250 shades of black and white

Быть одной не так уж и плохо. По крайней мере, так ей всегда казалось. Да, кожи не станут твоими лучшими друзьями, не пойдут с тобой на свидание, не утешат в беде, но они же и не обидят, хотя бы потому что их место всегда на тонких крючках вешалок. И еще хорошая работа может стоить столько, что хватит на тихую жизнь где-нибудь подальше отсюда. Хватило бы. Ей одной. Она вполне могла бы открыть свою мастерскую, только под своим именем, даже платить налоги, и соседи знали бы ее не только как ту чокнутую нелюдимую девочку, что ходит с иглами в вороте и предпочитает показывать средний палец вместо того, чтобы поговорить. У нее была бы жизнь. Если бы не Рен. Но когда он рядом, весь остальной мир тускнеет, выцветает и может катиться ко всем чертям вместе со Сноуком и его запретами. — Что мы будем делать, — Рей начинает выговаривать слова, но не может удержаться от того, чтобы повторить это на языке жестов, потому что он прекрасно его понимает. — За тобой начнется охота? "Возможно", — Кайло ловко раскидывает сеть из быстрых движений пальцами, рисуя их в воздухе, но все же в опасной близости от ее лица. — "Думаешь, мне не плевать? Главное, что ты здесь, принцесса". — Нет, — Рей качает головой, завязывая последний стежок в волосах. Зашитая наново кожа неприятно стягивает словно наброшенный на лицо пакет, еще немного — и легкие перестанут раздуваться, перерабатывая кислород, а сердце затихнет. Ее снова запихнули в тесную, живую клетку из плоти, и только глаза Кайло, зацепившиеся за ее, все еще удерживают от последних спазмов или обморока. Она выдержит. Она все выдержит. Не время устраивать детские истерики, когда на кону его жизнь. Ее собственная мало что значит, никогда не стоила больше, чем лучшая из кож, но вот Кайло... Без нее он справится, омертвеет, будет кромсать шлюх, требуя, чтобы они плакали перед тем, как изображать радость, но она без него никак. Лучше уж смерть. "Ты чего?" — он волнуется за нее. — "Рей?" — Все хорошо, — успевает она выдохнуть прежде, чем темнота сомкнет ее веки насильно. — Выбрось меня. Дождись... знака. Это будет несложно. Если и существует такая сила, как судьба, значит, ей несложно будет заставить их срастись снова. Скоро. Она придумает что-нибудь. Что угодно, только бы спасти Рена. — Прости, — это он шепчет ей на ухо, прижав к себе, а затем поднимает на руки безвольное тело, уже не так осторожно, как раньше. Будто пакет, набитый мусором. И тащит к двери. Там все еще должна стоять охрана. — Уберите это отсюда, — Рен больше не церемонится с нею, швыряет на пол и пинает под ребро так, чтобы чувствовалось. Рей дышит сквозь зубы, стараясь не стонать слишком уж громко, чтобы не привлекать внимания охранников. Им не должен быть интересен покромсанный, использованный кусок мяса, но руки одного проходятся по ее телу с более чем лишним рвением, захватывая, стискивая грудь. — Нет! — Кайло тоже видит это. — Не смейте... — и понимает, что на кону. — Не здесь, ты меня понял ублюдок? Они утаскивают ее прочь, переговариваясь между собой, и Рей есть чему радоваться. Кайло не выдал их, он смог выдержать, значит, и она тоже выдержит. А еще через секунд тридцать ее снова накроет волной безудержного страха и отключит, так что не придется чувствовать, как они будут насиловать ее по очереди.

***

Что они делают? Как они это делают? Как им удается быть настолько правдоподобными? Рей останавливается у одного из салонов красоты и смотрит через стекло. Девушек в креслах окружают стайки дроидов, их тонкие металлические ручки непрестанно двигаются, чтобы дергать, тянуть, закреплять кожу, и это больно. Ведь на шкурку нет денег, приходится жертвовать собой, чтобы стало красиво. И не просто красиво. Все они хотят быть кем-то. Что нужно, чтобы стать кем-то? Достаточно ли игры на публику, схожести черт и манеры разговаривать? Нет. Нужно полное, стопроцентное сходство. И у Рей есть отличный план. Потому что это сходство нельзя выдумать из головы. Чтобы сделать копию, нужно обладать оригиналом.

