250 shades of black and white

Когда часы пробили пять утра, Хакс вздохнул и с облегчением откинулся в кресле, растирая натруженные глаза. Еще бы — написать около сотни контрактов, идеальным почерком, чернильным пером, которое периодически начинало подтекать... Ну, в общем, так себе занятие. Но он действительно любил свою работу — пытки, издевательства, самый настоящий рай для садиста — так что не стал бы жаловаться, даже если б Верховный Сатана-Сноук перевел его в отдел с котлами. Там дел тоже было невпроворот, и требовалось больше грубой силы, чем мастерства письма и внимательности — это тут, пропустишь букву, сделаешь одну крошечную помарочку, и все, душа свободна. И даже спасибо тебе не скажет за отдых на курорте, целебный серный воздух и горячие источники лавы. Черта с два. Ноче-день прошел довольно плодотворно, и, кажется, в следующем месяце он не только выйдет на звание лучшего работника Ада с очередным портретом в рамочке на стене почетных трудяг, но и прибавку получит приличную, чтобы закончить отделку собственной виллы на Коците. Главное, чтобы его новый план увидел Сноук. А пока что... Он прошелся ладонью по волосам, заново зажигая огонь, затанцевавший в рыжих прядях, поправил воротничок — острые уголки были сейчас в моде, а еще они делали его лицо более опасным — и нажал на кнопку. — Митака? — коммутатор пискнул, соединяя его с Дофельдом. Это в прошлые столетия вызывать мелких демонов приходилось с помощью пентаклей, даже сиди они в соседних застенках, погребенные кучей контрактов, которые скреплялись с помощью особенных костяных скрепочек. А потом у них появился Хакс. И телевидение. И новое видение пыток, и даже особенные членские билеты, не требовавшие списка прегрешений всякому входящему — покажи золотую карту, и тебя никто не спросит, будь ты хоть сам апостол Люк, решивший погреть свои старые кости в лавовых источниках. Ну и не забывайте про ежемесячные балы, в честь ежемесячного дня рождения Сноука — старикан в последнее время совсем сдал, наверное, боялся не дожить до десятитысячелетия, так что наверстывал упущенное в ускоренном темпе. — Что будет угодно, архидемон Хакс? — Митака был трусливым, жалким подобием настоящего демона, а еще всегда лебезил и переходил на какой-то доисторический акцент, вызывавший у Хакса головную боль — нет, серьезно, четыре тысячи лет, а он нес всякую пургу. И переучить никак. Стоило только глянуть на него, как Дофельд начинал заикаться и бледнеть-краснеть-зеленеть-снова бледнеть. И так по кругу. Единственным плюсом была, конечно же, его исполнительность. Не каждый был готов сидеть над контрактами днями и ночами, сшивая кожаные страницы собственными волосами. Ну а что — сильнейшая по силе вещь обязана была содержать в себе частичку человека и демона, а своей кровью Хакс жертвовать и не собирался. Не тот уровень однако. — Так, Митака... — дальнейшие действия требовали некоторой подготовки. — Поднос с сахарными черепками, чашку огненного кофе, не забудь щепотку перца. Щепотку, а не на глаз! И... — Хакс постучал по подбородку пальцем. — Цветы. Что-нибудь попроще. Никаких черных роз, как в прошлый раз, — и самое важное. — И пленную из камеры 4625-РТ. Ко мне, на допрос. — Но... — робко протянул Митака. Ну да, резон в его невысказанных словах был. Допросы предлагалось проводить в отдельных помещениях, со всеми удобствами, причем демонессы имели право пытать только женщин, никакого сексизма, Ад нынче топил за равноправие, как гласила новая вывеска над Вратами — Оставь печали всяк сюда входящий. И печали, и неудобства, и стеснения. Ну и к тому же во время прошлого допроса Хакс так разошелся, что чуть не разгромил кабинет. Драгоценные редкие свитки пожгло так, что потом пришлось носить на поклон Сноуку — только тот знал, что в них было написано, поэтому мог хоть что-то рассказать. — Никаких но! — сегодняшний ноче-день прошел идеально, так почему бы не расслабиться после него. — Веди ее. Заблокируешь входной портал и предупредишь остальных, что я буду недоступен часа полтора. — Повинуюсь вашей воле, архидемон Хакс, — загундосил в коммутатор Митака и пропал. Так, времени у него было достаточно, чтобы подготовиться к пыткам. Хакс еще раз поправил воротник и полез в верхний ящик стола за алыми кожаными перчатками. Как и весь его костюм — как удачно, что в этом году к ним присоединились оба модельера, что Стефано, что Доменико — они, выкроенные из человеческой кожи, окрашенные венозной кровью, придавали облику нотку опасности и аристократизма. Просто идеально.

