Поймай меня, если сможешь (рабочее)

Агварес в последний раз протер шею влажной салфеткой, смял ее и выбросил. Глубоко выдохнув, он толкнул дверь перед собой. И тот час глаза резанули сотни вспышек фотоаппаратов. Командор выглядел неважно: напряженно сдвинутые, словно края глубокого каньона, брови, раздраженный нервно бегающий взгляд, собранные в неаккуратный пучок белые волосы. Он быстро промокнул лоб шелковым платком и убрал его в карман. Затем, шумно выдохнув, привел выражение своего лица в приемлемый для широкой общественности вид. И все же, что-то грызло его, то и дело впиваясь клыками в оголенные нервы и заставляя подергиваться пальцы. Агварес опустил недовольный взгляд на десяток назойливых микрофонов, которые чуть ли не упирались ему в нос. - Скажите, как первый очевидец, что, по-вашему, послужило причиной случившегося? Вы хорошо знали погибшего? Почему вам не удалось остановить его? Что вы чувствуете после случившегося? - Я думаю, вы хотя бы отчасти способны понять, что чувствует человек, на глазах у которого совершили самоубийство, - собравшись, хриплым голосом начал Ленс. – Это огромный шок и для меня, и для всех остальных. Наши семьи сотрудничают, и, хоть я не сильно хорошо знал Велиара, я точно могу сказать, что он был преданным слугой Империи. Что же заставило его изменить свое решение, думаю, мы уже не узнаем никогда. - Почему вам, такому уважаемому представителю Империи, не удалось отговорить его от этого шага? - Я вложил все свои силы в каждое слово. Я старался изо всех сил. Думаю, все видели предложенную мной руку помощи. Его отчаянный шаг был настоящим потрясением для меня, и я искренне сожалею о том, что ничего не смог сделать… - Агварес набрал в грудь больше воздуха и выправился. – Но я так же хочу сказать, что брошу все своим силы на то, чтобы Велиар Кённи не был посмертно назван предателем, и постараюсь провести максимально честное расследование по выяснению всей правды. Виновные, если они есть, не укроются от правосудия!

***

Око тьмы было непомерно глубоким. А еще невообразимо завораживающим, могущественным и страшным. Казалось, что мрак живет, тянется тонкими шпильками своего естества, подползает. И ничто кроме него не было таким же ярким. Мысли превратились в вязко текущий прибой бестелесных сущностей. Это был целый океан, играющий зеленоватыми бликами под горячим янтарем уходящего солнца. И на алой дорожке плыл маленький кораблик. То ли он уходил за горизонт, то ли тонул, было не понять. Но его уход причинял сильную печаль: тихую и невыносимую. Мир тлел, серея и размываясь в сумеречном тумане. Ничего не было слышно. Не было ни ветра, ни запахов, ни вкусов. Он умер. Иного быть не могло. Жизнь не вспоминалась – остались лишь осколки образов, что медленно погружались в изумрудную тьму. Как кадры из старого, но любимого фильма: пленка затерлась, скрывая детали, и лишь сердце подсказывало, как различить трогающие душу мелочи. Осталось одно чувство: что нужно попрощаться и отпустить. Нужно в последний раз пройти по жизни, отворяя взору своды твердынь, пока их не поглотила тень. И не колеблясь ни секунды, Велиар выскользнул из оков, что распяли его над мраком и опустился на старую рельсовую трассу. Он так и побрел по ней в одну сторону, не оглядываясь. Не было вообще никаких ощущений: ни боли, ни усталости, ни чувства времени. Идти было как никогда легко, будто ноги и не касались земли, будто стоит только захотеть, и он взмоет в небо, проплывая мимо небоскребов, магнитных путей, человеческих лиц. Но для этого еще не настало время – он должен был посетить