Песчаная защита

Тонкая вязь снежинок липнет к окну и расходится талой водой. Карура завороженно рассматривает вид, ратуя, что стекло не зашторено плотным слоем. — И как это мальчикам так дается гендзюцу? — тихий и ласковый голос едва можно расслышать, но Рин мгновенно реагирует, отвлекаясь от вида сонного лица сморенной Темари. Дети комочками уложились на кровати и умостились тесно, прижимаясь друг к другу, ресницы тревожно подрагивали. Вся картина твердила о том, как они по команде сорвутся с места и скроются прочь. Дверь остается не тронутой, не разрывая поволоки сна. Нохаре остается додумать, откуда взяты читаемые рефлесы. Оставив предположения, она может рассказать о том, что наверняка знакомо. — Как же, это фирменное наследие клана, — гордо улыбается куноичи, — Учиха удивительно способные. — И что, совсем нет исключений? — женщина дивится. Не бывает сплошь совершенства, так неверно. Даже видимый идеал оказывается полон непредвиденных минусов. Каруре это более чем известно: подающий надежды брат оказался слабее и не сумел усвоить наследственных техник. — Неуклюжие, бывает, медленнее схватывающие материал, но все же с крайне высоким потенциалом, — Каруре кажется, что речь о конкретном представителе, и она спешит озвучить догадку: — Неужели ты о себе? Ты ведь такая смышленая и выдержанная. Нохара улыбается, слегка вспыхнув смущением. Только гость их страны мог предположить, что обычная девушка могла принадлежать к древнему роду, заложившему фундамент Конохагакуре, таинственной и взросшей на крови бесконечных распрей. Она совсем простая. Может выполнять миссии, владеет дзюцу, дослужилась до ранга чунина — и это ли не великая честь? — Что Вы, Карура-сан, Учиха — элитные воины. А девушки со способностями крайне редки по генетическим особенностям... — Так странно, будь подобный разговор в Суне, это бы посчитали передачей особо важной информации, и все было до жути секретно, а мы обсуждаем. — Что с нас взять, через квартал дети играют в войны кланов и изображают дзюцу с точностью. Напряжение Каруры спадало слабо, цепкой хваткой держась у горла. Рин словно придерживала пальцами сетку проволоки, отодвигая пусть и самую малость, но позволяя захватить порцию воздуха. Физическое самочувствие оставляло желать лучшего из-за смены часового пояса и климата. На подоконнике то и дело сменялись стаканы с мятной водой. Детям оказалось проще, оба переносили перемены в крепком сне, мать им не завидовала, даже на краешке сознания. Забытье — меньшее, чего они заслуживали. В Рин крепнет странное чувство близости с семьей, нашедшей в Конохе свое укрытие. Перед тем, как ей дали задание, Нохара ознакомили с деталями происхождения последнего сына Казекаге. И только сухого факта, что он родится джиинчурики, ей было недостаточно, чтобы проникнуться симпатией. Рин чувствует себя уютно, хотя внутри неё целая буря недовольства. Внутри нее вскипают воды и разгораются огни. Сердце ее трепещет ненавистью и негодованием. В Рин не смолкает голос растревоженного Санби. И видя потерянную перед судебными виляниями женщину, не представляющую, чего ей теперь ждать, Рин показалось важным поделиться историей выживания. Жертвам важно знать о других жертвах. Карура повела Рин на кухню, начав представлять себе пленение девочки. Она рассказывала хладнокровно, словно видела со стороны, а не перенесла сама. Придвинула жареную курицу и рис, вспоминая, как голодала Рин при выполнении миссии, и пила настой трав, от тепла жидкости контраст становился все больше. Базы Кири не блистали удобствами, куноичи чужой деревни никто не спрашивал о комфорте, бросал и кидал, стискивал веревками и зажимал кляпом рот, затыкая крики, возникшие при внедрении биджу в тело. Карура по мере рассказа делала выводы: сейчас Рин прекрасно функционирует, нет последствий и болей, хотя очевидно фигурировало отвратительное наложение печатей — следовательно, в Конохе их исправили. Более того, все это основывалось на том, что Санби вырвался из ее тела и уничтожил шиноби. Карма их настигла за бесчинства. А вот к девочке примчался Йондайме. — У сенсея погиб ученик, после чего он придумал систему быстрого перемещения к объекту. Только благодаря тому, что он отреагировал на поданный знак, я и сумела выжить. Цунаде-сама сшивала меня по кускам, а Кушина-сан наколдовала с печатью, что она меня теперь совсем не тревожит. Карура дрогнувшей рукой прошлась по плечу Рин, глядя в смело глядевшие глаза, готовые и впредь бороться, как прежде. События совершенно не сломили ее. Ребенок, совсем ребенок, дивилась Карура, и пораженно наблюдала за тем, как эта бойкая девочка еще и принимается успокаивать и поддерживать: — Вам не стоит бояться, что сын будет джиинчурики. Я поддержу его. С Каруры спали одни из оков. Истории гласили, как несчастны джиинчурики и гонимы обществом. Изгои социума, проклятые концентрации силы. Каруре не давало покоя, как она обрекла собственного ребенка на ненависть. Пока она не начала видеть в лицах шиноби Конохи вполне счастливых людей, не обреченных на жалкое существование. Вполне был шанс на счастливую участь.