***

Пленная из камеры 4625-РТ была его головной болью. Особенным сортом этой самой боли, напоминающей блуждающую мигрень, но Хакс справлялся с нею особенным способом. И сейчас она, дико озираясь по сторонам, стояла перед ним, отделенная разве что столом. Каменная дверь захлопнулась намертво, отрезая ей выход. Грязно-серый комбинезон, дурацкая шапка на темных, криво выстриженных волосах, круглое лицо и самый яростный, горящий ненавистью взгляд черных глаз. — Что тебе от меня надо? — она вскинула подбородок и скрестила руки на груди, готовясь нападать, а не защищаться. Вот это дух — вот за что ее так любил Хакс. Роуз не могли сломить даже ежедневные пытки, она была не камнем, что треснул бы под его когтями, а лавой — живой, бурлящей огненной смесью. — Я не отдамся тебе, демон! — в страстном порыве она подалась вперед. — Ты не получишь ни мое тело, ни душу! Ни за что! — вышло достаточно пафосно, и Хакс всем телом почувствовал нахлынувшее возбуждение. Роуз было как до луны до прекраснейших архидемониц Ада, но в тех жила другая жажда: убивать, разрушать, деньги, шмотки и вот это все. Одна так и сказала Хаксу на свидании, что даст только, если он разрушит планету. Больше он так никогда не ошибался и тщательно проверял всех, с кем ему хотелось переспать, а планету было все же жалко. А Роуз была чистой. Праведной. Настоящей жертвой. — Это мы еще посмотрим, — он медленно пошевелил пальцами в перчатках, разминая их — в основном для эффектности, а так перчатки были достаточно разношены и комфортны — и встал. — Ты же понимаешь, смертная. Я беру все, что хочу. Это фразочку он подцепил у Кайло, и на его взгляд она сейчас была как никогда кстати. Роуз задрожала и глаза ее превратились в две острые иглы, готовые поразить его насквозь. — Никогда, слышишь?! — она оглянулась по сторонам снова и нашла то, что искала. Меч на стене блестел ржавыми потеками. Великое оружие из древности, закаленное в святом огне, обрызганное церковной водой, натертое их же свечками — в общем, самое настоящее фулл-комбо, вот почему Хакс вывесил его тут. Как напоминание, что он тоже ничтожен перед силами свыше. Роуз кинулась влево, туда же метнулся Хакс и успел. Успел-таки перехватить ее за мгновение до того, как ее рука коснулась рукояти меча. Он вонзал когти, прорвавшие кончики перчаток, в ее запястье, пока она не прекратила сопротивляться, и подхватил за талию. Маленькая, идеальная — он понес ее к столу, заполненному контрактами, и усадил поверх, вклиниваясь бедрами между ее колен. Ему нравилось то, что она не боялась его. Дрожала, но не от страха, от напряжения. Словно натянутая струна, Роуз была готова накинуться на него даже с голыми руками. — Я не... — она не успела договорить. Он прижался ртом к ее рту, замкнув поцелуем, властным и горячим — влитое огненное кофе уже начинало действовать, и Хакс сейчас был подобен вулкану, готовому взорваться в любой момент. — Ты не отдашь мне себя добровольно. Я знаю это, — он прикусил ее губу, а затем зализал, наслаждаясь ноткой дымной крови. — Я возьму все сам. Вот за что он любил эти комбинезоны, так за то, что они стоили копейки. И шили их пленники с Пятого круга, забесплатно, потому что надо же было их как-то пытать. И легко рвались. Под когтями ткань треснула в момент, обнажив гладкое смуглое тело, и осыпалась трухой под ноги. О плоть, кости, кровь! Хакс