250 shades of black and white

Пустынную девчонку везут в энерго-кандалах, а для надежности еще скручивают и укладывают в прозрачный ящик. Наподобие тех, в которых доставляют на Супремаси припасы, только эта добыча живая. И она вертится, бьет босыми, обтрепанными пятками по стекловидному материалу, которому ничего от ее пинков не сделается, отчего-то напоминая Кайло раздавленную змею. Все еще пытающуюся уползти, пусть и с перебитым хребтом. Силы в ней — Кайло чувствует это, даже находясь на другом конце корабля, да что там, его, еще не успевшего сойти с трапа, только приземлившегося в этой помойке, уже тянет к могущественному источнику — хоть отбавляй, и она действительно редкостный трофей. Жаль, достанется не ему. Он даже подходит к ней, уже после погрузки гроба в отдельный отсек, пустой, как приказывал Сноук, чтобы Рэй никому мозги задурить не успела, и стучит пальцем по стеклу, привлекая внимание. Со стороны может показаться, что она спит, обманчиво-спокойная, тихая, но стоит его руке коснуться прозрачной поверхности, как ее глаза уже буравят его насквозь. Холоднее стекла, только желтые, и в них нет ничего кроме дикой ненависти. О, Рэй отличная притворщица. — Выпусти-и-и-и... — протяжно стонет она, точно ее сдавило со всех сторон, сжало в смертельные тиски. Вертит головой, задыхаясь, и пытается проломить окровавленными кандалами крышку гроба. Напрасно старается, этот ящик не просто так везли из самого Зиоста. — Пожалуйста... — шепчет, остановив бесплотные попытки вырваться наружу, Рэй, но даже жалкая просьба из ее уст звучит, как самое настоящее внушение. Хорошо, что у Кайло к такому трюку иммуннитет. Натерпелся достаточно от Сноука, и больше его таким не проведешь. Хотя даже сейчас его так и тянет вскрыть стеклянный гроб, выдернуть один за другим штыри, вытащить ее оттуда, маленькую смертельно-ядовитую змейку и позволить уползти обратно в свои пески. — Прости, — чтобы вернуть самообладание, Кайло приходится прикусить язык, и соленый вкус вкупе с обжигающей болью — наилучшее средство. — Со мной этот фокус не работает, малышка. Нам пора домой. Она и правда такая тонкая, маленькая, ему и до плеча не достанет, а злости хватит, чтобы разнести на кусочки пару планет. — Нет, — жалобно кривится она. Понимает, к чему все это, знает, о чем он. — Нет, пожалуйста... Я буду хорошо себя вести. Я буду такой тихой, что вы меня больше не найдете, только не отдавай меня ему. Была бы на то его, Кайло, воля... Отдал бы? Возможно, нет. Слишком уж хороша она сейчас, лежащая перед ним в своем хрустальном гробу, прекрасная в безумной ярости. Вся так и светится золотом смуглой кожи, переполненная Силой. За Рэй и головы не жалко. Но со Сноуком такое не прокатит. — Поспи, нам недолго. Отдохни, пока можешь, — в его голосе нет желчи или насмешки, но она колотится, точно в приступе. Смеется, а по щекам текут слезы. И ее жалобный вопль еще долго стоит у Кайло в ушах, даже когда он запирает за собой отсек и уходит на другой конец корабля, отдавая приказ ускориться. Стеклянный гроб трескается просто на глазах.

