250 shades of black and white

— Нет! — она подрывается в постели, барахтается, раскидывая руками, все еще будто ищет, за что бы уцепиться, и ей везет. Что-то большое, сильное само лезет под ладони, обнимая, укутывая в свое тепло. — Нет! — до Рей доходит, что это. Кто это. Рен делает вид, что это все нормально, но это не так. Потому что не он должен быть тут. Не он должен обнимать ее и успокаивать после кошмара. Не он, но в голове впервые за все время мелькает мысль о том, что она бы хотела этого. Вот же... Вот дерьмо! Рей отшатывается от него, рвется прочь, понимая, что лучше свалится с кровати, переломает себе ноги и шею, чем допустит еще одну секунду близости. Потому что так быть не должно. Она не влюбится в этого негодяя и не разобьет себе сердце. Ни за что не позволит такого. — Не трогай меня! — оскаливается она. — Убери свои руки! — одна ночь, может, пару-тройку дней ничего не решат. Она не Падме. Она не сможет так жить. — Все в порядке, — продолжает твердить Рен, пытаясь обхватить ее своими ручищами и вернуть обратно в тесную жаркую клетку. — Все хорошо. Это пройдет. Сноук всегда так действует, и нужно время, чтобы восстановиться... Он думает, она просто боится Сноука. Вот что. Нет, от этого человека — человек ли он вообще теперь? — Рей тоже не по себе, но она, пожалуй, предпочла бы еще с десяток таких разговоров с иглами в голове, чем Рена. И его общение. И руки. И вот эти фальшивые заверения, что все будет хорошо. Нет, не будет. Никогда. — Я хочу уехать отсюда. Пожалуйста, — Рей отползает на самый край гигантской постели и спускает ноги на пол. Она лучше поспит на подушках у столика. Или вообще где угодно. На голой земле снаружи в пещере. — Прямо сейчас. Я хочу к Бену! Она разберется с ним позже. Теперь, когда это имя перестало быть таким... страшным, таким всесильным, она будет в состоянии посмотреть Бену в глаза. И решить, убьет она его или нет. Вернее... попытается или нет, потому что если он будет таким же сильным, как и Рен, да еще и мысли прочтет, она в мгновение ока окажется выставленной на радиационный свет солнц. Рен явно не понимает, что с ней такое. То ли в темноте и без зрительного контакта в голову не влезешь и мысли не узнаешь, то ли он натыкается на полный сумбур. Вот почему так и ведет себя. Ее болтает из стороны в сторону, но она все же добирается до заветных подушек и валится на них. Ведет рукой по столу, нащупывая острый угол книги, но натыкается на лампу, и та вспыхивает мягким синим светом. Крошечный островок спасения среди этой кутерьмы. Самое время, чтобы почитать, да? Чтобы успокоиться, Рей так и делает. Сперва просто раскрывает книгу наугад и водит пальцем по страницам, не в силах сосредоточиться на буквах, но со временем ее отпускает. Рен, поворочавшись, затихает в постели, но вряд ли спит. Дыхание спящего человека она теперь отличит. Нет, он просто молчит, наверняка наблюдая за нею из темноты. Спокойствие. Самоконтроль, так он говорил? Это, может, просто полный бред, сказанный, чтобы она отстала, но нет. Самоконтроль — это очень важно. И она постарается сделать так, чтобы больше никто не влез ей в мозги. Ни Рен, ни Бен Соло, ни кто-то еще. Свобода — это не только возможность сбежать куда-нибудь в самый уголок пустыни, давиться песком и ждать, когда же за тобой придут. Это мысли, только твои личные. И ничьи больше. "... Она была из тех женщин, что привлекали своей красотой сразу же, стоило ее увидеть, но лучшее в Падме был ее острый ум и терпение. И умение просчитывать наперед." Как странно. Почему тогда история заканчивается ее гибелью от рук предателей Империи? Почему она не смогла предугадать этого? Понять, что за нею, как и за ее двумя еще не рожденными детьми охотятся? Как мог Анакин упустить это? Он ведь был великим джедаем. И уж точно мог что-то сделать... Рей отводит взгляд от книги и смотрит в темноту. Спросить Рена? А что он, в конце концов, может знать об этом. Нет, этот разговор она прибережет для Бена Соло. Его история происходит из этой самой книги, затерявшейся на полках у наемника, пусть каким-то неизвестным образом и связанного с родом Скайуокеров. Да. Она разберется во всем. Нужно только научиться самоконтролю. Терпение и самоконтроль, и возможно она тоже сможет играть в эту смертельную игру.

