Песчаная защита

Вырасти в пустыне значило с рождения закалиться в огне. Времена года иных поселений никак не воздействовали на климат страны Ветра. Суна точна и строга, словно однажды и навсегда заведенные часы. С утра до полудня — охватывающий зной, с вечера до глубокой ночи — поглощающий в свою разинутую пасть дикий холод. Взрасти в беспощадных условиях — и сам очерствеешь. Покроешься толстой коркой равнодушия, окрепнет жажда крови. В Сунагакуре идеальные условия для получения убийц. Гениальные в своей жестокости джонины отведенного на то ряда могли получить оружие и из стойких бойцов, держащих на уме и в сердце родную им страну. На то им было дано благословляющее уроженцев этих высохших земель солнце, сменяемое жадно скалящей зубы луной. Головы шиноби стягивали кожей, выставляя на палящий полдень, им капали на скальп жадно хранимой водой в серебряном отблеске ночи. Мелкие брызги — не от расточительства — расходились вибрацией, сводя с ума, позволяя обрести безвольных рабов. Посаженный в грубый грунт цветок не останется былой культурой, что поднимается в саду, он становится одичалым. Обрастает колкими шипами, будучи готовым в битве за выживание. Карура была тем самым цветком пустыни. Вот только ее не закалили. Женщина оказалась тем редким исключением, проросшим сквозь камень, оставшись чувствительной. Ее мог сломить порыв ветра, потому она и решила укрыться среди листьев.

***

Шиноби, выдвинувшиеся на задание, были предельно юными. Обычно подобные миссии хоть и поручают генинам, но не при таком сложении обстоятельств. Не будь мальчики, как отмечал Шикаку Нара, гениями, Йондайме бы принял иное решение. Не отметить выдающихся данных сработавшихся Итачи и Шисуи не представлялось возможным. Они выделялись контролем чакры, наличием умений и ранга, а также острыми умами, такие таланты трудно скрыть. Ко всему прочему их компанию разбавляла куноичи, которая взрослее, познала больше в плане опыта, была его доверенным лицом. Команде не помешал бы еще один такой элемент. Однако Минато не мог нагружать Какаши. Парнишка пребывал в госпитале и еще не реабилитировался. Чужеродный белок отторгался его телом, шаринган, должный принадлежать членам Учиха, никак не мог прижиться. Иммунитет и самочувствие Хатаке оставляли желать лучшего. Ему повезло лишь в том, что Цунаде осела в Конохе и наблюдала за его состоянием, в ее силах было изменить судьбу мальчика. Не сказать, что формирование не обошлось бы без него. Шиноби представляли собой отличных бойцов, не лишенных логики, чтобы обдумывать свои поступки, и способных дать отпор в случае необходимости. — Нохара-сан, в этой операции Вы выступаете куратором? — подметил Шисуи без особого любопытства, скорее обобщив условия ситуации. — Получается, что так. Уверена, мы справимся. Ведь от наших усилий зависит успех этой миссии. — От нас зависит будущее политических отношений, Нохара-сан. Нам надо обеспокоиться именно этим аспектом. Нагнетенная детьми обстановка заставила Рин поежиться. Куноичи любила малышей, но было очевидно, что кланы ставят рамки и оставляют отпечатки, давая взрослеть куда быстрее. Правда, Обито таким не был. Он был добросердечным, беспечным и мечтательным до такой степени, что то и дело забывался. Обито о политике не думал. — Вы омрачены, — снова выудил Шисуи, его зоркий взгляд который раз за время, проведенное в пути, заставлял куноичи знатно удивиться. — Не задумывались о важности поручения? Не пристало чунину. — Дело вовсе не в этом, — замечание оказалось пропущенным. Девушка не дала себе предаться грусти, навевая как можно больше добрых воспоминаний, связанных с ее недавно погибшим другом. — Мне был дорог человек из вашего клана. Сейчас я осознала, насколько вы от него отличаетесь. — Людям свойственно не походить друг на друга, — подметил Итачи, пожелав закрыть эту тему и сосредоточиться на не близком пути. Шисуи же, будучи более открытым миру, поспешил полюбопытствовать. Завязавшийся разговор ослабил слежение за временем. Листва шелестела, опадая снегом в рыхлые сугробы. Зима выдалась мягкой, пусть и обычно она представала в Конохе кратким мигом, чтобы после снова уступить вечнозеленой весне. Рин рассказывала о своей жизни, команде, ловя горящие искры во взглядах одного из Учиха. Задавшись любопытством, Шисуи следил за ходом монолога девушки, не спешившей раскрывать имени своего товарища и факта, что его не стало. Умалчивала о своем видении ситуации, как относилась после к учителю, что осталось на душе, но не скрывала отношения к вражеским шиноби. Этих тем доставало, чтобы занять их путь, не обнажив душу. Рин для этого не была подходящей кандидатурой. Она не была Обито.