памятные места. Единственное смертное, тяжелое, не дающее покоя и вознесения желание – попрощаться. И тогда небо, наконец, заберет его. Город рос над головой, вычерчивая из неба далекие и пустынные улицы. Зеркальные призмы устремлялись на сотни метров вверх, и в лабиринте сотен отражений путались солнечные лучи. Рельс полого и неторопливо отпускался вниз. Велиар не смотрел по сторонам. Он просто шел вперед, не смыкая невидящих глаз и не обращая внимания ни на что вокруг. Его взгляд был обращен вовнутрь себя самого. Велиар не думал, куда ему нужно идти, как и зачем. Ответы, молниеносно опережая опросы, тянули его вперед. Его тяготило лишь предчувствие того, что он вечно будет скитаться в мегаполисе неприкаянным призраком. А небо, в которое он так отчаянно хотел попасть, равнодушно удалялось. Навстречу ему по магнитной полосе пролетел старый расшатанный вагончик – такие оставались на службе только в трущобах нижнего города. И, мелькнув обмазанным мазутом брюхом, он скрылся за спиной. Велиар посмотрел вверх. Небоскребы смыкались над его головой – здесь, внизу, не было той ослепительно чистой зеркальности и блеска огней. Куда ни посмотри: охровые разводы ржавчины на пыльном металле, десятки черных от жирной копоти труб, тусклые и неуверенные, будто пламя свечи, огоньки вывесок, яркие надписи вандалов. И люди здесь были другие: хмурые и отягощено сгорбленные, будто на их плечах стояли те загораживающие солнечный свет небоскребы. Велиар узнал это место – станция магнитного метро, именно та, рядом с которой жил Дифри. И, перелетев через темную утробу бездны, Велиар ступил на край платформы. Он дух – его никто не заметит. И, с болезненной горечью цепляясь за остатки детских воспоминаний, он побрел в нужную сторону. Квартира его верного слуги была на втором этаже исчисляющегося тысячами этажей здания. Он знал о ней, потому что Дифри пару раз втайне от отца приводил его сюда выпить полусинтетического чая после прогулок в городе. Велиар, медленно восходя по ступеням, цеплялся взглядом за трещины в расслоившемся дереве перил. Сколько же всего он позабыл. И сейчас похороненные на дне сознания фантомы всплывали перед ним, напоминая, что они не придуманы и были частью его жизни. На лестнице было пыльно, и желтый полумрак сеял в воздухе дрожащую тишину. Велиар остановился перед дверью под разбитым плафоном из толстого мутного стекла. С торчащих из стеклянной пасти проводов свисала черная паутина. И, не чувствуя в груди ничего кроме абсолютной пустоты, Велиар не задумываясь постучал. Дверь открылась далеко не сразу, но Велиар терпеливо ждал. Он умер – он может ждать столько, сколько будет ему угодно. Время осталось за бортом. Велиар плавно, но стремительно вошел в квартиру. Здесь все оставалось таким же, каким было когда-то очень, очень давно. Он вспомнил все. Все, до мельчайших деталей вроде щербинок на кружке, из которой он пил, и кучки гальки, там, на подоконнике. И это согревало. - Прощай, Дифри, я умер, - спокойно вымолвил Велиар, глядя в пустоту. И с чувством выполненного долга, он так же отрешенно развернулся на выход. Небо должно было стать ближе. Дверь захлопнулась прямо перед его носом. Велиар остановился, глядя на дверную ручку. Внутри неприятно всколыхнулось нечто ставшее уже чуждым. Что это? Удивление? - Отпусти меня… - тихо попросил он, гоня сомнение прочь и касаясь замка. Он был холодным. А на лице было что-то теплое. Оно упрямо давило на подбородок, насильно поднимая и поворачивая голову. Велиар сопротивлялся, не позволяя оторвать твой взгляд от двери. Внутри от чего-то начало