Мой плохой парень

Девушка невысокого роста с тугим пучком черных волос оживленно бегает из одного угла магазина в другой, собирая «самые изысканные платья, что только есть в ассортименте их скудного магазинчика», как ранее выразился Первородный. Разумеется, «скудным» выбор бутика не назовешь, здесь есть платья на любой вкус: от маленьких коктейльных до пышных бальных. Я стою у примерочной, притопывая ногой и буровя сердитым взглядом Майклсона, который вальяжно развалился на небольшом кресле, что поставили для удобства посетителей, ожидающих своей очереди. И пока Первородный, ничего не подозревая, следит за возвращающейся консультанткой, у меня зреет план мести. Раз уж он вынудил меня плестись сюда и выбирать наряд для каких-то «грандиозных» планов на вечер, то пусть тоже хоть немного пострадает. Опрометчиво с его стороны было отправиться на шоппинг с женщиной. Сразу же отметаю одно из предложенных платьев — персиковой окраски, а с другими двумя — зеленого и бежевого цвета — прохожу в раздевалку. Дробно стуча каблучками, молодая девушка удаляется в зал, чтобы продолжить поиски. Я же в это время пытаюсь совладать со множеством ремешков и лямочек на зеленом платье. — Чего ты там так долго возишься? — слышу за дверцей недовольный голос Майклсона. — Долго? Вот же наглая Первородная Задница! — тихонько бубню себе под нос, наконец одолев малахитовое одеяние. — Вообще-то, эта «Первородная задница» тебя слышит, — тут же подмечает Кол, и я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. — Я уж на это надеюсь, — нагло вру и, надев непроницаемую маску на лицо, открываю дверь. Кол обводит меня оценивающим взглядом, недовольно морщит нос и машет головой из стороны в стороны, мол, «не то». Презренно фыркаю и, демонстративно захлопнув дверцу, принимаюсь за следующее. Когда я вновь предстаю перед Первородным, ситуация повторяется. Он неодобрительно покачивает головой, и я возвращаюсь в раздевалку. Так продолжается довольно долго: если одного из нас устраивает платье, то другого — непременно нет. Спустя десяток перемеренных нарядов, Майклсон начинает скрипеть зубами, и я тихонько ликую. Он теряет терпение. Прекрасно. Наконец, после очередного фиаско, Кол не выдерживает. Он хватает меня за руку и тащит следом за собой, словно маленького баловного ребенка, который может потеряться по пути в другой магазин. — Ты все еще можешь отказаться от этой затеи, — напоминаю ему, злорадствуя про себя. — А ты этого и добиваешься? — фыркает Майклсон. — Если ты пытаешься показать мне, что нужно ценить чужие вещи, то я тебя понял, дорогуша. В следующий раз буду осторожен. — В следующий раз? — переспрашиваю, останавливаясь. — С чего ты взял, что «следующий раз» будет? — вопросительно изгибаю бровь. — Потому что я сексуален и горяч. Перед таким лакомым кусочком невозможно устоять, — он самодовольно улыбается, кладет руку мне на поясницу и подталкивает вперед, заставляя идти дальше. — Ты не пробовал писать книги? У тебя отлично получается фантазировать, — не упускаю случая съязвить, на что Кол строит недовольную гримасу. Ответить Первородный не успевает, потому что в этот момент к нам подбегает тучная рыжеволосая дама, навязчиво предлагая свою помощь в выборе одежды, и уже через несколько минут я снова теснюсь в примерочной. — Может, тебе помочь? Одеться там… раздеться? — игривым голосом предлагает Кол, опираясь на перегородку примерочной кабинки. Звонко цокаю языком. Какой же он невыносимый. — Избавь меня от своих пошлых намеков, — холодно отвечаю, отодвинув шторку в сторону. Выражение лица Кола кардинально меняется, когда я появляюсь перед ним в светло-шоколадном платье из легкого шелка, и это заставляет мою самооценку взлететь до максимальной отметки. Рот Первородного слегка приоткрыт, видимо тот готовился выдать ответную реплику, но теперь потерял дар речи напрочь. В темно-карих глазах сверкает блеск восхищения, и я не могу не улыбнуться. — Ну как? — решаю все же спросить, хотя даже не сомневаюсь: Майклсон