***

Карура шагала, проталкивая ногами песок. Тяжесть наваливалась на нее, дух, ставший крепким от одного представления, что станет с их жизнями дальше, не позволял ломоте в мышцах одолеть. Дети, бравшие пример, гордо поднимали головы, шагая рядом. Ни разу с их уст не слетела просьба остановиться. Осознавая, что даже ее малыши в силах понять, какой страх остается за их спиной, что впереди брезжит свет, Карура еще более усиленно находила в себе силы. Их семья покинула дом ночью, когда холод охватывает объятиями и кладет на барханы, веля передохнуть под этот сладостный шепот смерти. Госпожа но Собаку выросла в пустыне, оттого колыбельные привыкла не слушать, а только жаждать жить. Третья на ее счету беременность, когда дети — погодки, давалась легче. Тошнота не крутила, тяжесть казалась привычной, а прошлое куноичи давало преимущество в нагрузках. В этой борьбе ей не потерять малыша. С каждым шагом она настигала свою победу. Но Собаку и команда Рин преодолевали расстояния, не желая отдыхать. Ни Учиха, ни Нохара не позволяли себе сна, зная, что за те часы, что они видят сны, бодрствуют страждущие. Будучи молодыми, они еще сострадали со всей полнотой сердца. А где позволяли себе излишнюю радость, куноичи на правах командира приходилось прибегать к игре на совести. — «Вам в поддержку приходит целый клан, есть к кому обратиться. У них — семья в три человека, двое из которых даже младше вашего». Мальчики не спорили. Начальству не перечат. Тем более, когда известны жертвы войны.

***

Нохара чувствовала себя предельно не уютно. Такое чувство, точно ее вот-вот схватят, уволокут. Гадкие воспоминания прилипли, не отступали и преследовали в каждой миссии. Здесь определенно было предчувствие. Это таинственное и эфирное, холодком оседавшее на коже. — Здесь кто-то есть, — Итачи озвучил предостережения Рин, не способной утихомирить свою интуицию. Шисуи не составило труда сложить серию печатей, вороны тут же ринулись стаей на появившееся впереди движение. Крона деревьев не давала точного видения, но и прятаться уже не оставалось времени. Был исход только ввязаться в борьбу и выйти победителями. Карура, точно самка, велящая детенышам скрыться, готовилась прикрыть их собой. Она уже встрепенулась, силясь вспомнить, какими техниками владела, как вдруг куноичи примирительно замахала руками, узнав Каруру. Стая птиц черным куполом опустилась на влажную землю, покрытую густой травой. Их долгожданный привал, чтобы передохнуть от побега из Суны, стал пересечением. Рин, выслушав точные детали от учителя, уже догадывалась, кто перед ней, но стоило Шисуи точно воспроизвести в памяти показанное ему изображение жены Казекаге, как он подтвердил: это она. Ветры, уже начавшие остывать, охватили ознобом. Несмотря на подготовку к ночному путешествию, толщины тканей одежд но Собаку не хватало. Мальчик из команды Конохи суетливо начал раскрывать рюкзак, подталкивая и своего друга. В поспешном перебирании руками раскрылись шерстяные одеяния. — Йондайме Хокаге предупредил, что Вы можете не ожидать перемен в погоде, — Рин хоть и говорила, тоже перебирала свою поклажу. — Мы торопились, двигаясь без длительного отдыха, поэтому столкнулись раньше необходимого. Помогло и то, что Вы тоже выдвинулись навстречу. Только остались совсем без сил. Садитесь, — вынув искомые предметы. Темари и Канкуро кучковались, выглядывая из ветвей мощного кустарника. Нохара поспешила привести их, подставляя к ним и их присевшей изможденной матери свою порцию еды. Свиное бенто с овощами больше пригодится женщине. А ей не привыкать перебиваться, не все миссии проходили строго в срок. Рин могла и перетерпеть, показав мальчикам Учиха, что им необязательно жертвовать. Их отряд вернется раньше, чем иссякнет вся провизия. Раньше заданного им плана.