***

Для особенно важных беглянок вроде Рэй Сноук готовит такой же особенный прием. Сперва в мед-отсек, где ее — прямо в кандалах — обдирают словно молодое растение, срывая грязные тряпки. И ругающуюся, выплевывающую многоэтажные ругательства с упоминанием всего дроидского рода до десятого нейропроцессора, ногами цепляющуюся за все возможные поверхности, засовывают прямиком в освежитель. Горячий пар проходится по ее обнаженному телу, снимая грязь слой за слоем, а Кайло никак не может отвести глаз. В ее болезненной худобе — смуглая кожа, выпирающие крылья лопаток, втянувшийся живот, золотистая полоска волос внизу, между бедер — больше красоты, чем в зарождающемся мире. И дело не в Силе, что притягивает его, заставляя терять дыхание от восхищения, сама по себе Рэй — редкость. Неотшлифованный камень, из которого можно сотворить все, что угодно. Цельная, достаточно твердая, чтобы не рассыпаться в ладонях, но все же поддающаяся при должном усилии. Все еще не выбравшая свою сторону, хотя до этого, в этом можно не сомневаться, недолго осталось. Сноук умеет убеждать. Она знает, что Кайло смотрит без стеснения, так что переключается на него, осыпая ругательствами. На пальцах показывает, куда ему стоит засунуть свои бесстыжие глаза, пока ее с боем вытаскивают из освежителя и укладывают на медицинский стол. И когда один из дроидов приближается к Рэй, скользя металлической «рукой» по ее бедру и выше, чтобы продолжить тщательный осмотр и там, она внезапно резко выгибается. Отпинывает железяку в сторону с нечеловеческой силой. Жаль, она не сразу понимает, что поломка одного из дроидов ничего не изменит, даже не отсрочит унизительные пытки. И наконец они склоняются над ней — металлические монстры, состоящие из трубок, игл, питательных растворов и шипения, прижимая к поверхности стола и не давая даже трепыхнуться. И она снова стонет. А лицо красное от унижения. А затем ее, тихую, свернувшуюся калачиком, уносят. Переодеть. Раскрасить и вынести на самом красивом блюде. Сноук всегда знает, чего хочет.

***

И она ему нравится, о, конечно, нравится. Старый уродливый муун морщится, и складки на его поврежденном лице создают впечатление довольной гримасы. — Ближе, подойди ближе, дитя, — он разве что не причмокивает, а в золотых глазах уже загорается жадный огонь. Сноук не брезгует даже человечиной, если она достаточно хороша. А Рэй хороша, блестит, словно облитая золотом, только энерго-кандалы все портят. На голове, в распущенных волосах — так она еще моложе, невиннее — острозубцовая корона. На шее золотой обруч, подавляющий волю. Так что теперь ей некуда бежать. — Я видел тебя в своих снах, — его тонкие, костлявые пальцы цепко держат Рэй за щеки, поворачивая лицо то так, то эдак, любуясь. — Из тебя выйдет хорошая королева, в свое время, конечно. А она не может и двинуться с места, словно примерзла к нему. Все дело в ошейнике, для такого и цепи не надо, ментальная удавка сделает все сама, и от каждой мысли о побеге или убийстве все внутренности переворачивает. Кайло такой не носил, к чему ему это, Тьму он принял с благодарностью, когда та пришла, чтобы утолить его боль. И так хочется шепнуть Рэй на ухо — не надо, не сопротивляйся, так только хуже — но ему запрещено покидать свой пост. У подножия трона он обречен стеречь чужое сокровище. Опустив взгляд, но прекрасно наблюдая за происходящим в неверных отражениях блестящего пола. — Ну же, дитя, не робей, — Сноук морщится от удовольствия, закатывая глаза, когда берет ее за руку и укладывает маленькую ладонь на свое изувеченное лицо. — Все это теперь твое. Что она хочет сказать? Кайло видит, как двигаются ее губы, не издавая ни звука. Вся Рэй сейчас напоминает игрушку, пляшущую под ловкими прикосновениями хозяина, оживившего ту ради забавы. Красивую, подготовленную к первому раунду. — Я знал, что Сила твоя окрепнет в одиночестве, оставшись посередине, не приняв ни одну из сторон, но пора это изменить, дитя. Поднявшийся с трона Сноук выше ее в полтора раза, худая костлявая фигура, скривившаяся под тяжестью собственной немощи. И Рэй рядом с ним выглядит еще меньше, испуганнее. Она знает, к чему все идет, и даже делает слабые попытки возразить, дернуться, когда Сноук распускает ее одежды, ухватив за застежку. Ее пальцы дрожат, тщетно хватаясь за край скользящей по ногам робы, оставившей ее обнаженной. И она прекрасна, как прекрасна новорожденная звезда, собравшаяся из осколков, свернувшаяся в цельную оболочку, залитую золотым сиянием, исходящим от кожи. Алый свет тронного зала только придает смуглости легкий оттенок тревоги. Остальная вся застыла в глазах. Паника, кромешный страх, волна его раскатывается в стороны, накрывая Кайло с головой. Это будет недолго, хотелось бы ему утешить ее, но нет. Он знает, что все не так. Сноук любит все новое. Красивое.