***

Рен будит ее, аккуратно толкая в плечо. Он уже полностью одет в излюбленное черное, пальцы в черных перчатках касаются ее кожи, не оставляя тепла. Будто не человек, а камень. Рей смаргивает — она так и заснула за чтением — и зевает, поднимаясь на ноги. — Мы уезжаем прямо сейчас, — голос Рена вернулся к исходному состоянию, никакого сочувствия или толики интереса, она будто обуза для него. — Освежись, если надо. Конечно, надо. Если выглядит она так, как и чувствует себя, то тут простым продиранием глаз не обойдешься. — Ванная открыта, — он указывает назад, где виднеется приоткрытая дверь. — Я пока пойду разберусь с каром. И все. Он заворачивается и уходит, не проронив больше ни слова. Ну и отлично. Чего ей обижаться?! Но почему-то это вот именно как-то так. Обидно. Утешая себя тем, что ей не очень-то и хотелось больше общаться с таким засранцем, Рей приводит себя в порядок, даже моет голову в раковине, предназначенной для рук, хотя ей-то не на что жаловаться. В приюте вода была редкостью. А тут у них целое подземное озеро под боком. Переживут. Кое-как она стягивает сырые волосы на затылке — какое счастье, что они короткие, она не из тех девушек, что гордились больше всего своими косами по колено, как у Леи Органа — и занюхивает майку. Фу. Похоже, придется или ехать с мокрыми пятнами под мышками, или можно воспользоваться чужим гардеробом. Это так себе идея, особенно учитывая ее отношение к Рену, но... другой нет. Он переживет потерю одной из своих маек. И она переживет. Еще как.

***

Чтобы Рен не заметил, Рей укутывается по нос в свое шуршащее неоновое покрывало и сидит тихо, прижав к коленям книгу. Следовало оставить ее там, где взяла. Ага. Он тоже ее замечает. Задумчиво хмыкает, врубая двигатели, и через мгновение кар мягко дрожит, поднимаясь над землей. — Не успела дочитать? Краем глаза Рей видит какое-то мельтешение справа, там из одной из пещер выныривает взволнованный человек, тот самый, которого она уже видела, с рыжими волосами. Он машет руками, явно требуя, чтобы Рен заглушил кар. А тот перещелкивает тумблером, и поверх машины наползает розоватый щит. Их швыряет вверх, над нижним ярусом кружевных скал, оставляя человека далеко позади. Отлично. Это выглядит так, будто они сбегают. Они сбегают? Рен все еще посматривает на нее, переключая скорости на поворотах — вывезти их отсюда не так-то легко. — Нет. А что? — если он отберет у нее еще и книгу, она снова поколотит его. — Ничего, — Рен пожимает плечами. — Просто это... не самое веселое чтиво. Но хотя бы правдивое. — Что? — Рей забывает и о том, что за ними возможно погонятся, и о Сноуке, и о Бене Соло. — Настоящее? То есть истории различаются! — Ага, — еще одна встряска, и они уже над скалами, на залитой светом солнц равнине, щит слабо потрескивает, реагируя на повышенный фон. — Но не в лучшую сторону. — Не в лучшую? — куда уж хуже, Падме убили предатели Империи, ее детей украли и спрятали в какой-то помойке, даже не в приюте, а самому Анакину отрубили ноги и руки и оставили умирать на склоне горы, медленно обугливаться в лавовых потоках. Он там сошел с ума, стал безумным, ну вот как-то так. — Что случилось? — А ты не хочешь дочитать сама? Чтобы составить свое мнение обо всем. Потому что это не одна из сказок о чистеньком сияющем Добре, побеждающем гнилое насквозь Зло. Рей мнется — желание узнать все здесь и сейчас велико, но, может, ей и в самом деле следует составить собственное мнение, а не полагаться на наемника, чья мораль вообще далека от понятия добро и зло. — Ладно, — она морщит нос. — Никаких спойлеров. — Никаких спойлеров, — кивает в ответ Рен, пока она прижимает книгу к груди. — Тебе идет моя одежда. Что?! Но как он... Ох пустыня, накидка сползла, открыв чужую майку, которая на Рей выглядит скорее как платье. — Нет! — Рей отбивается от самой мысли, что это правда. Но Рена ее жалким лепетом не переубедить. — Да.

