250 shades of black and white

— Хороший, хороший... — ходила Рей кругом раненого мужчины, предусмотрительно связанного по рукам и ногам и с кляпом во рту. Хотя вряд ли бы он стал кричать или звать на помощь. Было бы кого звать, пустыня на сотни миль кругом. Пустыня налево, зыбучая долина направо, и только позади в жаркой дымке плыли остроконечные зубцы остовов кораблей. Когда-то летали, а потом упали и зарылись в песок, и там себе тихо тлеют. Но красиво же выглядят, словно там вдалеке мир другой. Не такой скучный, монотонный, от рассвета до заката в железяках копайся, а ночью спи, и так день за днем, месяц за месяцем, год за годом... А этот вот... Рей глянула на него снова. Он покоился в прочной сетке, и острые лезвия искромсали его сапоги, изодрали штаны, вспороли так, что сквозь черную ткань виднелись белые ноги. Молочно-белая кожа, какой Рей на Нииме отродясь не видала. Сглотнув набежавшую слюну, она вздохнула и провела по его бедру, старательно нажимая обломанным ногтем. Набухшая царапина была такой яркой, кроваво-красной. А что, вспомнились ей слова Платта, кровь тоже водица, понадобится, и ею захочешь напиться. Рей от жажды не страдала, только вот прикончила целую четверть черпачка — не на что жаловаться в самом деле — но почему-то слюны набежало полный рот. Она не удержалась и погладила снова, ведя подушечками пальцев вверх, вдоль длинной прорехи, украсившей его одежду, и черные волоски защекотались. Чудно. Весь он был чудной. На заставе такого не найдешь, даже за целый бурдюк, полный хорошей воды, не тех помоев, что Платт щедро наливал в кружки посетителям кантины, а заодно и хаппаборам на водопое, а той, что била ключом из земли далеко отсюда, возле сарлачьих пустошей. Нормальный мусорщик туда ни за что не сунется, если жизнь дорога. А Рей однажды интересно стало, какая она, эта вода. Вода как вода, кровью отдавала, когда она в ней отмывала покромсанную зубами сарлакка лодыжку, до сих пор шрам остался, вон вьется по ноге, узловатой веревкой. А может... Рей вздохнула и присела рядом, начав распутывать сетку с края. Аккуратно, осторожненько, чтобы не потревожить ее чужака. Он был ее, и все же не хотелось, чтобы лезвиями ему снова что-нибудь перерезало. А может, за такого и корабль дадут. Тот, что у кантины Платта стоял. Рей бы села в него и умчала куда подальше из этих песков. В мир, где воды полно, где ею можно спокойно мыться, не жалея лишней пригоршни. А песка не надо. Пусть будут камни, обычные серые, гладкие. Кажется, ее вибро-нож задел его, и чужак глухо завыл, ворочаясь в сетях. Лезвия зазвенели и впились в его плоть еще сильнее, а остановить было не как. Немного побегав кругом, шикая и уговаривая его, Рей раздраженно цокнула языком и ухватилась поудобнее за посох. Удар — и чужак безвольно вытянулся снова, а по его лбу потекла тонкая струйка. — Ну прости, — скуксилась Рей. — Сам виноват. Не мог же спокойно полежать, нет? Слюны в глотке стало столько, будто она в себя дневную порцию влила. И еще немножко сверху. — Я тебя отпущу, — пообещала она его бесчувственному телу. — Обязательно, слышишь? Корабль? Ну корабль она, положим, даже за вещички его сможет выторговать, если правильно с Платтом договориться. За бластер он ей только сесть в кресло пилота даст. Но вот меч этот... Рей коснулась рукояти, сжала ее и подняла, примеряясь. Хорошее оружие, сбалансированное, осталось только понять, как вызвать шипящее лезвие, она такие уже как-то видела — чистая редкость для наемников. И то, там были кинжальчики какие-то. А тут меч. Рукоять она отложила в сторону, к остальным интересным штукам — в такой маске, как у чужака, можно было, наверное, даже в открытый космос выходить, — свернула разрезанную сеть, звенящую на все лезвия, и присела рядом с чужаком. Здоровенный, не жирный как Платт и его дружки, нет. Мышцы, сплошные мышцы, и Рей, расстегнув его изодранную тунику, запустила руку под ткань. — Отпущу, ага, — снова повторила она и вытянулась рядом, коснулась жестких кудрявых волос, играясь, путая в них пальцы. А потом потянулась к молочно-белому лбу и робко слизнула эту манящую красным каплю. И еще и еще, пока во рту не стало совсем солоно и вкусно. — Вот завтра и... — Рей не договорила и уткнулась ему под мышку, обнимая за закаменевшие от судороги плечи. Как очнется, она его развяжет. Да, развяжет же, куда ж деваться. Наверное. Нет.