***

— Да ты совсем на сносях! — причитания жены Сандайме гулко разносятся по госпиталю. Кушина и Цунаде, втискиваясь между движениями суетливой женщины, тоже пытались постановить итоги осмотра. — Ещё и третья беременность с такими нагрузками. Погляжу, в пути хотела родить, — Карура отмалчивалась. Она совершенно не знала этих куноичи. Диагностика проводилась приватно, и нагая женщина чувствовала себя максимально неуютно. Что ей было сказать? Что она чувствовала на чужой территории, прикрывшись добротой данного селения, все ещё чувствующая грозную тень? Замечания только больше заставляли съеживаться. Она сама прекрасно понимала риски. Жаркое и плавящее солнце вкупе с ледяными ночами, а после снега деревни. Моральное давление, воздействие мужа. Сплошные стресс-факторы, действующие на организм, имели пагубное воздействие и на плод. Карура ожидала и третьего тычка, но он пришёлся не на ее долю. — Всё это имеет значение. Но не планируете ли вы озвучить более глобальную проблему? — Кушина могла посмеяться с реакции Биваки и Цунаде, двух мастодонтов ирьениндзюцу. Однако они так зациклились на проблемах женских, что их ни каплю не смутили грубые начертания на теле будущей роженицы. — Только гляньте, какое зверство с ней сотворила верхушка Суны. Можете поверить мне на слово, хлипкость этой печати покажет себя без долгого ожидания. Узумаки не могла предположить, насколько скоро увидит подобие данной жестокости. Шиноби, не смыслящие в фуиндзюцу дальше слепой выгоды, ни за что не понять, как достичь равновесия. Оно тоньше любой материи и изящнее созданного природой тенкецу. Чтобы пленить хвостатого, надо или преклоняться Шинигами, или заставлять его трепетать. Иначе любая связка ключей связывание станет изуродованным подобием достойных барьера или клетки. — Печать совсем свежая, имеет влияние на репродуктивную функцию. Роды произошли бы раньше вопреки всем другим факторам. Какой срок назначили в Суне? — Март, — Карура выдохнул свой ответ, едва слышно и тяжело дыша. Хоть реакция и выглядела натужной, на деле она прониклась трепетом от мысли, как все разглядела эта Узумаки. Точно владела диковинным додзюцу. — Не март, — неуместно хихикнула Кушина, Минато бы понял, что это от нервов. Незнакомку же шутка могла напугать, и нужно было продолжить: — Роды пройдут зимой, вот-вот. Про раскрытие шейки матки расскажу уже не я. Но и так понятно, что времени осталось немного. Раз печать уже наложена, они ожидали демона. Им он нужен был как можно раньше. Сунагакуре замышляла новый военный этап? — В стране шли волнения. Я не смогу сказать большего, хотя мне очень хочется оказаться для вас полезной. Я попросту не была вовлечена в политику. Раса… Казекаге не посвящал меня в дела. Всё, чем я располагаю, этот ребёнок и Ичиби. Не понимаю, как я это позволила. Кушина чувствовала натягивающую её волну ненависти. Генезом служил биджу под её сердцем. Сама она испытывала полнейшее возмущение. И чувства эти при столкновении удивительно легко уживались. Впервые эмоции Кьюби были столь подходящими, и свое возникшее удивление Узумаки поспешила подавить. На истечении десятого месяца Кушина предвидит себя в схожей ситуации. План был не до конца завязан в голове, и ещё подлежит обсуждению с Минато и Сандайме. Предположительно её печать ослабнет, и у лиса появится лазейка. Путь предотвращения довольно прост. Что же касается Каруры, печать выжжется через её ткани на малыше. В процессе можно повлиять на рисунок, пока он свеж, и минимизировать влияние демона на психику ребёнка. — Хорошо, если что-то всплывёт, поделитесь с моим мужем, — Кушине хотелось заключить все недомолвки. — Нам нужно бы оставить тебя на стационаре, но в связи с особенностями личности нужно будет обеспечить жильём, охраной и ирьенином. Кто именно окажет тебе помощь при родах, ещё обсудим. Но я буду участвовать и поспособствую нормальному перенесению печати с чакрой биджу. — Я не могу просить о большем, — Карура медленно кивнула, не торопясь поднимать головы. Цунаде в процессе обсуждения не спешила покорно соглашаться с авторитетом коллеги, и тихая ругань раздавалась во время разговора и затишья. — Я не знаю, чего нам ждать от этой войны, но она ещё не завершена, — тихую реплику расслышали все женщины. Сейчас не было перемирия, и все ощущали беспокойство в предвкушении стратегии оппонента. Их мир был втянут в никому ненужную игру.