***

Пустыню они пересекают быстро — Рей все это время пытается читать, и слова жгут не хуже игл во время пытки Сноука. Правдивые и жестокие слова. Анакин, как оказывается, был не таким уж и героем. Но Рей почему-то его жалко. Потому что он так же искал свободы. Для себя, для своей матери — они были рабами, имуществом, которым можно было распоряжаться, как угодно. Для любви — Падме не хотела, чтобы кто-то знал о их чувствах. Он был джедаем, монахом, а она сенатором. И так история любви, от которой сладко ныло под ложечкой, превратилась в настоящую пытку. В агонию двух разлученных сердец. — Все, — Рей захлопывает книгу. Это только середина, а она уже больше не может. И вовремя, потому что пустыню сменяют очертания гигантского города, виднеющегося вдали. Он золотой под лучами солнц, блестит шпилями, такой красивый, что его не портит даже конец света. Корусант. Империя. И Бен Соло там же. Рей невольно проводит рукой по волосам. Они подсохли, но из-за тугих жгутов будут лезть во все стороны. Кошмар. Ей должно быть все равно до того, какой он ее увидит, но все же почему-то подспудно хочется, чтобы ее хотя бы не посчитали никчемной уродиной. — Что, страшно? — а Рен не так далек от правды. — Нет! Совсем нет. Чего мне бояться, — Рей вскидывает подбородок и старается выглядеть спокойной, хотя зубы слегка стучат. — Я просто должна прийти туда, выдержать еще одну мысленную пытку и каким-то чудесным образом убить Императора. Это же так просто! — Ну... — Рен хмыкает, и кар снижается, послушный движениям рук. — Если так воспринимать, то да, легче, чем раздавить мелкого скорпиона под ногами. Ничего. Ты справишься, Рей. Я в тебя верю, — он говорит так, будто они оба давние заговорщики, повязанные не только одной тайной, но и множеством других секретов, словно друзья или даже больше. Хотя все это ложь. Сноук приказал ему найти того, кто убьет Бена Соло. И выбор пал на новую невесту. И Рен — всего лишь послушная марионетка своего хозяина. Его свобода такая же мнимая, как и ее, если она выберет другую сторону и останется жить во дворце. В золоченой клетке. — Не надо. Не надо меня подбадривать. Лучше скажи, как я должна его убить. М-м-м? Ты мне дашь оружие? Яд? Или мне придется нападать на него спящего? — Это позже. Главное, добраться до дворца. Я свяжусь с тобой и помогу. А сейчас сосредоточься. Очисти разум. И выброси все лишнее из головы. Хороший совет. Тем более, что они уже близко к громадному куполу, накрывшему Корусант. Купол куда сильнее, чем тот, что стоял над Нар-Шадда, возможно под ним можно дышать свободно, без масок. Без трещин и заплат. Внизу серебрятся длинные линии водных каналов, стягивающихся в узел к самому центру. И дома здесь другие, не низкие, приземистые постройки застав, не налепившиеся один на другого шаткие конструкции трущоб Нар-Шадда. Здесь красиво. Так красиво, что дух захватывает. При вхождении в купол Рен тормозит кар, и по поверхности стекла ползут синие полосы. — Уровень радиации выше среднего. Пройдите процедуру обеззараживания, — оживает передатчик. — Назовите ваш код. Какова цель прибытия в Корусант? Рен не хитрит, диктует нужные цифры, для Рей не имеющие никакого значения, а затем так просто и объявляет: — Произвожу перевозку особо ценного гражданина Корусанта. Рей Соло. Женщина. Ну, вот и все. Она ведь теперь Рей Соло. С таким именем никуда не убежишь. Женщина ты или... кто угодно. — Все хорошо, — Рен то ли ее пытается успокоить, то ли убеждает невидимую охрану. И через мгновение голос подтверждает, зачитывает краткую инструкцию, и в щите появляется узкая щель. Достаточная для того, чтобы их кар попал внутрь. Нет. Ничего не хорошо. Город ослепительно красив. А ей страшно. До смерти. Бен Соло все поймет. Ему даже читать мысли не придется. Он просто поймет.