щемить и это злило. - Отпусти же меня! – крикнул он и подпрыгнул от страха. Он впервые услышал собственный голос. - Господи… мой Боже… - будто пробиваясь сквозь ватный слой, застонал далекий голос. Звук нарастал. Стали слышны всхлипы и громкие завывания. Вскоре они окружили Велиара со всех сторон, будто насыщенное жужжание роя пчел. - Мой господин! Мессир Велиар! Велиар крупно дернулся. Собственное имя больно резануло уши. Теплые тиски на лице оказались руками. Они сдавливали голову, прижимая ее к чему-то беспорядочно вздрагивающему, и спустя мгновение Велиар услышал быстрый глухой стук и хрипы. Сверху капнуло что-то прохладное, а потом еще и еще. - О, Боже! Мой Господи! – причитал голос, то теряя, то набирая громкость. И Велиар вспомнил: единственный из окружавших его людей, кто вспоминал Бога, был Дифри. Его пожилой, верный и заботливый слуга. - Дифри… - слетело с его уст. – Не плачь, отпусти меня. - Нет… - с надрывом возразили сверху. – Я больше никогда… ни за что не отпущу Вас! Велиар ощутил, что его тянут вглубь помещения, все дальше и дальше от двери, в боковую комнату. - Не нужно, Дифри. Я умер, я умер, - твердил он, пытаясь вырваться из цепких дрожащих рук. - Нет, вы живы, господин, - упрямо возражал слуга, прижимая его к себе. Велиара взяла тугая тошнотворная злость. Он только освободился! Только перестал страдать! И эту свободу снова пытаются отобрать, привязывая его к остервенелой реальности. Да когда же все оставят его в покое?! Он правда хочет уйти! - Пусти! – яростно закричал он, вскидывая голову и отбиваясь. Над ним склонилось опухшее лицо. Раскрасневшиеся узкие глаза Дифри застилали слезы. Но то, что он увидел над ним, разом придавило его, заставляя крик осечься. Небо. Которое не опустилось ни на миллиметр к нему. Предательское небо, что так же неуловимо пряталось от него за верхушки зданий. И своей недостижимостью оно жестоко насмехалось над ним сквозь стекло. Это настолько поразило Велиара, что у него подкосились ноги. - Почему… - тяжело всхлипнул он. – Почему небо так далеко? - Потому что вы все еще живы, господин, - сокрушенно вздохнул Дифри, склоняя лоб Велиара на свое плечо. И тут мелкой мозаикой посыпался весь увиденный ранее мир. Велиара оглушил дребезг и шипение проехавшего не так давно над ним поезда. От него смрадно несло прогорклым гнилым железом. И десятки любопытных взглядов встреченных людей разом уперлись в спину. А звуки их удаляющихся шагов прошествовали мимо и стихли в гудении генераторов, шорохе огромных вытяжных вентиляторов и вое ветра. И Велиар увидел свой богато расшитый парадный жюстокор, что остался болтаться над бездной, неведомо каким образом прилипнув к магнитной полосе. А еще услышал опасный треск электричества и свист воздуха в ушах, что напомнил ему о той невыносимой, за гранью воображения и чувств боли, что, танцуя, наполнила каждый сосуд в его теле и молотом врезалась в сердце. - А!!! – срываясь на визг, закричал Велиар, впиваясь ногтями в одежду Дифри. – Больно! Казалось, будто спину высекли раскаленным добела кнутом. Шея саднила, и жгло левую щеку. Каждый сантиметр кожи беспощадно сгорал изнутри. И вытерпеть это было невозможно. Крики Дифри он услышал не сразу. Слуга с ужасом хватал его руки, не в силах понять, что произошло. - Спина… - пересилив себя, выговорил Велиар. – Как же больно! - Я сейчас, я позвоню в больницу! – спохватился Дифри. – Только держитесь! - Стой! – срывая голос, выкрикнул Велиар. – Мне нельзя… нельзя в больницу! Дифри оторопело замер на месте, с непередаваемым страхом глядя на скорчившегося на полу