри. Луи задумывается. По большей части он был в панике, пытаясь припомнить, дал ли он хоть малейший намёк на то, что его интересуют члены. Но под всей этой паникой он помнит небольшой проблеск любопытства. — Может быть, — соглашается он. — Неужели? — Рука Гарри перестает двигаться, и его пальцы впиваются в спину Луи. — Ты думал о том, чтобы переспать с ним? — Нет, — он не хочет, чтобы Гарри так думал. — Мне просто было интересно, что бы произошло, понимаешь? Я никогда раньше не делал ничего с другими парнями. — Ты целовался со мной, — говорит Гарри. — Я думаю, что он предлагал немного больше, чем это, — смеётся Луи. Рука Гарри скользит вниз, чтобы накрыть задницу Луи. — Как и я. Луи сглатывает. — Да, я знаю. — Но у тебя был соблазн сделать это с Ником, а не со мной. — Луи не видит лица Гарри, но может представить себе тонкую складочку между бровями и слегка надутые губы. — Нет, придурок. С тобой у меня было гораздо больше соблазна. Я ведь поцеловал тебя, так ведь? — Говорит Луи, его голос срывается от раздражения. Гарри вздыхает и сжимает задницу Луи. — Да. Однажды. Луи облизывает губы. Гарри кажется таким расстроенным. Он мог бы, например... Луи запрокидывает голову и встречается с губами напротив. Гарри сразу же стонет ему в рот. Этот поцелуй влажный и глубокий, лучше, чем всё, что они разделили той ночью под звёздами, главным образом потому, что на этот раз Луи трезв, хорошо осознавая каждое ощущение. К тому времени, как Гарри отстраняется, член Луи уже упирается в бедро Стайлса. — Я хочу больше, чем несколько поцелуев, Лу, — говорит Гарри, прерывисто дыша. Его хватка становится крепче, ногти впиваются сквозь тонкую ткань пижамных штанов Луи, сжимая ягодицы. Он кивает в шею Гарри. Он тоже хочет большего. — Я могу помочь тебе кончить? — Спрашивает Гарри. — Это не будет чем-то большим. И мы можем держать всё в секрете. Я просто... Я очень хочу это сделать. Луи снова кивает и просовывает пальцы под хлопковую футболку Гарри. — Пожалуйста, — шепчет он. Вчера вечером Ник предположил, что Гарри, возможно, не настолько опытен и талантлив. Он думал, что Гарри не знает, как обращаться с "трактором", но, похоже, он очень, очень ошибался. Рука Гарри немного прохладная, когда он впервые обхватывает член Луи, но ему требуется всего мгновение — несколько сильных рывков — чтобы стало тепло. Когда большой палец Гарри поднимается, чтобы коснуться головки Луи, Томлинсон издаёт немного резкий и смущающий звук, он пытается заглушить себя, влажно прижимаясь губами к горячему изгибу шеи Гарри. — Тебе нравится? — Тихо спрашивает Гарри, стараясь двигать рукой лёгкими — дразняще лёгкими — и ровными движениями. — Я думал, ты знаешь обо мне всё, — говорит Луи, и его дыхание прерывается на предпоследнем слове, когда Гарри поднимает большой палец вверх, чтобы потереть головку во второй раз. — Не это. Но я всегда хотел это узнать. У меня быль несколько предположений. — Голос Гарри стал на удивление низким и грубым. — Ты представлял себе это раньше? — Спрашивает Луи. — Какие предположения? Гарри выдыхает воздух, а затем перестает поглаживать его член, чтобы протянуть руку и поиграть с яйцами. — Я думаю, что тебе нравится, когда тебя немного дразнят. Дело в том, что Элеонор и Ханна не были сильны в дрочке, слишком грязно на их вкус и слишком утомительно для их рук, так что Луи знает что ему нравится, только когда он дрочит себе сам. И это точно не поддразнивание. Он любит всё быстро и грубо. Но, будь он проклят, если пальцы Гарри на его яйцах — это не самое лучшее чувство, которое он когда-либо испытывал. И всё же, он не позволит Стайлсу так потешить своё самолюбие. — Нет, — говорит он. — Не угадал. — Я не говорю о том, от чего ты кончаешь, — Гарри делает глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Я говорю о том, что тебе нравится. Или ты хочешь сказать, что тебе это не нравится? — спрашивает он, снова поглаживая его член. Конечно, он не может этого сказать, нет. Но он может ответить. — И что же тогда заставит меня кончать? — Эм... — бормочет Гарри. — Ещё не время для этого. — Он ловит губы Луи в поцелуе. Луи, не имея терпения для подобных игр, опускает свою руку, чтобы исследовать изгибы тела Гарри. В последний раз, когда они лежали вот так, он был слишком пьян, чтобы почувствовать мягкие бёдра Гарри или крепкие мышцы его груди. И, он определенно не был достаточно смелым или пьяным, чтобы позволить своим пальцам опуститься ниже, под пояс штанов Гарри, прямо в его боксеры. То, что он смог почувствовать длину его члена сквозь множество слоев ткани между ними, казалось диким само по себе. Однако, теперь его пальцы скользят вниз, обхватывают горячий член парня, изучая его длину и ширину. Гарри ахает, когда Луи повторяет