250 shades of black and white

Он выдыхает, позволяя кислому, застоявшемуся воздуху покинуть легкие, и закрывает глаза. Когда их становится так много, что забываешь первую цифру в четырехзначном числе, поневоле начинаешь чувствовать их. Это не простая охота, это не внимательность, помноженная на обостренные чувства, не телепатия, нет. Это самый обычный симбиоз. Они уже здесь, внутри, они живут в нем, и все в предвосхищении нового гостя. Кайло знает, что она еще тут. Ей некуда бежать, эти блоки были спроектированы еще до Великого Переселения, когда не нужно было прятаться, защищая собственную жизнь. Маленькая — действительно еще совсем маленькая, совсем юная, свежая, чистая — девочка где-то здесь, и он касается визора, отключая связь. — Эй, — он шепчет в темноту, стягивая зубами перчатку с руки. Воздух жжется от прикосновения к незащищенной коже. Забавно, она ведь дышит этим каждый день, ее тело смогло свыкнуться, а его уже нет. Ему — и Кайло разминает пальцы — назад не вернуться. — Я знаю, что ты здесь, малышка. Ты уже проиграла. Выходи. Что-то шевелится в дальнем углу, будто маленькая мышь или насекомое. И Кайло направляется туда, расставив руки словно собираясь обнять ее. — Сдохни, ублюдок! — она действительно маленькая, тощая, а воняет от нее еще хуже, чем от помойки. — Чтоб тебя, выродок! — она пинается, лягается, даже кусает его за пальцы, а еще загоняет тонкое лезвие вибро-ножа под ребро. Нож гудит, с трудом справившись с кевларовой броней, но дальше идет как по маслу, и от боли некуда деваться. — Так тебе! — она успевает снова выругаться, пытается укусить его за шею, приникнув так близко, словно они действительно обниматься вздумали, но Кайло давит ей на кадык, позабыв о ноже в боку. С этим разберется позже, а пока он слушает, как она хрипит и стонет, взбрыкивает в последний раз, обмякая у него в объятиях. Грязная вонючая маленькая девочка. Настоящая. Ему повезло. — Все хорошо, малышка. Все будет хорошо, поверь. Я позабочусь о тебе. Все будет... — он машинально сдавливает еще пару секунд, пока не вспоминает, насколько хрупко тело ребенка, спохватывается, и теперь держит ее куда более аккуратно. -... хорошо. Теперь нужно придумать, как вывезти ее отсюда, не попадаясь на глаза Сноуковым стражам. Они, конечно, те еще идиоты, но не слепые. Да и Верховный с него потом шкуру живьем спустит, если поймет, что его ученик увел добычу прямо из-под носа. — Иди-ка сюда, — сейчас, когда она спит, то кажется легче перышка. И совсем безобидная. Правда, воняет все равно ужасно. Кажется, тут даже парой часов в освежителе не обойтись. На ощупь он проводит по ее лицу, ожидая найти хотя бы пару опухолей — для него это безвредно, но с удивлением чувствует только гладкую теплую кожу. Удивительно, мало того, что маленькая, так еще и не зараженная. Это практически джек-пот. — А теперь пойдем домой. Кайло закутывает ее в плащ, уже прикидывая, поместится ли она в пластогене и не задохнется ли, если придется останавливаться по пути к кару, но кажется, удача сегодня на его стороне. В глубине здания, где-то на их этаже слышатся пульсирующие звуки бластерных выстрелов и крики. Среди них один испуганный — он явно не принадлежит преторианцу. — Рей! Рей, ты где? Беги отсюда, слышишь?!!! Кажется, они нашли того, кто прятал девочку. Что ж, Сноуку тоже не придется голодать. Кайло забрасывает свою добычу — Рей — на плечо, стискивая зубы от новой боли, вгрызающейся в бок. Стаскивает с головы визор, позволяя ему упасть под ноги, а затем давит сапогом, слыша мелкий хруст. Вот теперь все. Красные защитные костюмы мельтешат вдали, давая ему возможность проскользнуть мимо, даже не останавливаясь на секунду. Уже внутри, в каре, укладывая ее в пластоген, Кайло снова замечает, что под слоем грязи на ее смуглом от солнца лице нет ни одной пустулы, ни даже прыщика. Она почти такая же, как и все жители Корусанта, разве что не успела слегка подшлифовать свою внешность по последней моде, но в остальном... Она нормальная. И это просто чудо. — Видишь, — он проводит пальцем по ее щеке, и теплая кожа мягко пружинит. — Все хорошо. Спи, — насладившись прикосновениями, Кайло укладывает последний пласт на ее лицо, и тот начинает дрожать, обволакивая и принимая новую форму. Теперь можно ехать. Кайло садится рядом, отыскивая ящичек с бакта-пластырем, а кар поднимается в воздух, направляясь обратно под защитный купол Корусанта. Голоса в голове — или это его мысли — бессвязно шумят от волнения.