Велиара. - Я выдержу… только не в больницу… - хрипел он, против воли заливаясь слезами. – Не смей звонить… это приказ! - Но тогда что же… - Неси анальгетик, я знаю, у тебя есть. Коли крайнюю дозу… Слуга, опрокидывая на пути вещи, унесся на кухню. Алые вспышки застилали глаза, и Велиар совершенно не ощутил укус иглы. Потом с помощью Дифри он добрел до постели и кулем повалился на живот, изнемогая от муки. - Посмотри… посмотри, что там, - попросил его Велиар. Дифри, медленно и осторожно подсунув руки под грудь, расстегнул камзол и снял его, охнув от увиденного. - Господин… - жалостливо начал он. - Говори. - Ужасно, рубашка в пятнах. Даже не знаю, что под ней. - Режь… - рыкнул Велиар. – Пока не прилипла, снимай. Дифри с еще большей осторожностью обрезал рукава и, медленно отнимая скользкую неприятно пахнущую ткань, стащил рубашку. - О, мой Господи… - Некогда, Дифри, - холодея от выражения лица слуги, сказал Велиар. – Расскажи, как выглядит рана. - Даже не знаю, - запинаясь, начал он. – Тут ожоги: не один, и не десять. Будто Вас на раскаленную сеть положили. Крови нет, сразу запеклась. И на шее тоже есть, но не так сильно, и на щеке. - Неси перевязочный материал. Все, что есть. Слуга послушался, снова вылетая из комнаты. Велиар морщился и напрягался, когда Дифри аккуратно обрабатывал ожоги. Анастетик медленно, но уверенно глушил боль. - Стой, не перевязывай пока… - прошептал Велиар. – Дай зеркало. - Может, не стоит? - Стоит, я хочу знать, можно ли мне вставать. - Нет! Лежите, не нужно вставать. - Нужно, - твердо отрезал Велиар. – Мне нужно убираться из города. Пока они думают, что я мертв… - Зачем? – удивился Дифри. - Ты же видел это, Дифри, - с неподдельной горечью отозвался Велиар. – Ты знаешь, что Ленс сотворил со мной. А отец предал меня. Я предпочел смерть заточению и позору. И теперь я не хочу, чтобы меня нашли. Зеркало! Дифри дал ему маленькое зеркальце, а сам снял со стены большое и расположил над ним. Велиар повернул голову и руку, заглядывая в отражение от отражения. На белоснежной коже спины распустились алые росчерки ветвистых завитков и грациозных фантастических соцветий, образуя жуткие, но прекрасные узоры. Кое-где на широких участках начали вздуваться небольшие пузыри. Но слишком глубоких ожогов, к счастью, не наблюдалось. Молния соблаговолила болезненно поцеловать его множество раз, но не единожды и смертельно. - Цветы Лихтенберга, - с усмешкой сорвалось с его губ. – Да, Крис, все твое везение было отдано мне. - Что такое? – переспросил Дифри, накладывая скользкие «живые» повязки. - Потом расскажу, - отложив зеркало, Велиар поднялся на локтях. – А теперь нужно уходить. - Но куда же Вы пойдете? – закончив работу на шее, изумился слуга. - Все равно, - медленно присаживаясь, выдохнул Велиар. – Лишь бы подальше. Они наверняка что-то уже нашли. В первую очередь отец пошлет к тебе, а я уже потерял достаточно времени. Оставайся здесь, Дифри, убери все так, будто меня не было и веди себя соответственно… - Весьма сожалею, господин, но я иду с Вами, - твердо поднялся на ноги Дифри. – И, если нужно, я буду вынужден ослушаться приказа. - Не нужно, Дифри! Это опасно, - сходу возразил ему Велиар. – Оставайся здесь. - Я не отпущу Вас одного. Больше никогда. Если идете Вы – иду я, - у Дифри редко когда был такой тон, но Велиар отлично знал, что в этом случае слуга сделает именно так как сказал. – Этот вопрос не обсуждается. Я все еще не беспомощен, как привык видеть меня Ваш отец. Велиар глубоко вздохнул. Выбора не было. - Тогда поторопись, - сухо выпалил он и, хромая, пошел за одеждой.