***

Человеческое тело не предназначено для совокупления с муунами, слишком уж велика разница. Но Сноука это не останавливает, и он усаживает Рэй себе на колени, заставляя елозить по выпирающему через золоченый халат бугру. Он засовывает ей пальцы в рот, по одному, длинные, костлявые пальцы, так глубоко, как только она может принять их в себя, не задыхаясь. Двигает ими, имитируя толчки члена, который, скорее всего, вряд ли поместится внутри нее. То же понимает и Рэй. Она морщится, елозит еще сильнее, пытаясь высвободиться, мычит, но это только раззадоривает Сноука. О, он любит эту игру. То же было с другими девушками, доставленными ему с разных уголков галактики, но ни одна не выжила — Силы в них было недостаточно. Вытащив мокрые от слюны пальцы из ее рта, Сноук вытирает их о гладко-выбритое влагалище. Раздвигает складки и увлажняет клитор. Растирая быстро, жестко, заставляя Рэй вздрагивать от боли каждый раз. Все это Кайло видит и не может отвернуться. Ему и без того достаточно зыбких отражений, их смазанность, нереальность лишь слегка смягчает привычную жуть реальности. Так уже было, так будет снова, и не раз. Ты, главное, потерпи, умоляет ее про себя Кайло, хотя она вряд ли услышит его. От вида здоровенного члена, темного, увенчанного бугристой головкой, Рэй глухо вскрикивает, пугается и снова пытается сбежать. Раскидывает ноги, но ее не пускает ошейник, ухватывая горло в тиски, и ей приходится смириться. Принять неизбежное. Она все еще стонет, кричит, и Сноук позволяет ей делать это, насаживая ее тело на себя. Поддерживает за талию, не давая соскользнуть, и с каждым толчком он все глубже, раздирает ее изнутри. На пол отвратительно гулко шлепаются капли крови, и из смуглого живота выпирает, появляясь и исчезая, небольшой бугор. Это выглядит до того отвратительно и вместе с тем возбуждающе, что Кайло чувствует, как поднимается, крепнет его собственный член. Он хочет быть на его месте, он хочет Рэй, и, увы, не может получить ее. Глухих стонов, шлепков плоти о плоть, влажных, мягких, все больше, и в ушах стучит кровь, а по залу растекается волна возбуждения, смешавшаяся с грязью Тьмы. Сноук щедро делится ею со своим учеником, ему не жаль, и Кайло пропускает тот момент, когда на пол сыплются темные капли семени, а Рэй, сброшенная на пол, обмякшая, нелепо раскинувшая руки и ноги, задыхается от немого плача. — Я возьму тебя немного позже, — довольно откидывается на троне Сноук. — Ученик, ты можешь подойти. Встань. Он подзывает к себе Кайло, и тот идет, шатаясь, потому что все еще не может кончить, не взглянув на Рэй, наслаждение смешиваются с болью, и ноги дрожат. Свернувшаяся у ног своего нового хозяина она все еще сверкает золотом, светится изнутри, пусть и замаранная пятнами крови и семени. И корона, повисшая на ее волосах, все так же остра, напоминая осколки планет. — Смотри, как пробудить Тьму, Кайло. Постепенно, непрерывно и, главное, терпеливо. Позже, когда она научится любить меня, я дам тебе попробовать ее. Ты сделаешь ей... мне, — поправляется он, — настоящего наследника Первого Порядка. Сноук перебирает пальцами, и Сила подчиняется ему. Поднимает Рэй в воздух, подтаскивая ближе. Ей и хрустальный гроб не нужен, она и без него красивая.