***

Теперь она чистая — чище нее теперь разве что только сам Сноук, поддерживающий свое многовековое существование за счет Переселенцев, и Кайло перестает ходить кругами вокруг бакта-капсулы, нервически покусывая губу. Зеленая жижа, обволакивающая тело Рей, не скрывает ее возраста — все же она не девочка, не ребенок, как он надеялся. Ей больше, может, пятнадцать, шестнадцать — но от голода она, видимо, просто перестала расти, так и оставшись маленькой и хрупкой. Великая смерть, он может сломать ей пальцы, просто сдавив их в рукопожатии. Или что-нибудь похуже сделать. — Мы можем приступать к процедуре? — от разглядывания его отвлекают меддроиды, нетерпеливо попискивающие в ожидании работы. — Магистр Рен? — Да, — Кайло отступает назад, но не может оторвать глаз, когда их гибкие щупы начинают скользить по обнаженному телу. — Подготовьте ее к Переселению. Хотя... — после у него больше не будет возможности сделать то, чего ему так хочется, а забавляться с пустыми оболочками ему надоело. — Нет. Я передумал. Сначала я хочу поговорить с нею. Выведите ее из комы и доставьте в камеру 3F. — Сейчас? — они так старались не навредить ее организму, измученному истощением, а теперь нужно будить ее, чтобы после опять погружать в вечный сон. — Да. Сейчас, — Кайло смотрит на свою руку — белая кожа сухая, вся в мелких морщинках, но скоро все будет хорошо. Пару часов ничего не испортят.