***

Темнело. Агварес нетерпеливо ходил взад-вперед по огороженной площадке. Вокруг него работали сотрудники департамента: криминалисты, следователи, было даже несколько наблюдателей из трибунала. По лестнице взобрался мужчина в окружении военных. Сзади него гулко шагал белый дроид. Агварес презрительно и сокрушенно цыкнул. Кобарт Кённи – проблем прибавилось. Ему совсем не хотелось отчитываться перед ним. Но по виду бывшего маршала можно было сказать сразу: отвертеться от разговора не получится. - Объясните мне, как это получилось, командор Ленс! – сходу начал Кобарт. – Ты, недоносок, не смог ничего сделать?! Мне подать на тебя в суд?! Почти все окружающие обернулись на них. Агварес, запихивая резкий ответ поглубже в себя, сокрушенно опустил голову. - Примите мои глубочайшие извинения, господин. Я сделал все, что было в моих силах, и могу взять полную ответственность за случившееся с Вашим сыном. - Да что ты… - яростно начал Кобарт, но их прервали. - Поумерьте Ваш пыл, герцог, - из-за спины Кённи вышел старший Ленс. - Замечательно, Лавлесс, готовь адвоката! - Боюсь, тебе придется нанять адвоката получше, когда я оглашу суду информацию о той взятке, - ядовито приглушив голос, заметил Лавлесс. На лице Агвареса едва заметно расползалась довольная ухмылка. Кобарт поперхнулся на полуслове и тихим угрожающим тоном ответил: - Что же, тогда суд заинтересуется еще одной не менее громкой взяткой с твоим участием, не правда ли? - Может быть, тогда мы придем к соглашению, - хитро вывернулся Лавлесс, - мы оба промолчим, и никто ничего не узнает, а ген из трупа станет собственностью обоих семейств. А уж вопросы применения будут нашими личными проблемами. - С чего ты взял, что я тебе поверю, - мрачно ответил Кобарт. - А у тебя есть выбор? – неприятно сощурился Лавлесс. Кобарт замер, неотрывно глядя на своего оппонента. Напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой молчания. В конце концов, он угрюмо протянул руку. - Ну вот и… - начал было Ленс, пожимая руку. - Прошу прощения, герцог Кённи, маркиз Ленс, командор Ленс, - позади троицы возник юноша в рабочем комбинезоне. – Разрешите доложить рапорт бригады из бездны? - Да уж, было бы неплохо, - вздохнул Лавлесс. - Обойдемся без церемоний, - перебил его Кобарт. – В каком состоянии тело? Служащий замолк на мгновение, а потом лаконично выпалил: - Тела нет. С лестницы просвистел порыв холодного ветра и, потрепав одежду людей, канул в пропасть. - Как… как нет?! – первым очнулся Лавлесс. - Тела нет, - еще раз повторил служащий. – Это точная информация. Наши эксперты проверили все возможные пределы нахождения тела, но… – Да это же невозможно! – воскликнул Ленс, но затем недоверчиво впился взглядом в Кённи. – Кобарт? Это твоих рук дело? Хотел нарушить договор?! - Простите… - в очередной раз заикнулся служащий, - я… Но его перебил разгневанный Кобарт: - У меня встречный вопрос, Лавлесс! Вы специально это подстроили?! Куда вы его дели?! - Э… извините, - снова попытался вклиниться работник департамента. - Зачем мне это нужно, Кённи? Единственный, кто в этом заинтересован, это ты! - Это выяснит суд… - Мы нашли доказательство! – вконец вымотавшись, смущенно крикнул служащий, и все утихли. – П-простите, что переби… - Какое еще доказательство?! - хором выпалили все трое. - Жюстокор. Он… - Где нашли?! При каких обстоятельствах?! – одновременно громко спросили Кобарт и Лавлесс. - На-на-на… на