250 shades of black and white

По десятибалльной шкале — от нуля и насколько вас раздражает вся эта херня — перевалило уже за сотню, а ведь вечер был только на середине. Хотя Кайло уже дважды порывался свалить отсюда куда подальше. И плевать, что на нем сейчас красовались дорогущие ботинки от Оберси и костюм тройка, меньше всего на свете подходивший для ночной пробежки. Он бы побежал, и было из-за чего. Сраный Сноук, конечно же. Сноук и его неуемная жажда контролировать все, хотя этот вечер вообще-то должен был стать его, Кайло, следующим шагом по направлению к креслу президента Первого Ордена. Однако не прошло и получаса, как этот... мудак, по-другому язык бы не повернулся сказать, собрал вокруг себя целую толпу потенциальных заказчиков, а ему — Кайло — сказал, принеси-ка мне рюмку вермута, мальчик, и поживее. Твою мать! Возможно, если бы рядом была Фазма — слава богу, не в пижаме, хотя белое платье больше напоминало римскую тогу, и ей не хватало только сраной короны на голове и факела, чтобы спихнуть с пьедестала свою непосредственную конкурентку — или Хакс... Но они растворились в толпе гостей сразу же, как только им позволил Сноук, предпочтя картины и выпивку бесконечному брюзжанию. Вермут Кайло принес, безумно надеясь, что после такого вот жалкого зрелища эти старые хрены не воспримут его как мальчика на побегушках. Но именно так все и вышло — Сноук похлопал его по плечу, еще раз обозвал своим мальчиком и посетовал, что никак времени нет, чтобы насладиться шедеврами, выставленными в желтой зале. Зато вот Кайло удастся, если он прямо сейчас поспешит. Ага, уже побежал. И все же пришлось. Взять свой двойной безо льда, с каждым глотком только добавлявший ярости, и, стиснув зубы, пробиться сквозь толпу разодетых, шумных гостей в эту треклятую желтую залу. Там хоть свет был слегка приглушен — прожекторы направили лишь на сами картины, каждая из которых была продолжением предыдущей, и таким образом создавалось впечатление, что он случайно вышагнул из понтовой вечеринки прямиком в пустыню, удушливо-жаркую из-за отключенных кондиционеров. Скорее всего именно поэтому там и было так мало людей, хотя... если бы Кайло так не бесился сейчас, практически до зубовного скрежета, то, возможно, заценил бы задумку. Неплохо — хоть что-то эти сраные зумеры с их помешательством на современных технологиях сделали правильно. Стеклянные панели, превратившие залу в запутанный лабиринт, все время менялись, гоняя вдоль по стенам клубы ненастоящего пыльного ветра, а под монками на песке проступали следы Кайло — очень и очень неплохой трюк. И все же... Он скривился, допив виски одним глотком, и с шумом опустил стакан на длинный столбик, предназначенный отнюдь не для сбора пустой посуды, и парочка рядом с ним нервно переглянулась и свернула в другой конец лабиринта. Кайло потер переносицу и поплелся вперед, глядя себе под ноги, на волнующийся песок. Было охрененно глупо с его стороны вообще полагать, что Сноук готов отдать ему Первый Орден, с дипломом из бизнес-школы или нет. Этот мудак скорее из-под земли достанет дьявола, чтобы заключить с ним сделку о бессмертии, чем поступится хотя бы крошкой реальной власти. Мой мальчик, чтоб его. Мой — твою мать — мальчик! Он пошатнулся — не из-за виски, наверное, просто слишком устал — так что даже хорошо, что под плечо ему попалась одна из таких стеклянных панелей, достаточно массивная, чтобы не рухнуть под весом его тела, надежно прикрепленная к полу. Еще трое гостей — разодетые женщины и вроде бы даже смутно знакомый Кайло мужчина в костюме — глянули на него и прибавили шаг. Ну просто зашибись. Подумали, что он пьян? Кайло застонал и, зажмурившись, наклонил голову, прислоняясь виском к холодной поверхности. Так-то лучше. Правда, все равно хотелось что-нибудь разбить — интересно, если он начнет крушить эти сраные панели, Сноук снова отмажет его перед остальными посетителями выставки? Ну, конечно же, отмажет. Один вопрос — зачем ему это все, если он собрался править Первым Орденом еще сотню лет. Слишком белое — он сморгнул снова, щурясь, пока пятно перед глазами не превратилось в тонкую изящную фигурку, замершую на фоне бесконечной пустыни в самом конце стеклянного коридора. Она была далеко от него и, скорее всего, слишком уж поглощена созерцанием картины, плечи в белом укороченном пиджаке, накинутом поверх легкого платья, окаменели. Она не пошевелилась ни разу, когда Кайло отлип от стены и двинулся к ней, даже не пытаясь приглушить нетерпеливый шаг. Под прозрачной тканью платья на ней были золотистые брюки, обтянувшие идеальные, стройные ноги. И — ну надо же — она снова надела высоченные шпильки, только в этот раз белые, но алые подошвы так и сочились цветом, привлекая взгляд. Хотя он с удовольствием любовался бы всей ею, каким-то чудом появившейся на этой сраной выставке и в одно мгновение сделавшей вечер хорошим. По шкале от нуля и до десяти его личного счастья Рей сразу тянула на миллион. По стеклянным панелям пронеслась волна песка, подкатившись к ее ногам, и в этот самый момент он навис над Рей, обхватывая за талию — твою мать, какая же она все же была хрупкая. И точно не ожидала, что