Never say never

      «Адриан». Мы вышли из моей квартиры по требованию Альи. Та хотела лично убедиться, что Маринетт жива и здорова. Как вдруг с другого конца улицы послышались крики. Переглянувшись и кивнув друг другу, мы трансформировались и побежали за злодеем. Немного понаблюдав за ним, мы поняли, что он был вроде Вольпины, но только у него были не иллюзии. Всё то, что он пожелал, действительно происходило. — Эй! — крикнул я, уже готовясь защищаться самому и оберегать Леди. Как вдруг злодей улыбнулся и помахал нам рукой. — Серьёзно? — прошептала ЛедиБаг. Присмотревшись, я увидел вокруг его пальцев собирающуюся пыль и нахмурился. — Он, чёрт побери, колдует! Я как никогда был прав… Перед нами встала куча воинов в доспехах. Каждый из них, один за другим, улетали в сторону, побеждённые моим шестом или йо-йо Леди. Наконец-то, справившись со всеми, мы изрядно устали. — Если он вытворит ещё какую-нибудь подобную фигню — я не вынесу. — Прекрати. Нужно скорее его найти… По глазам Маринетт было понятно, что она так же, как и я, не горела желанием носиться по городу за этим идиотом. Будто нам больше всех надо… — Эй, ты где летаешь, принцесса? На седьмом небе? — подразнила меня Леди. — А где же ещё, после такого чудесного дня? Залившись краской, Маринетт отвернулась и уже хотела побежать, но я её остановил. — Мари, этот день был самым лучшим в моей жизни. Не дав мне выговорить всю свою пламенную и романтичную речь, злодей появился за углом. — Ну вот, что за дерьмо? — выругался я. Снова помахав рукой, он наслал на нас кучу осколков. С округленными глазами я, схватив Леди, полетел в сторону, чтобы скрыть её от нападения стекла. — Промазал! — расстроенно сказал злодей и подошёл к нам. Подняв шокированную Леди, я хотел пойти за ним, но ЛедиБаг стояла, не сдвинувшись с места. — Ты чего? — Я… ты… идиот! Господи Боже, ты чуть не погиб! О чём только думал? — О тебе. Ради только одной тебя я готов отдать свою жизнь. — А ты подумал, что со мной будет, если ты её отдашь? Идиота кусок… — Пошли уже, вредина. — Маринетт! — вдруг услышал я. — Алья? Ты чего тут делаешь? — Вы позвонили, что выходите, а сами так и не появились! Что я могла подумать? — Будто ты не слышала в новостях или где-то ещё, что у нас новый враг, — начала защищаться Маринетт. — Слышала! Но уже успели передать, что на улицах его нет, а значит герои — справились. Но вы так и не приехали, и я разволновалась… — Быть того не может! Этот говнюк только что наградил нас дождичком из стекла. Кстати, осторожно, оно тут повсюду, — ответил Маринетт. — Э-э, Мари, прости меня, — сказала Алья, а мне пришлось нахмуриться. За что она извиняется? Получив невероятно гневный взгляд от Маринетт, Алья вздрогнула. — Что ты натворила? — Я уже позвонила Натану. Он должен был приехать вечером, но к данному времени, похоже, уже в городе… В ушах зазвенело, а перед глазами всё поплыло. Он здесь… Скоро Мари снова отдалиться от номинации его Леди, а потом и вовсе выйдет замуж, и навсегда станет запретным плодом. — Пойду… найду злодея. И я ушёл, надеясь, что ЛедиБаг сама справится с ним.