сладострастно вздохнул и прижался лицом к ее груди — Роуз пахла дымом, пахла кострами, пахла смертью. Он лизнул один сосок, затем другой, наблюдая за тем, как она сопротивляется желанию. Ее пальцы стиснулись в кулаки. А рот сомкнулся в изломанную линию. — Не надо, — Хакс опустился ниже и покрыл поцелуями ее живот, пупок и наконец устроился между широко расставленных бедер. Роуз застонала, а он продолжил истязать ее языком. Его огненные волосы жгли ее кожу, но нотка боли добавляла особенную прелесть этому священнодейству. В Аду нынче в моде были другие пытки. — Умоляй меня, — прошептал он, когда она была уже вся алая, влажная и горящая от желания. — Умоляй, и я возьму только твое тело. И пощажу душу. Она откинулась на локтях и спрятала лицо за волосами. Ее резкое рваное дыхание было музыкой в его ушах. — Да... Да! Я сдаюсь, демон... — Роуз застонала снова. — Пожалуйста... — Скажи это, — он лизнул ее клитор огненным языком, и она дернулась от острой боли, сплавленной с наслаждением. — Скажи! — Прошу тебя... — ее мягкие округлые колени стиснули его шею до хруста. И замок из ступней опустился на лопатки. Сейчас она была его пленницей, висельником на кресте — и Хакс мечтательно вздохнул. Это следовало добавить в буклет. Идеальное описание. — Возьми меня! — прервала его Роуз. Он не мешкал, его собственное тело пылало, желая только одного — подмять ее под себя, взять, подчинить всецело. Он рывком поднялся с колен и перевернул ее, уложив голым животом на столешницу. Маленькие ноги беспомощно свисали, не доставая до пола, а руки цеплялись за другой край стола, чтобы не упасть. Она была идеальной в этот момент — от округлой задницы, на которой идеально будут смотреться отпечатки ладоней. От поясницы с такими прекрасными ямочками, от лопаток, распростертых под кожей словно ангельские крылья, от кончиков волос, черной игольной волной раскинувшихся по бумагам и до розовых пяточек. И она принадлежала ему. Возможно он слишком торопился, расстегивая ширинку, но огонь внутри пылал с утроенной силой. — О да... — он наклонился над нею сзади, вжимаясь всем телом, и двинул бедрами даже излишне жестко, что она вскрикнула. Ей было больно, ей было хорошо. — Пожалуйста... — Роуз стенала под его поцелуями, жадными прикосновениями, на его члене. — Пожалуйста, не надо... Не надо... И чтобы заткнуть ее, он наклонился еще, закрывая ладонью рот. — Тише, тише, Роуз, нас никто не услышит. Никто не придет спасти тебя. Никто, — Хакс чувствовал не только ее желание, подстегнутое словами, но и собственное. — Здесь только я и... — он толкнулся в нее и, пытаясь вцепиться в волосы, чтобы оттянуть ее голову назад, сбил с них шапку. Та сползла, обнажив крошечные острые рожки, чуть загнутые назад. Хакс вцепился в них, и Роуз закричала — это было ее слабое местечко, и она никогда не могла сопротивляться этому. — Пожалуйстапожалуйста, ахххх! — она содрогнулась, и он последовал следом за нею, обезумевая от спазмов. Теперь главное было не упасть, потому что ноги не держали. Хакс кое-как отстранился от Роуз, все еще слабо стонущей, безвольной, украшавшей его рабочий стол, и сел рядом с ее бедром, погладив его кончиком когтя. — Прости. Она зашевелилась и безмятежно вздохнула. — Ну... в следующий раз я эту шапку пришью. Или поиграем уже в Императрицу, наказывающую своего раба. — Ага, — Хакс протянул руку