***

Они добираются до центральной башни, такой яркой, что глаза приходится отвести, чтобы не ослепнуть от золота и украшений. Отсюда видна неоднородность оболочки — это еще один щит, внутренний. И внутри просвечивают ярусы с зеленью садов и парков, где передвигаются крошечные фигурки людей. Жилые помещения. Это целый город внутри города. Рен снижается, ныряет в один из тоннелей улья, предназначенный для всего одного кара. И останавливается, когда они прибывают на стоянку, где полно таких вот каров, новеньких, красивых. Он глушит двигатели и поворачивается к Рей. — На этом мы пока распрощаемся, — кажется, будто он хочет сказать еще что-то, сделать что-то, это видно по тому, как он нетерпеливо жует губу. — Как я уже говорил, самоконтроль, Рей. И у тебя все получится. — Стоп, а как же... а ты ведь... — нет, он не может оставить ее тут! — Но мы ведь условились... Рен открывает дверцу, вылезает наружу, пока она дергает за ремни, не в силах выпутаться из них без посторонней помощи. — Береги книгу, — добавляет он, глядя на нее сверху вниз. Его взгляд, черный, непроницаемый, так и впился в нее, будто хочет прочесть мысли напоследок. Но уже не может. — Она одна осталась. Это семейная реликвия. Хорошо? — Нет... — это слишком рано, слишком внезапно. А чего она хотела? Думала, у них будет еще пару таких вот дней, ночей, когда она будет его ненавидеть, а он ее поддразнивать, задевать своими насмешками, но потом успокаивать и говорить, что она справится со всем? Дверь закрывается, оставляя ее наедине с собой. Темный силуэт движется в сторону, и как ни верти головой, через пару секунд Рей его больше не видит. Она осталась одна. Хотя бы руки свободны, и Рей тянется к панели, пытаясь освободить себя. — Госпожа Рей? — это голос не человека. Дроида. И их много. Боже, за ней выехала целая армия дроидов, таких же золотых, как и сама башня Корусанта. — Позвольте нам помочь вам. Они окружают кар, вытаскивают ее наружу, разглядывая, что-то бормоча себе под нос на их диалекте, хорошо, что книгу из рук не выдирают. — Проследуйте за нами, Госпожа Рей. Вот сюда. Сейчас мы вам все расскажем и покажем.