***

— Привет, малышка, — он даже успевает залатать дырку в боку и переодеться к ее пробуждению и сейчас внимательно следит за тем, как она следит за ним, явно собираясь давать деру, как только Кайло отвернется. К сожалению, невидимые стены ее никуда не пустят. Нет, они отлично видны, но только жителям Корусанта, обзавёдшимися глазными имплантами последнего поколения. А для маленькой девочки, выросшей, судя по всему на Джаккуанских Пустошах, это все почти что магия. — Чувствуешь себя получше? — он подходит еще ближе и усаживается в кресло, вспучившееся мягкой обивкой и подстраивающееся под его тело. — Я беспокоился о тебе. Ты плохо питалась, мои дроиды боялись, что не смогут тебя поднять, но... как видишь, ты здесь и я здесь, и все получилось. — Ты... — она вспыхивает словно пламя, танцующее на кончике вибро-ножа. — Ты чудовище. Монстр! Я не дам тебе... — несмотря на то, что человеческие зубы и ногти не сильно подходят для убийства себе подобных, она все же старается навредить себе. Подхватывается на ноги, переступая обнаженными ступнями по холодным плитам, рвется вперед, натыкаясь на это самое стекло. И бьется снова и снова, пока у нее не начинает кровить нос. Да уж. Отвратительное зрелище. — Хватит, Рей, — вздыхает Кайло, и она отшатывается, разглядывая его через запачканное красными потеками стекло. — Откуда ты... Откуда ты знаешь мое имя? — Я знаю. Хочешь знать мое? — Нет! — выплевывает она с ненавистью. — Кайло. — Рен? — может, она и не встречала его воочию, но знает. Знает, кто он такой. Какой он. И сколько голосов у него в голове. Очень много — если быть точным. Он и сам уже сбился со счета. — Ты... — Рей смотрит на свою камеру, пытаясь найти хоть что-то, чем можно убить себя. Но это же 3F — небольшой куб, состоящий из яркой, слепящей пустоты и невидимых стен. И одна маленькая обнаженная девушка внутри. — Я хотел поговорить до... Переселения. Мне просто... — он все еще пытается быть вежливым. Серьезно, с голосами внутри нужно уметь договариваться. — Да пошел ты! Ублюдок. Я лучше задушусь... — ее пальцы обхватывают горло и давят, но силы маловато. — Нет, не задушишься. И не подавишься откушенным языком, или... что еще ты там уже себе придумала. Коснись, — и Кайло заводит руку назад, проводя по выемке под затылком. — Чувствуешь шов? Она понимает, о чем он, и снова кидается на стекло, с бешенством в глазах. — Сядь! — этому приказу она сопротивляться не может. — Успокойся, — он никогда не переступает эту грань, в конце концов, ему не нужна еще одна послушная кукла, у него таких целый подвал. — Давай поговорим. — Нет. — Да, Рей. Мы поговорим. Мило побеседуем. И ты мило ответишь на все мои вопросы. Ругательство, вертящееся на ее языке, пропадает, а лицо меняется, становясь чуточку более открытым. — Вот так. Хорошо. Откуда ты? В ее глазах мелькает искра ненависти, но ее гасит ампула с токсином, зашитая под кожу. — Я не скажу тебе о Сопротивлении. — Не говори. Это мне сейчас не так важно. Так откуда ты? — Джакку. — У тебя нет опухолей. Как так вышло? Нельзя находиться рядом с источником радиации и выглядеть вот так, — Кайло взмахивает ладонью, и стена между ними тает. — Я... — Рей так старается заткнуться, но не выходит. — Я не знаю почему. Мне никто не рассказывал. — Родители не рассказывали? — У меня никого нет. Я сама по себе. Он поднимается, позволяя креслу рассыпаться в точно такую же пустоту, и подходит к Рей. Она не врет. Она действительно в буквальном смысле никто из ниоткуда. — Ты... — она замирает, завороженно глядя, как он приближается, буквально подминая под собой пространство, делающееся ничтожным. — Ты убьешь меня? Переселишь? Звучит так, будто он убийца. Тот самый монстр. — Ты когда-нибудь пробовала настоящую еду? Спала в нормальной постели? Купалась в чистой воде, носила нормальную одежду, а не свои тряпки? — это его любимое. Тут-то они все, называющие его ублюдком, сразу теряются. — Ты хоть день жила, не боясь за свою драгоценную молодость? Рей дергается, словно он ее ударил, и опускает глаза. Ее губы шевелятся, но не слышно ни звука. — Хочешь попробовать? — Ты... — она вскидывается, неверяще хлопая выгоревшими ресницами, такая смешная в своем наивном удивлении. — Ты серьезно? Ты позволишь мне... — Да, — каждый раз это звучит по-разному. Как обещание или обман. Угроза. Может, просто все дело в том, что она такая... нормальная, она ведь выглядит как нормальный человек, а не эти опухшие куски мяса на двух ногах, увитые сетками опухолей, проглядывающих сквозь воспаленную кожу. — А где... — теперь она торгуется. Думая, что это и в самом деле равноценный обмен. — Мы были... — Нет. Он мертв. А ты нет. Так что ты предпочтешь? Ответ очевиден.

***

Она плюется и кашляет, будто он предложил ей яд. — Эй, — Кайло качает головой, — тэ`гу стоит едва ли не больше, чем день твоей жизни. Но Рей все еще кривится и отплевывается. — Какой он... приторный! — Ну, это тебе не паек, — Кайло вздыхает. — Ладно, я попрошу поваров, чтобы готовили отдельно для тебя. Может, однажды ты поймешь... — сам он выбирает плод потемнее и надкусывает кожицу, позволяя соку течь по языку, обжигая терпкой сладостью. — Попробуй вот это, — он подталкивает к Рей поднос с маленькими тарталетками, заполненными бежевым муссом. — Ну? Это она ест с удовольствием. Одну, вторую, шестую. А потом хватается за живот. Неудивительно после всех голодовок. — Не налегай на еду пока. Если не хочешь проваляться... Рей ныряет куда-то под стол, а затем ее тошнит. Она даже позволяет ему обнять себя за плечи и вытереть рот. И все это время всхлипывает. Извиняясь за испорченную еду.