***

Его машина останавливается у обочины, сверкая идеальным алым бортом. Будто на асфальт кто-то вылил тонну крови. Он знает? Хотя бы догадывается? Когда-то Рен рассказал Рей один из своих секретов — лучшие из наемников выходят из социопатов. Им плевать до того, что будет с жертвами, нормальные люди не кажутся таким, как Кайло, достаточно убедительными, чтобы занимать важное место в их мире. Нужно быть достаточно убогим, чтобы занять ступеньку рядом с Кайло и удержаться там на своих двоих ногах. А что насчет этого наемника? Рей замирает у двери, утихомиривая слишком уж громко колотящееся сердце, задерживает дыхание и натягивает на лицо безразличную маску, такую плотную, что от настоящей не отличишь. И ждет, когда же он постучит. Его швея могла бы постараться и получше. Сходство с предыдущим видом налицо, только вот есть кое-какие мелкие детали... Глаза — Хакса выдают они. И сползшие чуть ниже, чем раньше, родинки над воротником рубашки. Что забавно, с одеждой ему повезло куда больше, она точно такая же, как в их прошлую встречу в баре, но новенькая. Прямо с иголочки. Алые кожаные перчатки облегают ладони, буквально сращивая его образ с автомобилем, припаркованным снаружи. — Рей, — Хакс наклоняет голову, приветствуя ее, и прядь рыжих волос падает на лоб, на секунду делая его похожим на нормального человека. Всего на секунду, пока он не возвращает ее на место, проводя ладонью по волосам. — Я был удивлен, что ты приняла мое предложение. Он ждет, пока она не посторонится и даст ему пройти внутрь. Ближе... Рей отступает на один шаг, достаточно, чтобы учуять тонкий запах, исходящий от него. Искряще-холодный, точно она тонет в сугробе. Ближе. Дверь за ним захлопывается с громким щелчком, заставляя все внутренности скручиваться узлом. Ощущение Рей знакомо до боли — так бывает, когда жертва встречает своего охотника.

***

Подписанный на голопаде контракт сверкает неоном, и Хакс довольно улыбается. Еще бы, ему наконец удалось заполучить того самого стичера, что работал на Кайло. Есть, чем гордиться, теперь эта игрушка его. — Надо сказать, я все еще поражен, что ты решила вернуться в дело. Сноук был весьма недоволен тем, что ты не используешь свой талант, данный тебе свыше. Уголок ее рта нервно дергается, но замирает за долю секунды до чего-то похожего на усмешку. Свыше? Платт устроил ей бесконечный ад, из которого она до сих пор не выбралась. Застряла одной ногой намертво, а другой стоит на шаткой земле, делая вид, что нормальная. — Но, раз уж мы договорились, почему бы сразу не обговорить все остальное? В среднем мне требуется около десятка кож в месяц. Разных, конечно же, я люблю быть в курсе всего происходящего. Еще одна-две идеальных, с ними придется возиться куда более тщательно. Но... я уже знаю, что ты очень хороша в деталях, — Хакс откидывается на дешевом стуле так, словно под его задницей в дорогущих брюках настоящий трон, а он король этого мира. Ему и корона не нужна — волосы даже в низком свете дешевых гудящих ламп блестят, напоминая алый обруч. — Я сброшу тебе детали уже завтра, начнем нашу работу с нового заказа. Она отрицательно мотает головой и распрямляет пальцы, вырисовывая первый знак. "Сейчас". Возможно, это забавляет его. Или интригует? — Ну ладно, — Хакс встает, разводя руками, он все еще смотрит на нее с фальшивым весельем, но зрачки дергаются, сужаясь. — Если ты так желаешь... Она обходит его кругом, вдыхая все тот же запах. Он исходит не от одежды — ее Рей помогла снять, это не лосьон, не духи, это просто запах его кожи. Колкий, достаточно громкий, чтобы поддаться его очарованию. — Нравится? — Хакс следит за Рей со своего пьедестала, где ему приходится стоять. Рей не дроид, и мерки ей нравится снимать самой, вживую. Только так можно удостовериться, что не налажаешь. Нет, шансы есть всегда, но их куда меньше. Ей нравится. Нравится видеть его настоящее тело, заинтересованное ее осторожными умелыми прикосновениями, впрочем, прятать стояк Хакс даже не собирается. Увы, член у него куда меньше, чем у Кайло. — Нет? — в этот раз в его голосе куда меньше дружелюбия. — И почему же? — он двигается куда быстрее нормального человека. Ему ничего не стоит схватить ее за горло и подтащить к себе, на пьедестал, где теперь их двое. Обнаженный мужчина, удерживающий на весу свою жертву, за горло. — Я слышал достаточно историй от Рена, чтобы понять, что вы только и делали, что трахались. Разве это не входит в стоимость сотрудничества? Он держит ее крепко, стискивая пальцы на шее, заставляя Рей задыхаться и скрести носками кед самый краешек пьедестала. — Ты не гейша, это все бесплатно, — его поцелуй больше похож на укус, сильный и болезненный, и она отвечает ему тем же, проталкивая заготовленную иглу между зубов. Маленького укола достаточно, чтобы убить обычного человека. А такого, как Хакс, свалить на ночь, как минимум. Ради этого пришлось снова удалить язык, но оно того стоило. Нужно будет поблагодарить девушек за такой маленький и удачный секрет — вырубать клиентов до того, как он сотрет все влагалище в ноль своим членом. Рей придерживает Хакса, опускаясь вместе с ним на колени. Обняв его, она ощупывает бицепсы, линию горла, впадинку за ухом, родинки на челюсти. Она сделает отличную копию. Издалека не отличить.

***

Сдирать с живого тела кожу, взрезая слои мышц и чувствуя биение кровотока, куда сложнее, чем работать с трупами. То, что он все еще дышит под ее осторожными пальцами, не менее священно, чем подобие секса, что Хакс предлагал. Платт говорил — идеала не существует. Пока что, но постараться всегда можно. "Спасибо", — Рей наклоняется и вдыхает морозный запах, который не подделать ничем, а затем касается его рта губами, даря последний поцелуй, который он получит перед смертью, что позволит другому — Кайло — жить. В это мгновение как никогда остро чувствуя ту самую ступень, что делает их равными.