Песчаная защита

Минато даже не задержался. Взяв на вооружение совет Шикаку, на рабочем месте ему оставалось не так много дел. Планирование времени тоже сыграло на руку. Не любящий откладывать занятия в долгий ящик Хокаге был априори преуспевающим. Своего рода казусом стало появление двух политических фигур, отличавших селение от остальных государств. Иметь в своих союзниках великих Санинов значило многое и на войне. Но это и влекло за собой участь прислушиваться к их мнению. Благодатью от таких совещаний было лишь то, что один из них был давним другом. — Не хворать тебе, малыш, — грациозно ворвалась Сенджу, растворив дверь, не удосужившись даже постучать. — Я тут юнца Нару схватила за шиворот, — по лицу активно кивавшего зашедшего следом Джирайи Намикадзе даже не стал сомневаться в правдивости произошедшего случая, — он мне промямлил невпопад, что вы собираетесь воду мутить. — Учитель, я безмерно рад, что Вы вернули в Коноху Цунаде-доно, — улыбка даже не дрогнула на губах. Все-таки женщина препиралась с Йондайме не так уж часто. Редкие явления всегда можно перетерпеть. — Можно обращаться непосредственно ко мне. Желательно не увиливать от темы и уж точно надо обойтись без обтекаемых фраз. Мы не на собраниях консервированных нафталином Дайме. — Прошу прощения, Цунаде-доно, — Минато все же не спешил сдаваться без боя и выдавать всю информацию. Джирайя преудобно расположился на диванчике, отложив стопку бумаг, на которых стояла печать. Для полноты его образа недоставало не отлипающего взгляда, но вполне восполняла широченная улыбка на все лицо. Мужчина довольно закинул ногу на ногу и продолжал лицезреть, не беспокоясь о помощи своему ученику. Намикадзе бы не отказался от протянутой руки, вот только незадача: никто не спешил ее тянуть. Цунаде же не постояла за продолжением нападок. Она наступала целой артиллерией, продвигаясь с каждым продолжением ближе к Хокаге, рука ее все скользила по столу. Дерево впитывало угрожающую чакру и ауру, чудом не лопаясь. Ногти вонзались плотнее, отчего хотелось поскорее сглотнуть, желательно, незаметно для нежданных гостей. — Мне хватило войн. Я думала, тебе тоже. Мы с тобой оба утратили близких людей, положив их жертвами на мосту между странами. Что должно было побудить тебя рушить этот шаткий мир? Только не говори, что глупости. Ты прекрасно понимаешь, что тогда останется от Резиденции. — Заметь, даже не «кто», — воодушевленно подметил Джирайя, не участвуя в разговоре и не перенимая главенствующего положения. Минато чувствовал накатывающие волны негодования. Естественно, он бы ни за что не подверг свое селение опасности. Он больше не глупый юнец, не умеющий рассмотреть огромное количество вероятностей, что кроются за единственным решением. Его рукой были положены жизни учеников. Команда выбралась не целиком. Надломленное его от этого сердце закалилось, не пускается вскачь от мельчайших опасностей. — Мы с Шикаку взвесили решение. Прошу меня понять верно: мне не хочется просто приютить госпожу но Собаку, я понимаю, что тогда бы попросту обрушил гнев Казекаге. Нами взвешена перспектива рассмотреть, какова опасность, от него исходящая. Для селения не секрет, что мотивы Суны никогда не были прозрачными. Так мы сумеем проверить, так ли это на самом деле. Ко всему прочему, известно, что не стало джиинчурики Ичиби. Госпожа но Собаку должна раскрыть известные ей обстоятельства, она должна знать имя следующего. — Если этим вот ты пытаешься доказать, что не допустил опрометчивого поступка, то ты не возмужал, мальчик, — тонкий ее палец был отнят от поверхности стола и направлен в лоб Йондайме. — Одного моего желания достаточно, чтобы пробить твой беспутный мозг. Однако я пожалею этого щелбана, не стоит того. Ты ведь и без того помнишь, как льется реками кровь, заливаясь в открытые сандалии, как противно хлюпает, и никакой шаг шунпо от этого не избавит. Тебе известно, как кричат дети, задыхаясь в истерике, когда их матерей убивают бесчинствующие шиноби из чуждых стран. Прекрасно знаешь. Цунаде Сенджу смотрела в никуда, заметно, как трудно ей стало сосредоточить взгляд на лице молодого Каге. Мысли заволокли разум, что идешь как по топи. Откашлявшись, Джирайя перестал смеяться. Он поднялся, прошествовав к стоящей без точной мысли давней подруге. Она повела пальцем вниз, на что Минато не дрогнул, стойко сомкнув губы. Ни для кого прочтение мыслей Сенджу не стало очевидным раскрытием тайны. В ее голове замыкались последние мертвенные вздохи. К сожалению, то не был один долг службы ирьенином. Цунаде осталась без близких, и только воздействие Джирайи вынуло ее из очевидно пропитой судьбы. Ученица, оставшаяся единственным откликом жившего когда-то Като Дана, безмерно благодарно повисла на груди Санина. Шизуне шла по пятам Сенджу, встревая в возникавшие проблемы, пытаясь прекратить ее метания и разорвать не прекращающуюся цепь долгов. Джирайя отнял наставленный на ученика ноготь, вся накаленная от собранной чакры кисть обвисла, повисшая на мужчине Цунаде сумела вернуться к действительности. — Как жаль. Убивать Хокаге противозаконно. Минато в тот момент искренне захотелось передумать, развернуть эту несчастную женщину назад, и все равно, что с детьми, возвратить посланных на поддержку шиноби. Вот только он понимал, каково Каруре. Обманутая собственными надеждами, желающая лучшей участи. Куноичи пошла на поводу эмоций. Ни корысти, ни злого умысла ради. Это всего лишь попытка обрести счастье. Многие блуждают, отчего же винить единственную женщину?

***

— То есть ты не думаешь, что она — засланный шиноби? — даже говоря о серьезном, Кушина оставалась позитивной. Она несколько хмурилась, однако не была настроена на плохой исход. — Ты такой доверчивый. Который раз за день Намикадзе хотелось, взвыв, кинуть голову на стол в попытке приостановить бурно движущиеся противоречивые мысли. Естественно, он думал о многом. Все те, кто только успел обсудить с ним складывающуюся ситуацию, только вторили уже существовавшим раздумьям, не порождая новых. Посетившие его кузены Учиха и ирьенин тоже успели переговорить. Надо сказать, подчиненные не сказали ни слова против. Услышали поручения и удалились. — Я не стану тебя корить. Понимаю твои чувства касательно женщины с детьми. Я понимаю и ее хоть в какой-то степени, ведь я тоже беременна. Подумай сейчас только обо мне. Не прошедшее даром посещение жены Сандайме дало свои плоды. Едва улыбаясь, сдержанная по природе своей женщина огласила итог обследования. Ребенок. Ей не надо было говорить, что рожденный в любви. Данное предложение возникло уже в мыслях Узумаки, искренне пораженной пронзившей ее радостной вестью. Она разошлась по телу Минато, захватив всю его суть. Мужчина встрепенулся, подорвавшись с места, совершенно позабыв на тот миг радости всякие тяжкие думы. Слова, озарившие комнату золотым, прожгли тьму войны, смыв багрянец крови, оставшейся от былых распри. Так легко сделать людей счастливыми. Кушина просияла, завидев, как влюбленно очарован ее муж, совершенно сбитый с толку. Очевидно он сейчас сконцентрировался на их семье. Кушине была простительна слабость в эгоизме.