***

      «Маринетт». После упоминания о Натане Кот сбежал, а мне оставалось гадать, куда его понесли собственные ноги. Представляю, что для него это сейчас значит. — Что между вами произошло? — спросила Алья, понимая, что к чему. — Между нами было… много чего, — выдохнула я, вспомнив прошедший день, а точнее отдельную часть, проведённую с Адрианом. — Чёрт, кажется, я испортила кому-то медовый месяц. — Нет, это чушь. Сейчас иди найди Натаниэля и скажи ему, что со мной всё хорошо, но будь осторожна. — Хорошо. Она ушла, а я побежала искать злодея. Я нашла его в центре города, когда он уже нацелился на маленькую девочку. Выбросив йо-йо вперёд, пришлось помешать его планам. — Ну, снова привет? — Здравствуй, ЛедиБаг. Он снова попытался колдовать, но я, связав одну руку, а следом и вторую, понимала, как нуждалась в Коте. Каким-то образом я смогла отобрать браслет, из которого он стрелял, и выпустить акуму, но парень был по-прежнему в костюме… ну и в отключке. — Что-то не так, — пробормотала я. Высвободившись из пут, мигом очнувшийся злодей поднялся. — Ты обезвредила не тот артефакт, — злорадно заржал он. Я зажмурилась, понимая, что не смогу увернуться от его удара и неминуемой гибели. Выстрел… и ничего. Только звук упавшего на землю тела и ещё чего-то металлического. Распахнув глаза, я увидела, что злодей снова в неконтролируемом обмороке, а рядом лежит Кот, держась за бок, где разорван костюм, а сквозь пальцы сочится кровь. На груди множество порезов, которые тоже проникли сквозь и без того тонкий латекс. — Господи, Боже, Котик, что ты наделал? — я осторожно положила свою руку поверх его, от чего тот нахмурился и слегка застонал от боли. — Всё хорошо, Маринетт. Нет ничего героичнее, чем умереть ради любимой. — Что ты такое говоришь? Ты не умрёшь! Нет, нет, не сейчас! Он осторожно поднял руку и вытер слёзы. Только тогда я поняла, что плачу. — Ты стала моей мечтой, Маринетт. — А ты — моей, — ответила я, всхлипнув. — Иди и будь счастлива с Натаном, но знай, что где бы я ни был — всегда буду тебя любить. Даже, когда не должен этого делать… даже, когда не смогу. — Не хочу тебя терять, — всхлипывала я, а мои слёзы ручейками текли из глаз. — Я тоже тебя люблю. И хочу быть счастливой… но только с тобой. Он осторожно улыбнулся. Прохожие помогли мне вызвать скорую. Его увезли, а я допытывала врача. Честно ответив, он меня ошарашил. — Мы ничего не обещаем. Осколки слишком мелки и норовят пробраться к его сердцу. Оставайтесь здесь и не мешайте. Трансформация кончилась и, упав на колени, я снова начала всхлипывать. Почему сейчас? Меня обняли знакомые руки. Оглянувшись, я увидела, что мои родители, Натаниэль, Алья и Нино с волнением смотрят на меня. Бросившись в объятия подруги, я навзрыд начала ей объяснять. — Он… пожертвовал… ради меня. Они… не спасут его. — Тише, тише, милая. С ним всё будет хорошо. Он у нас сильный. Ш-ш-ш… Всё будет хорошо… — она начала гладить меня по голове. Мы очень долго сидели без вестей. Как я поняла, операция состояла в том, чтобы без вреда для жизненно важных органов вытащить мелкие осколки, пока те не добрались до самого главного — сердца. Немного успокоившись, я произнесла: — Нат, мы можем поговорить? Не дожидаясь ответа, я вытащила его из комнаты для ожидания в коридор. — Я не выйду за тебя замуж, — напрямую сказала я. — Чего?! — Чего?! — вторила Алья, которая уже подслушивала. Я услышала это, но виду не подала. — Маринетт, ты понимаешь, что сейчас говоришь? — снова удивился он. — Да. Я люблю его, Нат. И мне жаль, что мы оба не поняли этого намного раньше. — А что, если… — Никаких «если». Я уверена, что он тоже любит меня. И пусть… — я вздохнула и продолжила — … даже он не выживет. Я буду верна только ему. Прости… Шумно выдохнув, он пробормотал что-то типа: «Да пошли вы все» и, развернувшись, начал уходить… — Постой! Ты не хочешь узнать, что с Адрианом. Или в конце концов — меня поддержать? — А зачем сейчас? Вот он и показал истинное лицо. Теперь я окончательно убедилась, что сделала правильный выбор. Мой Кот никогда бы не оставил меня в трудной ситуации. Теперь мне остаётся только ждать. В дверях стояла Алья, а позади — все остальные. Они слышали… — Всё хорошо… — выдохнула я. — Так будет правильней. Все в унисон произнесли, что «Всё будет хорошо», и мы кучей обнялись, молясь, что именно так и будет.