***

Она надеялась, что со всем будет покончено сразу. Но ее маринуют ожиданием. Сперва чистка тела от радиации, купания, массажи — дроидам не нравится загар, кажется, здесь это первый признак уродства, и они долго подбирают правильный состав мазей, чтобы убрать его безболезненно, но быстро. А потом ее заводят в целые покои, где полно белого, с вкраплением золота и синевы. Изящная мебель, прозрачная плитка под ногами с эффектом морского дна, где среди растений шныряют мелкие рыбки, и Рэй понятия не имеет, настоящие они или это только голоэкран и что из этого дороже. Понятно только то, что к ее приезду готовились. Во всех комнатах нет ни пылинки, все сверкает чистотой и уже кажется обжитым. Над кроватью в спальне — эта кровать не уступает той, что была у Рена, а в приюте такого размера и комнату еще следовало поискать — висит портрет Анакина и Падме. Он стоит за ее спиной, словно рыцарь на страже своей Императрицы. А она, в отличие от его тяжелой брони, в легком радужном одеянии, практически спадающем с обнаженных плеч. В волосах у нее звездчатая корона, и выглядит она... не влюбленной дурочкой, которую обманули предатели. В ее взгляде светится острый ум. — Мы поможем вам выбрать наряд для встречи с мужем, Госпожа, — дроиды не оставляют ее даже на минуту. Рей кладет книгу на полку, где стоят и другие — пустыня, это целое сокровище! — и указывает пальцем на Падме. — Если вы меня сейчас и изуродуете, то я хочу быть как она. Это придаст ей смелости. Терпение и самоконтроль — она со всем справится.