все его движения, а затем позволяет своей ладони путешествовать дальше, чтобы обхватить яйца. Хватка Гарри на члене Луи ослабевает, и в свете фонаря Луи видит, как его челюсть отвисла. — Значит, когда дразнят тебя, это заставляет тебя кончать. Теперь я вижу, — тихо шепчет Луи. Он позволяет своим пальцам игриво скользить по внутренней стороне бедра Гарри, а затем за яйца, чтобы погладить чувствительную кожу, которая ведёт к его дырочке. — Луи, — всхлипывает Гарри. Луи возвращает свои пальцы назад, чтобы обхватить всю длину Гарри, и он может чувствовать, как пульсирует венка, которая проходит вдоль передней части члена. Он выстраивает свои движения, чтобы соответствовать одному темпу. — Блять, — Гарри крепко сжимает задницу Луи. Это немного больно, но Луи находит, что ему это нравится. Нравится, что он так хорошо надрачивает Гарри — чего он никогда раньше не делал — что Гарри потерял свой контроль рядом с ним. Рядом с Луи. Гарри скоро кончит. Пальцы Луи заставят Гарри кончить. Это такая мощная мысль, растущая в нём и рвущаяся наружу: — Блять, Гарри, кончай. Давай. Кончи для меня. Гарри шипит и делает так, как его просят, изливаясь на пальцы Луи и внутреннюю часть своих боксеров. Его глаза закрыты и он тяжело дышит. Луи наблюдает, как поднимается и опускается его грудь. Он не хочет, чтобы этот момент заканчивался. Он хочет сделать это ещё раз — толкать Гарри через край снова и снова. Луи неохотно отпускает его член, даже несмотря на то, что тот уже обмякший в его кулаке, без обещания следующего раза. Гарри не пошевелился, его дыхание не изменилось, и его глаза не открылись, когда его рука снова начала двигаться на члене Луи, заставляя того стонать. — Гарри. Ты не... — Я же сказал, что хочу заставить тебя кончить. А не наоборот, ты засранец. — Голос Гарри хриплый, и Луи думает, что это немного странно с его стороны раздражаться из-за этого. И к тому же опасно, когда пальцы Луи так близко к его яйцам. Он наклоняется, собираясь их сжать, но... Гарри набирает скорость, обхватывая член Луи своими длинными пальцами, и это хорошо. Это лучше, чем хорошо — именно так Луи делает это себе, но, типа, это не его рука. Это рука Гарри. И всё тело Гарри, такое горячее рядом с ним. Когда Гарри кончил, пальцы Луи слиплись от его спермы. И когда Луи дышит, пытаясь замедлить свои мысли, запах пота и шампуня Стайлса перекрывает пыльный запах сена вокруг них. Оргазм настигает его внезапно и сильно. Мир перестает двигаться, и на одну долгую секунду он чувствует себя невероятно в своём теле — переполненным эмоциями, настоящим и живым от макушки до кончиков пальцев — а затем всё вокруг него снова появляется вихрем — улыбка Гарри, стены чердака и теплые одеяла под ним. Когда всё закончилось и зрение Луи снова восстанавливается, Гарри проводит рукой по волосам шатена и бормочет: — Ты действительно чертовски смелый для новичка. Луи усмехается про себя, прижимаясь ближе. — Лучше бы это была не жалоба. Гарри выдавил из себя смешок. — Определенно нет. Ты действительно никогда не делал этого раньше? Луи прижимается носом к шее Гарри. — Только себе. — И ты не хотел? Другие парни не предлагали? Луи отрицательно качает головой, потому что они этого не делали, не считая Ника и Гарри. — Я хотел. Я имею в виду, я всегда об этом задумывался, особенно с тобой. Пальцы Гарри сжимают задницу Луи. — Ещё о чём-то задумывался? Луи, конечно, понимает, о чём спрашивает Гарри. Но это не то, где блуждали его мысли. Потому что — да, он размышлял об анальном сексе. Трахать Элеонор сзади было лучше, чем просто нормально, и он думает, что, типа, делать всё это с Гарри может быть ещё лучше. Но ещё больше он задумывался о том, чтобы ходить на свидания с Гарри и вместе ухаживать за фермой, и будет ли им трудно усыновить пару детей. Дело в том, что когда Луи мечтает о том, чтобы быть с Гарри, он не делает этого наполовину. Поэтому он молчит, и Стайлс вздыхает. — Я не пытаюсь на тебя давить. Мне просто было любопытно. Луи слегка сгибает ногу. — Ты всегда был маленьким извращенцем, не так ли? — Тема задниц очень недооценена. Это всё так чувствительно там внутри, и я люблю чувствовать себя наполненным, понимаешь? То есть, да, конечно, ты не понимаешь. Но ты должен. Типа, — Гарри делает паузу, а затем добавляет: — Да. Луи не нравится представлять себе других парней с их членами в заднице Гарри. Чёрт, это одна из причин, почему он так враждебно относился к бывшему парню Стайлса. Но, он находит идею трахнуть Гарри самому, очень привлекательной, и когда он наклоняется над телом парня, чтобы выключить фонарь и запечатлеть влажный поцелуй за его ухом, он может признать, что это действительно может произойти, даже если остальные его надежды и мечты для них нереальны.