в восторге. Кружусь, демонстрируя платье, а когда вновь поворачиваюсь лицом к вампиру, тот уже стоит прямо передо мной. Кол впивается в мои губы жадным поцелуем, делает шаг вперед, вынуждая меня отступить в глубь кабинки, и задергивает за нами плотную ткань шторы. — Что ты делаешь, Кол? Нас могут увидеть, — спрашиваю, отстраняясь от него, и стараюсь сдержать упрямо прорывающийся смех. Почему-то этот его поступок донельзя меня веселит. — Не будь занудой, — укоризненно протягивает Первородный. Он поворачивает меня лицом к зеркалу, при этом сам оказываясь за моей спиной, и смотрит на нас в отражение. Миндальные глаза ненасытно блуждают по моему телу, задерживаясь на изгибах груди, отчетливо обозначившихся через тонкую ткань. Упоение и желание, пылающие в его взгляде, вынуждают заворожено наблюдать за нашим отражением. Я вижу, как его правая рука опускается на мое бедро, и медленно, неторопливо скользит вверх по гладкому шелку. Касается живота, ребер, и, наконец, добравшись до груди, властно сжимает её. Свободной рукой он проводит по обнаженной спине от лопаток до поясницы, так осторожно, почти невесомо, прикасаясь одними кончиками пальцев и вызывая мурашки по всему телу. Замечаю проступающие сквозь ткань платья затвердевшие соски, и от внимательных глаз Первородного это тоже не укрывается. Уголки его рта приподнимаются в довольной ухмылке, и он тут же обхватывает большим и указательным пальцами правый сосок, заставляя меня прикрыть веки от наслаждения. — Не закрывай глаза, — шепчет Кол мне в ушко, — я хочу, чтобы ты смотрела. — Его пылкие губы касаются впадинки между моей шеей и плечом, и я едва вновь не прикрываю глаза от приятных ощущений, но все же сдерживаюсь и продолжаю смотреть в зеркало. Кол отодвигает узенькую бретельку платья и покрывает мое плечо легкими поцелуями, а я даже не могу пошевелиться, зачарованно следя за его действиями через отражающую стеклянную поверхность. Отчего-то видеть там, как его губы касаются моей обнаженной кожи, как руки ласкают мою грудь, оказывается нестерпимо волнительно, и возбуждение разгорается во мне с такой силой, как никогда ранее. Ладонь Первородного ложится мне на ногу, немного выше колена, и, забравшись под платье, поднимается по внутренней стороне бедра. Кол уверенно и без промедления нащупывает клитор через ткань трусиков, и, надавливая указательным пальцем, принимается его ласкать. Из моей груди вырывается тихий стон, и, больше не в силах держать глаза открытыми, я закрываю их. — Открой глаза, Эбигейл, — приказывает Майклсон, и я делаю то, что он велит. Как вдруг, прямо за занавеской раздается звонкий, сейчас кажущейся просто оглушительным, голос консультантки. — У вас там все в порядке? — интересуется тучная женщина, и я вмиг, будто ошпаренная, отпрыгиваю от Кола. — Да, все хорошо! — поспешно отвечаю, чувствуя, как пульс отдается в висках. Перевожу испуганный взгляд с занавески на Кола: некоторое время мы молча смотрим друг на друга, боясь пошевелиться, точно застуканные на родительском диване школьники, а потом я начинаю содрогаться в беззвучном смехе. Через секунду, последовав моему примеру, Кол тоже закатывается смехом. — Чуть не попались, — говорит он, вдоволь отсмеявшись. — Так что, тебе нравится платье? — оглядываю еще раз себя в зеркале и возвращаю взгляд на Кола. — Подходит для твоих «планов»? — саркастично уточняю. — Платье нравится. Но поищем другое. — Это ещё почему? — возмущаюсь я. — Оно слишком вызывающее. Не хочу, чтобы на тебя пялились, — честно признается Майклсон, а я чувствую, как мои брови стремительно ползут вверх и ничего не могу с этим поделать. — Давай, переодевайся, — командует он, напустив на себя серьезности, должно быть, смутившись от собственной откровенности. — Ты невыносим! — закатываю глаза к потолку и выталкиваю его из кабинки. Как только Первородный вампир скрывается за плотной тканью, я прислоняюсь спиной к стене и расплываюсь в радостной улыбке. «Он не хочет, чтобы на меня пялились», — прокручиваю