***

Никто не касался его так давно, но теперь есть Рей. Через два дня она разрешает заплести себе волосы, не глядя на Кайло так, будто он собрался ее убить, а еще через пару — заплетает ему. Чудовищные косички, как у беглецов с Пустошей. — Ты поэтому... — она дотрагивается до его лица, проводя пальцем по шраму, оставленному во время одной из стычек с Сопротивлением. — Поэтому оставил меня в живых? — Да, — он кивает, понимая, что ложь здесь ни к чему. Ради этого. Для того, чтобы кто-то был рядом, не дроид, не Сноук, не обвешанные имплантами последние монстры, забирающие себе чужие жизни. Цена молодости — вот она. Не только часы продленного существования, не дни, не века в компании таких же, как ты, обезумевших от страха смерти. Это абсолютная наивность, помноженная на знание. — А потом ты от меня избавишься? — Рей одним движением, робким и вместе с тем бесстрашным, выпутывается из своего шелкового одеяния, позволяя ему видеть ее настоящую. Все ту же смуглую девчонку, с шрамами на лодыжках, которые не смогла залечить бакта. С родинками на животе, на ключицах, на бедре. — Нет. Теперь нет.

***

Расплата приходит той же ночью. Сперва пульсируя огоньками под веками, раздирая барабанные перепонки. Сноук буквально имеет его в мозги, благодаря импланту, вшитому в подкорку. — Где она?! — для многовекового монстра, кажущегося почти безобидным благодаря своей дряхлой внешности, он злится слишком остро. Яростно. — Где девчонка?! — Она сбежала при налете, — да, именно так все и было в отчете, но Сноука этим, как и разбитым визором не проведешь. — Укусила меня и ... — Вот как? — голограмма Сноука ухмыляется, искривляя уродливое лицо. — Что ж, тогда я полагаю, преторианцы ничего не найдут у тебя сейчас. Он рассыпается в ничто, забирая с собой и головную боль, а затем сигнальная система начинает вопить. — Проклятье, вот же... — Кайло на ощупь находит визор, уложенный на полку в изголовье кровати, натягивает на глаза, и да — все, как Сноук и обещал. Два отряда в алой броне. — Вот дерьмо! — он вскакивает, бросаясь к выходу, где за стеклом спит Рей, вернее, не спит, она уже стоит на ногах, испуганно глядя на него. — Кто это? Что происходит?! — Тише. Идем со мной, — одним движением ладони он разрушает стеклянную преграду между ними, хватает за запястье и тащит по коридорам. Вниз, через рабочий отсек, к лабораториям. Пустые оболочки лениво колыхаются в бакта-капсулах, практически ничем больше не напоминая людей. Опухоли разрослись так сильно, что покрыли все тело, и это никак не остановить. Это то, что ожидает их всех рано или поздно. И тех, кто остался на пустошах Джакку, и кто укрылся под защитой в Корусанте — эта зараза пожрет весь мир и не подавится даже на вечном Сноуке. — Что это... — Рей пытается вырваться, зажимая ладонью рот, чтобы не кричать. Довольно убедительно, если учесть, что она уже видела вот таких изуродованных людей. Пустых или еще наполненных жизнью. — Нет! Я не пойду с тобой, ты... Где-то сейчас наверху отряд преторианцев вскрывают защитный механизм его убежища. И скоро они, обшарив все помещения наверху, спустятся вниз. — Рей! — Кайло встряхивает ее и бьет по щеке, возвращая подобие самообладания. — Все будет хорошо. Какое счастье, что она такая хрупкая, и достаточно просто сдавить...

***

Они уже подъезжают к центру Корусанта, когда она приходит в себя, застонав. Все еще одурманенная после долгого сна, растерянная, Рей ворочает головой, а Кайло просто следит за этим, позволяя ей делать все, что угодно. — Что это... — за стеклами кара мир расцвечен огнями, раскрашен в неон, дрожит и гудит от пролетающих мимо громадин. Отсюда Корусант напоминает гигантский муравейник, наполненный жизнью. Отстроенный на обломках старого мира, он не сдается. Даже если до смерти рукой подать, вот она вся собралась, за куполом, и скалится гнилыми лицами. — Но как я... И ты... — до Рей доходит. Не сразу, но она начинает понимать. — Все хорошо, — успокаивает ее Кайло. Он может задавить ее, заставить заткнуться, но сейчас это ни к чему. Достаточно и спутанного клубка эмоций, клубящихся внутри его головы, еще чужих, но уже начинающих сливаться с основным разумом. — Ты ему не досталась, я же обещал. Думаю, теперь тебе тэ`гу понравятся куда больше.