полосе… ма-магнитной, - заикаясь от такого внезапного напора, ответил тот. – Мне его… - Что за вздор! -… передали вместе с рапо… - Предъявить немедленно! - Почему ты раньше не сказал?! -…ртом. – сбивчиво, продолжал говорить служащий. – В-вот он! Юноша развернул прозрачный полиэтиленовый пакет, который все это время держал в руках. - Тут есть один интересный факт, - быстро сказал он и пригласил их следовать за ним. Все четверо и дроид спустились по лестнице. Вся площадь вокруг была перекрыта. Кордоны правоохранителей теснили любопытствующий народ. Они подошли к магнитной дороге у края. И работник, более не рискуя сказать ни слова, молча выкинул жюстокор на магнитную полосу. Вся троица удивленно охнула и смолкла, наблюдая, как жюстокор плавает в воздухе, некоторыми частями прилипнув к оранжевой полоске. Первым нарушил молчание Кобарт, быстро подобрав жюстокор: - Информацию засекретить, - приказал он служащему. - Для широкой общественности мой сын будет мертв. Отправить отряд в Нижний город, задержать всех свидетелей, найти его! Служащий кратко кивнул, поклонился и ушел. - Кажется, - довольно улыбаясь, обратился он к Ленсу, - наш договор отменяется.

***

Они вышли из дома, прикрывая головы глубокими капюшонами плащей, и, скрываясь в сгущающихся сумерках, поспешили прочь. Дифри быстро забежал в аптеку, купив много бинтов и повязок. Велиар решил под покровом темноты выбраться из города на платформе, а потом махнуть на ближайший космодром и покинуть планету. Определенного плана не было и приходилось рассчитывать на ситуацию. Впрочем, выехать из города они успели до прибытия блок-постов, а вот на космодроме все оказалось намного труднее. У каждого корабля на стреме стоял небольшой гарнизон, а прикинуться грузчиками возможности не было никакой. Они стояли с краю у темной стены, уже полностью отчаявшись, как вдруг Велиар увидел знакомый силуэт и досадно хлопнул себя по лбу. Как он мог забыть! Это был высокий чернокожий мужчина, служивший боцманом на грузовом торговом крейсере, где после Академии трудился Велиар. И Велиар отлично знал про потайной трюм с контрабандой, на которой понемногу зарабатывал каждый член экипажа. Он и Корн были неплохими приятелями. Попытаться стоило однозначно. И, подкравшись в темноте в обход камер, Велиар негромко окликнул его по имени. Сначала Корн не понял, откуда доносится голос, а, заметив фигуру в капюшоне, и вовсе потянулся за оружием, но Велиар быстро остановил его. - Велиар?! – не веря своим глазам, воскликнул он. - Тсс, - приложил палец к губам Велиар и поманил его во тьму. - Но ты же… ты же! – не унимался боцман. - Я умер, знаю. Официально это так. - Ясно, - Корн с улыбкой облегчения поглядел на бутылку спиртного в своем бумажном пакете. – А мы с парнями хотели уж выпить за тебя… - Корн дружески обнял его. - Выпьете за мое здоровье, - айкая и шипя от боли, ответил Велиар. – И раз ты видел новости, то там сказали, кто я теперь. - Да, - кивнул Корн. - Ты поверишь, если я скажу, что меня подставили? Корн заколебался. Наступило напряженное молчание. Велиар стал нервничать. - Конечно… - начал он. - Я поверю. - Тогда помоги мне выбраться, - твердо сказал Велиар. – Сундучок пуст? - Пуст до Кир-04. Там забираем партию, - посмотрев в сторону, ответил Корн. - Подбросишь? - У нас проверки. Я боюсь, как бы вовсе его не нашли, а если там окажешься еще и ты, то нас всех посадят. - Я понимаю, - кивнул Велиар. – Но