и ухватился за сигарету, поднес ее к волосам, поджигая, и затянулся. — Мне как раз хлыст должны привезти особенный. Сказали из самого Рая, представляешь, как будет больно... — он мечтательно выдохнул клуб дыма. — Будет охрененно, — поправила его Роуз и перехватила сигарету. — Но нам придется перебраться куда-нибудь в другое место. А то мы тут все сломаем. А я, знаешь ли, на бесконечную починку не напрашивалась. У меня отпуск вообще-то. Она лежала и курила, отбирая клубы дыма из его рта, и это было так романтично, так... прекрасно. А потом поморщилась и села. — Ауч! — Роуз оглянулась назад, среди бумаг, на небольшом возвышении накалился, лихорадочно моргая, коммутатор. — Ты что, его не выключил?! — Нет, я... я сказал, чтобы... — кто еще мог домогаться его в такое время, разве что... — О нет! О черт бы его побрал, только не Сноук! Да! — он рявнул, нажав на кнопку. Голос Митаки был сумбурнее обычного. И даже не из-за тона, с каким Хакс собирался его отчитать. — Там, ваше архидемоническое Астаротство... У нас тут несанкционированное проникновение. — Кто?! — его еще ноги не держали, да и вообще, неужто не было других демонов, чтобы найти и покарать, выставив пинком за Врата. — Так это... — Митака сглотнул и осип. — Ну это... она. Опять она. — Твою мать! Я сейчас, подожди меня, Роуз. Пожалуйста... — Хакс знал, о чем это говорил Дофельд. Поэтому принялся лихорадочно заправлять член в брюки и застегивать ширинку. Репутация Ада держалась сейчас просто на волоске.

***

Он сразу заметил ее. Высокая тонкая девушка под белыми крыльями, с туристическим посохом в одной руке, биноклем в другой, здоровенным рюкзаком за спиной, надрывалась на весь, наверное, Первый уровень Ада. — Бен! — ее голос легко ходил по здоровенному залу, выполненному в виде церковного нефа — Хакс не зря предложил именно этот концепт, потому что люди плохо воспринимали незнакомое, так что лавовые источники предлагалось показывать уже попозже, после оформления абонемента. — Где ты, Бен Соло!!! Хакс, раскрыв крылья, скользнул между слоями пустоты, оказываясь рядом с Рей. Она поморщилась, глядя на него. Но промолчала. Наверное, обидное что-то хотела сказать. Конечно, обидное. Он ведь ее планету тогда спалил нафиг ради перепихона. — Слушай, Рей, давай ты... — в первый раз они решили, что романтику надо спасать, и выдали ей треклятого Кайло на руки. Во второй раз они связали его и выдали ей снова. Под расписку. В третий — выпихнули этого мерзавца под зад, велев разобраться со своей девушкой и не позорить Ад подобным безобразием. — Где он? — Рей вести переговоры не желала. — Где этот засранец!!! — ее голос дрогнул, набрав силу, и прокатился по залу снова. Стекла затряслись, пара лопнула, осыпавшись цветными осколками под ноги. Ай-яй, муранское стекло! Ну что за безобразие. Хакс стиснул руки в кулаки, памятуя, что ему-то срываться при гостях — а их было в зале ожидания больше трех десятков — нельзя. Они еще с ним потом контракты заключать будут, а плохая репутация такая штука, что не отмоешься потом, даже если хоть раз рявкнул на женщину. Сексизм и все дела! — Я тебя спрашиваю... где этот... где чертов Бен, вы снова его прячете, да? Он же обещал... — Рей внезапно бросила палку на пол и сама села, сгорбившись. Крылья обвисли, на лице была чистейшая обида. — Он сказал, что больше так не будет. Что он