***

Первой Рей видит Лею Органа-Соло. Ту самую, что мать Императора. Невысокая женщина чем-то неуловимо напоминает Падме, а еще так же, как и ее мать, носит затейливо сплетенные на затылке косы. Одета она обманчиво просто, но эта ткань куда дороже, чем то платье, что выдали Рей дроиды. Нужно поклониться ей? Сделать реверанс? Что? Рей застывает, понимая, что сейчас провалится, и это возможно будет стоить ей встречи с Беном Соло, но та сама, заметив ее, идет навстречу. Никаких поклонов, ничего такого. Лея просто тянется к ней и забирает ладони Рей в свои. — Бедная девочка, — она не фальшивит, не притворяется. И даже не сдерживает своего негодования. — Ему не следовало так поступать с тобой, но я, боюсь, была не в силах сделать что-то. Мы даже не знали, где ты. Надеюсь, ты не сильно испугалась, эти, — и она качает головой в сторону золотых дроидов, — кого угодно сведут с ума. Я очень хочу, чтобы тебе все понравилось. Очень. И... мой сын тоже. Вот как. — Пойдем. Я помогу тебе. Можешь не смотреть на них всех, они больше тебя напуганы. Бен знает, как заставить их всех нервничать, маленький засранец. Рей хмыкает, не в силах подавить смешок. Чтобы назвать Императора засранцем... Нужно быть вот такой, как Лея. Они так и идут вместе с Леей под руку, преследуемые целым отрядом дроидов, в следующий зал. Здесь полно людей, в дорогой одежде, и душно, не протолкнуться. Перед матерью Императора расступаются, но Рей со своего места все равно не может разглядеть Бена Соло. Белое пятно — или это от нервов у нее перед глазами все расплывается? — Не нервничай, — шепчет ей на ухо Лея, и только тогда Рей замечает, что вцепилась ей в руку так, что там видны следы от ногтей. — Просто не давай ему спуску, и все будет хорошо. Не давать спуску? Сложно понять, о чем это она. Они все ближе и ближе, и несмотря на то, что Рей выбрала самое легкое и удобное платье, белое, все внутренности свело в узел и ноги заплетаются. Если она свалится вот тут, когда на нее уставились сотни пар глаз, будет просто замечательно. Теперь он смутно похож на кого-то, высокий, широкоплечий, тоже весь в белом, единственное черное пятно — корона на густых темных волосах. Рей опускает глаза и сосредотачивается на своих ногах для последнего рывка. — Госпожа Лея Органа-Соло и Госпожа Рей Соло, — слышится чужой голос откуда-то издалека, а затем все затихает. Больше ни звука. Ни смешка, ни шепотка, ни шарканья шагов. Лея сжимает ее запястье, подбадривая, а затем отходит. Сперва Рей видит сапоги. Затем белые штаны, тунику, плотную, напоминающую доспех, скользит взглядом выше и выше, но потихоньку. Собирая остатки самоконтроля вместе, чтобы выстоять против чужого взгляда. Подбородок, длинный нос, колючие черные глаза, такие знакомые, и вьющиеся кудри, свободно падающие на плечи. — Что?! — она не в силах сдержать вздоха. Вся защита разлетается тут же, потому что на нее смотрит, в упор, почти враждебно Кайло Рен. Это он, точно он. Но... Почему... Что это все... Рей отступает назад, даже не замечая этого, и, наступив на подол собственного платья, падает на колени. — Рей, — это голос Леи, единственный нарушающий вязкую тишину. — Позволь я... Рен — Бен Соло — взмахивает рукой, приказывая ей замолчать, и сам спускается с возвышения к Рей. Он протягивает ей руку — Рей может поклясться, что она такая же теплая, как и сегодня утром, и помогает подняться. Молча, будто не знает ее, будто они совершенно чужие. Или если это все было задумано им с самого начала. Бен доводит ее до кресла, расположенного по правую руку от своего трона. Слева сидит Лея, поджав губы и расстроенно глядя на своего сына. Рей даже не садится, плюхается на сидение, потому что ноги совсем не держат, отсюда виден весь зал, все люди, что все еще уставились на нее в немом вопросе. Постепенно они отмирают, больше не напоминая статуи. И начинают шептаться, обсуждая ее. Рей сглатывает и поворачивает голову в сторону Бена. В его лице ничего не меняется, он все то же воплощение неприязни к собравшимся тут. Но это точно он. Те же родинки на лице. Во что, во имя пустыни, он втянул ее? Зачем ему просить убивать себя же... Бен взмахивает рукой, и зал заполняет тихая, приятная музыка, все выстроившиеся по обеим сторонам люди, смешиваются, расходятся. Да, они все еще поглядывают в сторону возвышения, где сидит Император и Рей, но осторожно, словно надеясь, что их не заметят. — Я... — ей следует молчать, пока этот кошмар не закончится, и они не останутся наедине, но тогда... О пустыня, Рей тут же отгоняет эту мысль. Лучше здесь и сейчас. — Я не ожидала увидеть тебя здесь. Тебя. Она и сама не понимает, что говорит с ним так, будто они ровня. С Реном они были ровней, вот и все. Лея одобрительно хмыкает со своего места, ей нравится смелость Рей, а вот Бен очень и очень недоволен. Уж не тем ли, как фривольно она с ним говорит? — Так рано, — Рей поправляется, и в его взгляде что-то меняется, еле уловимое. Больше похожее на облегчение, чем на новую порцию осуждения. — Я думала, у меня будет больше времени в запасе, чтобы обдумать все. О, она ходит по очень тонкой кромке зыбучего песка. — Нет. В самый раз, чтобы ты начала соображать, — он говорит, и это тот же самый голос. Абсолютно. Вплоть до самых мельчайших интонаций. Отлично. Соображать. Ну что ж, похоже ей и в самом деле придется начать думать. — Бен, у меня для тебя сюрприз, — Лея снова отрывает его от разглядывания Рей. — Я позвала сюда Люка, ты же не против? Ему нужно увидеть будущую Императрицу. Люка? Люка Скайуокера? Того самого Люка последнего джедая?! Бен, кажется, настолько не рад, насколько это вообще возможно, но он даже не успевает возразить, когда двери снова открываются, впуская внутрь невысокого мужчину с седыми волосами и аккуратной бородкой. Он закутан в серое, по сравнению со всеми вычурными нарядами, простое одеяние. Но его взгляд, синий как настоящая вода, острый. И сразу же устремляется к Рей. Бен поднимается — настолько быстро, насколько возможно, закрывая собой ту. Он делает вид, что помогает ей подняться, держа ее за руку, обнимая за талию. На мгновение он так близко, что она слышит, как бьется его сердце под белой туникой. И его шепот, такой тихий: — Вспомни, чему я тебя учил, Рей. Он отстраняется секундой позже, лишая ее тепла его тела, и защиты. Они снова смотрят на нее. Все — и собравшиеся люди, и Лея, и Люк. Люк пристальней всех, виски колет от боли, как тогда, когда ее разум пытался вскрыть словно песчаного моллюска Сноук. Но теперь она готова.