решение за тобой. Корн задумчиво почесал свой бритый затылок. В темноте не было видно, но половина лица у боцмана отсутствовала. Уродство скрывала эластичная маска, очень похожая на кожу, но на стыке все равно заметная. Корн как-то рассказывал про тот несчастный случай, а еще про то, сколько лет копил на этот протез и пугал детей своим видом. Впрочем, внешнее увечье никак не влияло на то, что это был самый щедрый человек, которого Велиар когда-либо знал. - Хорошо, - тяжело вздохнув, согласился Корн. – Мы вылетаем примерно через час. Трюм заполнен почти до половины, если пойдем сейчас, то люк не закроют товаром. А потом сверху на вас поставят тюк. Думаю, комиссии будет лень двигать его. И Велиар, горячо его поблагодарив, пошел за Дифри. Вскоре, пока несколько коллег по приказу Корна отвлекли охранников, они проскользнули на крейсер и скрылись в трюме. Спустя несколько минут к ним спустился Корн, держа в руках пакеты с едой, стопки одежды и еще какой-то предмет в коробке. - На вас имперская форма, - показал боцман. – Она будет слишком заметна на протестантской планете. Да и Империя будет вас искать. Лучше переоденьтесь и сожгите ее. Я принес еды – люк не откроем до самой Кир. И, Велиар, я так и не успел поздравить тебя с назначением, - виновато улыбнулся он. – Мне жаль, что все так закончилось для тебя. Да и подарок мой оставляет желать лучшего, и хорошо бы он никогда тебе не пригодился, но все равно возьми. Велиар открыл коробку. В ней оказалась стальная маска. У нее была подвижная нижняя челюсть, глазницы и рот обведены черной краской. Вниз спускались толстые черные подтеки, от которых мурашки бегали по коже. - Ты прости уж, мой племянник решил ее покрасить, да краску выбрал не ту, что нужно. Если развесят новости с твоей фотографией, придется надеть. На Кир это не будет странно, уж поверь, там половина преступников… Сверху постучали. - Все, мне нужно уходить. Увидимся на Кир, - и боцман поспешил выбраться. - Спасибо, - бросил ему вдогонку Велиар. Люк задраили, а сверху упало что-то тяжелое. - Господин, - тихо отозвался Дифри. - Все в порядке, - борясь с волнением, ответил он. - Посмотри лучше, как там повязки. Спустя некоторое время корабль мерно загудел, и Велиар, рассыпаясь бабочками в животе, ощутил момент взлета. Он снова был в космосе. Да уж, судьба подбросила ему нехилую авантюру. Но он вернется, вернет себе доброе имя и обязательно вернется. - Дифри, - собравшись, позвал слугу Велиар. – Обрежь мне волосы. - Но… мессир, - неуверенно потянул он. - Я больше не аристократ, Дифри, и не твой господин. Твое отношение может выдать нас. Так что теперь просто зови меня по имени, - улыбаясь, чтобы обнадежить его, сказал Велиар. – От одежды мы избавимся, но волосы сделают меня чересчур заметным. Дифри, сглотнув, потянулся в сумку за лезвием. А Велиар с упоением ощущал, как с головы опадает тяжесть длинных волнистых локонов. Когда стрижка была закончена, Велиар почувствовал, как вместе с волосами отошла прошлая жизнь. Он с удивлением почувствовал холодок на коже. Возле ушей и затылка Дифри обрил его довольно коротко, оставив только немного длины на темени. Велиар забросил назад заметно укоротившуюся челку и остался этим доволен. Любое сходство с девушкой попросту улетучилось, будто его и в помине не было. Остался низкий паренек с бледным худым лицом, выразительными светло-голубыми глазами и витиеватым красным шрамом на левой щеке.