***

      «Адриан». Когда я очнулся, первыми чувствами были тепло и страх. Страх был за мою Леди. Неизвестно, сколько мне пришлось проваляться в этой, как я понял, больнице. Так… теперь надо выяснить — почему так тепло? Взглянув вниз, я наблюдал чудесную картину. Маринетт, держа меня за руку, лежала головой на краю кровати в таком неудобном положении, что даже йоги бы сейчас умыли руки. Я осторожно погладил её по голове, понимая, что она осталась здесь… рядом со мной. — Мхм… — пробормотала Маринетт, после чего, не открывая глаз, потянулась. А распахнув их, произнесла: — Оу, ты тоже проснулся? А мне тут такое приснилось… стоп! — она вылупила на меня глаза, отчего я неприлично заржал, получив порцию боли в области груди и преса. — Ты живой! Завопив снова, Мари кинулась меня обнимать, отчего я завыл. — Господи, Боже, прости-прости. Я не хотела. Мамочки, какое счастье, что ты жив! Очнулся! — крикнула она, на секунду выбежав за дверь. И снова кинулась на своё место, взяв меня за руку. Все по очереди обнимали меня и поздравляли с возвращением на землю. — А где Натаниэль? — спросил я внезапно. — Не знаю… — пожала плечами Маринетт, от чего я нахмурился. Поняв, к чему всё идёт, родители Маринетт сказали, что лучше им уйти, но я попросил их остаться, после чего снова сказал: — Что значит «не знаю»? — Могу сказать одно — замуж я не выхожу. — Ох, Мари. Мне жаль, что я всё испортил. — Ты совсем глупый или тебе отшибло какую-то часть мозгов? — Ч… что, прости? Я был удивлён такому комментарию. — Я сама ему отказала! — почти обиженно произнесла она. — Думала, ты поймёшь, почему. Пошевелив мозгами, я нашёл только один ответ, но не мог даже и мечтать, что это станет явью. В общем, если это — правда, то, надеюсь, я не буду выглядеть идиотом. С трудом встав с постели и чуть не грохнувшись на пол, я выдохнул. — Ты что творишь? Ты ещё не окреп… — суетилась Маринетт. Несмотря на то, что это было правдой, я опустился на одно колено и взял Мари за руку. — Маринетт, я знаю, что много натворил. Знаю, что, может быть, ты никогда не сможешь мне доверять, но, как только мы с тобой первый раз увиделись после стольких лет — моему счастью не было предела. Хотя, уверен, что влюблён в тебя ещё со старших классов в школе. И пусть сейчас я выгляжу не очень парадно и сексуально в этой больничной сорочке, но… ты выйдешь за меня замуж? Окружающие ахнули. Алья улыбалась от уха до уха, утирая слёзы, а Нино обнял её. Мама Маринетт тихонько всхлипывала, а отец состроил «так-держать-парень» лицо. — Да… — услышал я голос Мари и, улыбнувшись, поцеловал безымянный палец, где в скором времени, я уверен, появится кольцо, подаренное мной. — Я, конечно, рада вашей помолвке, но если Вы, больной, не ляжете в постель, мне придётся задержать вас тут на гораздо большее время, чем полагается, — заявила вошедшая медсестра. Мы засмеялись, а я, снова покорячившись, свалился на постель, окружённый такой заботой и любовь, которую получал… только от мамы. Только я успел вспомнить свою семью, в палату вошёл отец, и моё счастье ушло на дальний план. — Здравствуй, Адриан. Маринетт было хотела уступить ему место, выдёргивая свою руку из моей, но, умоляюще на неё взглянув, я снова сжал её ладонь. — Всё хорошо, я здесь, — успокаивающе произнесла она и снова опустилась на стул. Увидев это, отец прищурился, но ничего не сказал. Обойдя кровать с другой стороны и несколько секунд хладнокровно держа руки за спиной, просто сверлил меня взглядом, после чего какая-то волна ударила его и, сложив брови домиком, он обнял меня, при этом не ведя себя, как лёд. Моя челюсть валялась на полу от изумления… Всё ещё держа свою будущую жену за руку, я обнял отца. — Теперь я действительно счастлив… Услышав громкий всхлип, я обернулся к Маринетт… — Слёзы счастья, — шепнула она. Прижав её к себе с другой стороны, я улыбнулся. — Куча мала! — заорал Нино и навалился на нас, притаскивая к себе Алью, которая, в свою очередь, схватилась за родителей Мари. — Чёрт, слезьте. Я, конечно, рад, но вы со слона весите! Все засмеялись.