250 shades of black and white

Это довольно просто, главное, сказать все сразу. Ты моя. Моя и все на этом. Можешь плакать, сопротивляться, жаловаться подругам (если они еще у тебя останутся после всего этого), бежать к копам или грозиться судебным запретом. Вся эта хрень ничто по сравнению с настоящей любовью. Такой, чтобы проняло до костей, однажды. Сразу и бесповоротно, когда смотришь на нее и понимаешь, это она. Вот такая, как есть. В этой своей жуткой одежде с чужого плеча, со спутанными волосами, затянутыми в пучки — потом она еще поймет, какая же красивая в платье. В платье, которое ей подарят. Нет, без платья она еще красивее, он видел и не раз. В общем бассейне, на пляже, а еще когда она переодевается утром, выскальзывая из легкой пижамы и оставляя ее на полу — каждый раз, когда получалось, он пробирался через окно и трогал ее вещи. Лежал в ее кровати, еще теплой, измятой после сна, в обнимку с пижамой, от которой пахло Рей. Ну и дрочил, пока она была в душе, даже не представляя, что в этот момент кто-то портит ее простыни. Что еще нужно для счастья? Кроме самой нее. И желательно без этих идиотов, слетевшихся на ее свет как рой мотыльков. Придурок По, имбецил Финн — у него всегда такой вид, будто в голове полторы извилины и лучшее, что он может себе позволить, это стипендию нападающего в местной команде. Громкие, навязчивые девчонки, постоянно подбивающие ее на всякую дурь, вроде Кайдел или Роуз. Пойти на пляж — это, конечно, хорошее дело, но вот разрядиться как шлюхи, да еще приставать к придуркам на серф-досках? Рей не такая. Она и сама понимает это, поэтому прячется под пляжным зонтом, в обнимку с какой-нибудь чудной книжкой по термодинамике, и не забывает о кофте, чтобы никто не стал пялиться на ее грудь. Бену как-то донесли сплетню, что Рей такая плоскодонка, что считай уродина. Пришлось познакомить этих любителей потрепаться с кулаками. И коленом. Скандала не было — вообще-то даже если бы и был, и что? Можно подумать, Лея сказала бы хоть слово ему, ей же дела до собственного сына никакого. Смешно. И она не плоскодонка, ни разу. Однажды Бен прихватил с собой маленькое потрепанное бюстье из корзины с бельем, оно было таким... нежным, мягким, пахло сладко, ну и в него отлично помещались небольшие сиськи, которые удобно ложатся в ладонь. Тогда, стиснув эту кружевную тряпочку зубами и одурело дыша, Бен кончил в два раза быстрее. А вообще самой большой проблемой был опекун Рей. Тот жирный ублюдок, который взял ее из приюта, когда ей исполнилось девять. Рей никогда и никому не рассказывала, как ей жилось — отделывалась только пространным: мы переезжали с места на место, пока не нашли вот это, но Бен знал, что копать глубоко и не надо. Оно жило в ее взгляде — таком чистом, ранимом, будто у олененка, а еще на дисках, уложенных в стопку на дне стола в кабинете Платта. С детским порно. Вообще стоило бы тогда, сразу стукнуть копам, одного звонка хватило бы с лихвой, но Рей была все еще несовершеннолетней, и тогда ее бы вернули в чертов приют на другом конце Америки. И прости-прощай, сладкая мечта. Так что пришлось ограничиться микродозами кой-какого яда. Подсыпать пару раз в открытую бутылку с пивом, пока этот жирный ублюдок спит, и все, прощай, потенция. Жалко было сыпать понемногу, когда можно расправиться разом, но... нет. В общем, теперь Платту было совсем не до Рей. Самым крутым решением — нет, все его задумки были отличными, но все же — оказались книги. Нужно было только оставлять их на качелях на заднем дворе. Эти книги принадлежали только ей, их не нужно было возвращать в библиотеку, не нужно было думать, какую купить, а какую оставить, потому что карманных денег Платт ей вообще не давал, а какая там зарплата у официантки в местном диннере. О, эта форма, этот положенный всем девушкам хвостик с голубым бантом — в такие минуты Бен стискивал зубы, только бы не стонать от желания затащить ее в туалет, задрать этот подол, обнажив загорелые ноги, намотать волосы на кулак, не давая двигаться, и показать, какое оно, настоящее удовольствие. А потом забрать с собой и больше никуда не отпускать. Тем более, что до совершеннолетия ей оставалось ну совсем немного. И вот тогда уже можно будет приступить к его великому плану. План включал в себя тачку, поддельное удостоверение личности, деньги из сейфа, фамильное кольцо — потому что у матери случился бы сердечный приступ, захоти он такую девчонку, как Рей — и пакетик с парочкой таблеток, чтобы Рей все понравилось. Она не должна грустить или страдать, в конце концов, это будет ее день рожденья, а потом ее счастливая и долгая жизнь. Он будет любить ее. Беречь. А если кто посмотрит не так, ну, вот как тот придурок из ее класса, или скажет лишнее, как та идиотка из параллельного, или даже подумает... он разберется со всеми, как уже делал. Жаль, конечно, что она не сразу поняла, что это судьба. Додумалась залепить ему в лицо, расцарапав его до крови. Потом обозвала его придурком, когда Бен вступился за нее же (хоть она, конечно же, не знала ни о чем), да и вообще смотрела так, будто он пугал ее одним своим видом. А вот в кровати, когда он приходил полюбоваться тем, как она спит, такая мирная от одной волшебной таблеточки, уже так себя не вела. Не злилась, не ругалась. Только мирно сопела в плечо. Такая беззащитная, хрупкая — так что он ее ни разу не тронул. Ну ладно, потрогал совсем чуть-чуть, но ей не было больно. Вздумай кто обидеть Рей, он сломал бы этому ублюдку все пальцы один за другим, а затем затолкал в глотку. И это только начало. В общем, нужно только подожд.... — Эй... Извини, ты не мог бы отдать мне ручку? Я уронила ее, и она закатилась под твой стол. Пожалуйста? Рей такая милая, оробевшая, с красными пятнами на скулах, и вздохнуть не может. Обняла себя за плечи, словно ей не хватает вот этого — защиты. Это все от любви, точно. Так что ей не может не понравиться грандиозный план Бена. — Вот, держи, — ему даже плевать, что она берет, а затем сразу одергивает пальцы. И что уводит взгляд, и что на щеках то расцветают пятна, то пропадают напрочь, и закушенная губа дрожит. — Слушай, она, кажется, треснула, бери мою. Нихрена ничего не треснуло, но это же закон — чем больше его вещей у нее, тем крепче они повязаны. И наоборот: у него в коробке под кроватью приличная коллекция уже. И там не только бюстье и трусики, вовсе нет, не подумайте. Рей отступает, как-то неловко держа новую ручку в ладони, будто та жжется огнем, прячась под маской страха. Но Бен знает — она любит его. Вот поэтому все у него получится.