его слова у себя в голове. «Кол Майклсон ревнует меня!» От осознания этого в груди растекается приятное тепло, и я забываю, зачем вообще сюда пришла. Однако покашливание Первородного, деликатно намекающего, что следует поторопиться, возвращает меня к реальности. Облачаюсь в длинное приталенное платье сапфирового цвета, с изящным жемчужным поясом и тонкими лямками. Удовлетворенно осматриваю себя несколько секунд в зеркале, и, улыбнувшись своему отражению, выхожу из примерочной. Майклсон сканирует меня придирчивым взглядом, и я уже готовлюсь к замечаниям, как вдруг его губы растягиваются в широкой улыбке, и он одобрительно кивает: — То, что надо. — Прекрасно. Наконец-то удалось тебе угодить, — слегка склоняю голову набок и одаряю вампира саркастической улыбкой. После чего уверенно задираю подбородок и, чуть приподняв подол платья, шествую к выходу из магазина. — Касса в другой стороне, — сообщает Майклсон, поравнявшись со мной. — Не будь занудой, — передразниваю его. Брови Кола подпрыгивают, а в глазах появляются озорные искорки. Он сразу же смекает, что я задумала, и, кажется, это его изрядно забавляет. — А ты полна сюрпризов, — хмыкает Майклсон с довольным видом, точно кот, объевшийся сливок. — А то! — с издевкой отвечаю, ускоряя шаг, потому что до металлодетекторов остается совсем ничего. — Ты же не думал, что я позволю тебе заплатить за меня? — Разве не в этом суть подарков? Кто-то платит… — однако закончить фразу Первородному не удается. Пронзительный писк от металлодетекторов наполняет собой все пространство, и я срываюсь на бег. За спиной моментально раздаются крики и визг продавцов, а двое охранников, прогарцевав на скользкой плитке пола, пускаются в погоню. Поддерживая подол платья двумя руками, я со всех ног несусь по коридору торгового центра. Майклсон держится рядом, изредка поглядывая назад на преследователей. Решаю тоже взглянуть на них, и с немалым удивлением замечаю, что те нас догоняют. Выбора не остается — приходится использовать скорость вампира. С быстротой молнии я оказываются за ближайшим поворотом, прижимаюсь лопатками к стене, и пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Смех вырывается из груди вперемешку с одышкой, когда запыхавшийся Майклсон опирается спиной о стену рядом со мной. Адреналин бурлит в крови и сладостная волна поднимается откуда-то из глубины души. Удивительно, но порой, совершая какие-то безумные поступки, начинаешь чувствовать себя по-настоящему живым. Всё же иногда и правда полезно подурачиться. — Интересные у тебя развлечения, Кол, — доносится до нас голос сбоку, и мы одновременно с Колом оборачиваемся. — Бекка? — пораженно произносит Первородный; кажется, его удивлению нет предела. — Что ты здесь делаешь? Ник в курсе, что ты приехала? — засыпает он вопросами белокурую девушку. — А Ник в курсе, чем ты занимаешься со своей подружкой? — не замедляя огрызается блондинка. На слове «подружка» она делает особый акцент, проговаривая его с предельным пренебрежением. Её большие синие глаза впиваются в меня уничтожающим взглядом всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы неприятные мурашки, точно множество маленьких лапок, поползли у меня по спине. — Не думаю, что он обрадуется, узнав, на какую ерунду ты тратишь время, вместо того, чтобы заниматься делом. — Ты как всегда в своем репертуаре, Беккс, — ухмыляется Кол. — Не будь такой стервой, — он деланно обижается, смешно надув губы. — Это Эбигейл Тернер. Я тебе рассказывал о ней по телефону, — уточняет Кол, а я чувствую, как мое лицо вытягивается от удивления. С чего бы ему кому-то рассказывать обо мне? — А это — Ребекка Майклсон, моя сестра, — обращается он уже ко мне, представляя вампиршу. — Тернер? — тот час отзывается Ребекка; её интерес к моей персоне увеличивается в разы. — Да неужели? — переспрашивает она, и на ее лице застывает самая коварная, из всех что мне доводилось видеть, улыбка. — Кажется, сюрприз отменяется, — мрачно подмечает Кол, не сводя глаз с сестры.