Goretober 3. Протезы, ампутации
3 октября 2018 г., 16:01
Он не говорит, сам не скажет — прошу, найди меня, увидь меня, спаси меня, Лея.
Однорукий, одноглазый монстр.
Вместо левой кисти культя, прячущаяся под пустым рукавом. А глаз надежно укрыт, запрятан повязкой — никому знать нельзя, что он больше не надежда галактики.
Половина его, что досталась по крови, по фамилии, тянет к себе, в темноту. Отдаться на милость, отпустить Лею. Или может...
Нет! — вздрагивает он и, опустив изуродованное лицо, прячется за волосами. Он не поступит так с нею.
Коснуться ее все равно, что осквернить святыню. Глянуть на нее, тем самым проклятым, горящим золотом глазом — запятнать навеки своей уродливой любовью.
Быть с нею рядом нельзя, потому что золото под повязкой что живое, шевелится, невидимыми коготками скребет глазницу изнутри. И шепчет, зазывно шепчет — возьми ее, она ведь часть тебя. Верни себе, присвой. Сотней невидимых цепей опутай и прикуй. Возьми ее, Люк.
— Люк?
Ее голос как песня, тоскливая, гулкая. Звенит в горле вместе с вздохом, прячется у самого сердца. Нежная, сладкая, обращенная к нему — Лю-ю-ю-юк.
Позовет ли его снова, когда увидит другим? Рассеченным пополам Тьмой и Светом, обескровленным войной внутри. Вскрикнет в ужасе, убежит?
Или, может, сама станет на колени у его ног, шею подставит, на, бери, ломай, ведь ты уже часть меня с начала начал. Только не уходи.
Нет.
Он молчит. Баюкает культю, жмурит золотой глаз и стискивает язык меж зубов.
Никогда не скажет — прости, но я теперь такой же, как и он.