попытается. Попытается исправиться. Ну хоть... на вот такую капельку, — и она показала пальцами на сколько Кайло там пытался стать лучше. Не намного. Мда. — А потом опять, — Рей всплеснула руками. — Я не знаю, что с ним делать, Хакс. Просто не знаю. Хакс сел рядом. — Ну, он просто такой. — Мудак. — Мудак, — поддакнул ей Хакс. О-о-о, вот с этим он был полностью согласен. — Но ты не можешь ожидать от архидемона, что он возьмет и внезапно станет хорошим. Это нереально, Рей. Ты же сама понимаешь, ну. — Но... — она состроила печальную гримаску. — Ты же нормальный. Хакс чуть не подавился кашлем. — Нет, я не такой. — Да, такой! — горячо закивала Рей. — Роуз с тобой очень повезло. Мы, правда, сначала думали, что вы перебьете друг друга, а потом... — Поверь, — Хакс покачал головой, и огненные пряди тут же полезли в глаза. Черт, забыл причесаться, теперь топорщиться будут. — Я не нормальный. У меня вообще ОКР, и я сноб. Но... нельзя быть нормальным вот тут, в Аду. Да и ты пойми, если у тебя дедушка был Верховным Сатаной, а родители как назло какие-то там ангелы... Это сложно. Для Кайло, не для меня, — начал он еще почему-то оправдываться. — Вот я бы вообще не парился, но... ему некомфортно быть там. И одиноко тут без тебя, — черт, ну надо же, он говорил, как самый настоящий психолог. Не открыть ли отдельный корпус для выслушивания чужих проблем? А что, в Аду всем рады, всем дадут выговориться. — И что мне теперь делать? — пригорюнившаяся Рей выглядела такой милой, что ее хотелось обнять. Совсем как Роуз, когда та сначала чуть не откусила ему пальцы, а затем призналась, что, наверное, не хочет назад. Совсем не хочет. — Ну... — связывать они Кайло уже пробовали. Телепортировали, закрывали перед его носом Врата, и тогда он бесчинствовал в Лимбе, за что Ад получил целую тонну отрицательных отзывов в приложении. Кайло был слегка того, свободолюбивым, помешанным на власти, а еще очень собственником. — А знаешь, мне кажется, я придумал. — Ну? — Рей подняла на него глаза с надеждой. — У вас там есть этот... Архангел-кудряшка, да? Бесноватый такой, летун. Ты вот бери свою палку и сходи с ним на свидание. И поверь мне, Кайло через полчаса уже будет там. Порвет его за тебя на тряпки. В пыль разотрет от любви, он же такой. Вот. — О-о-о, — Рей закивала. А план был хорош. Так хорош! Она поднялась на ноги и, отряхнувшись, поправила рюкзак. — И вот еще что... — Хакс понятия не имел, откуда она свалилась, потому что основные ходы в Ад они основательно так задраили, и Рей знали в лицо абсолютно на всех пропускных пунктах. — Давай-ка я тебя слегка провожу. А потом он это место тщательно осквернит и запечатает собственной кровью так, что ни один ангел не сунется. И табличку повесит — Скайуокеров больше не пускать! — Ну хорошо, — Рей прилично так повеселела, воспряла духом, и ее крылья свободно парили над головой, щекоча огненную копну Хакса. — Знаешь, ты все-таки очень хороший, — она глянула себе под ноги. — Может, давай я поправлю витражи обратно? — О нет! Я сам, — Хакс знал, что справится со всем на свете. Добудет себе рамочку лучшего сотрудника года, подсидит Сноука, чтобы стать новым Верховным Сатаной, выдрессирует наконец Митаку или на крайняк отправит его на курсы нормальной речи. Только вот со Скайуокерами ему никогда и ни за что не справиться. — Я сам. Под подошвой ботинка захрустело стекло.