кто-то прижмется к ней всем телом, шумно вдыхая над ухом. — Какая встреча, Рей, — Кайло с наслаждением вдохнул запах, повисший над нею вуалью, что-то нежное, цветочное, и стиснул запястья, на тот случай, если она захочет сбежать. Ну или ударить его, приняв это все за угрозу. К его счастью, да ладно, им обоим повезло, что в их коридоре остались лишь они с Рей. Наедине. — Что?! — она вздрогнула, стоило ему прикоснуться к ней, и дернулась, поворачивая лицо. Длинные сережки зазвенели, вплетаясь в общий хрустящий шум накатываемого волнами песка тонкой ноткой. — Пожалуйста, отой... — сегодня на Рей не было ее обычной маскировки в виде алых губ и очков, так что она казалась моложе. И испуганнее. — Бен? — ее губы нерешительно разомкнулись, а ресницы затрепетали. Кайло видел ее вполоборота, но — твою мать, какой же она была красивой сейчас, и ему ужасно хотелось отпустить ее запястья и провести пальцами по щекам, по спинке носа, отбирая себе крупицы золота. — Неа. Не Бен, Кайло, — он удержал ее, когда Рей попыталась отстраниться. Черта с два он отпустит ее сейчас, тем более, что она уже действовала на него, перегоняя ярость по венам в жар другого рода, и напрягшийся член натянул брюки. — Нахуй Бена Соло, — нагнувшись еще сильнее, Кайло ткнулся носом в ее висок. — Просто нахуй, — он не был пьян, но опьянен ею, запахом, самим ощущением Рей в его руках, плененной и тихой. Она могла бы позвать на помощь, вполне — но не стала, ведь так? — А где... — ее шепот был рваным, нерешительным. — Где Бен? — Понятия не имею. Да и плевать мне на этого неудачника, — Бен Соло был сраным неудачником. Правда, Кайло Рен оказался не лучше, и осознание этого заставило Кайло скривиться, словно от горечи на языке. — Он ваш брат? — да ладно, она серьезно не поняла шутки? Или ее действительно запутал его понтовый костюм, Брайтлинг на запястье и зализанные волосы? — Отпустите меня, немедленно, — попытка Рей двинуть ему локтем под ребро была хороша, но... нет. Он скорее позволил бы убить себя, чем оторваться от нее. — Пожалуйста, Кайло... — его имя прозвучало так хорошо, что он мотнул головой. — Еще. Рей замерла. — Попроси меня еще раз. По имени, — сейчас ему открывался замечательный вид на вырез ее тонкого платья, под которое требовались еще и брюки, на золотистую кожу, на ключицы, на нервно вздымавшуюся при вздохах грудь. — Пожалуйста, отпустите меня, — пришлось подождать, стискивая ее нежные запястья сильнее, пока Рей не добавила. — Кайло. — Нет, — срывающийся, умоляющий голос, да еще зовущий по имени, был музыкой. — Но, если ты хочешь позвать кого-нибудь на помощь, вперед, — она не стала бы, Кайло знал. И не наверняка, а точно. Рей была именно такой — носила эти свои жесткие пиджаки с высокими воротами, пряталась за алым цветом помады, делала вид, что готова уколоть шипами, но дрожала в его ладонях, смирно ожидая своей участи. Словно цветок, нежный и хрупкий. Он отпустил ее запястье, одно, с удовлетворением глядя, как тонкие пальцы сжимаются в кулак, а затем бессильно провисают в воздухе, и взялся за обшлаг пиджака, оттягивая назад и обнажая плечо. Острое, золотое, усыпанное веснушками — и наконец лишенное защиты. Рей зажмурилась, когда он поцеловал его. Так нежно и аккуратно, словно она могла рассыпаться песком сквозь пальцы. — Кайло, мы с Хаксом решили тебя подбод... — это была Фазма, ну, конечно же, кому как не ей, врываться в самый неподходящий момент. — Оу. Простите, — она отступила назад. — Ну, в общем, если что, мы у бара, — ее шаги затихли у самого выхода из желтой залы, сливаясь с гулом голосов, а затем двери со скрипом закрылись, и они снова остались наедине. В пустыне стеклянных стен и песка. Удивительно, Рей все еще боялась его, но прижалась к груди так, словно то, что их могли заметить, пугало ее куда больше. Ну ладно, если ее не устраивала эта пустыня, они могут убраться куда-нибудь еще. Все равно он уже получил свое чудо. И держал его в объятиях. — Не говори потом, что я не дал тебе шанса, — Кайло потащил ее за собой, держа за локоть, вглубь стеклянного лабиринта, и, когда Рей зашаталась, оступаясь на высоких каблуках, просто подхватил ее под бедра, унося. — Нет, нас не должны видеть в таком... — она задохнулась, когда он толкнул ее на стекло, прижимаясь что было сил, а потом потерся пахом о ее бедро, чтобы она тоже убедилась, насколько ему было хорошо. — Сюда могут зайти! — щеки Рей пылали румянцем. — Вряд ли, — Кайло оглянулся по сторонам — их небольшой закуток выглядел довольно безопасным и просматривался только сзади. Конечно, вряд ли лабиринт проектировали для того, чтобы кто-то там мог уединиться и заняться сексом, но... плевать. — Мы не привлечем ничьего внимания, если будем тихими, — он спустил ее на пол, и каблуки заскрипели по стеклу, расходящемуся вихрем песка, когда Рей повернулась, повинуясь его ладоням на талии. И прогнулась в пояснице, все такая же смущенная, раскрасневшаяся и безумно покорная. Бену Соло она еще могла перечить, но сдалась перед дорогим костюмом? Надо же, как забавно. — Ты же будешь тихой, а, Рей? Она глянула на него с мучением во взгляде, но кивнула, и закусила губу. Будет, конечно же. Песок шуршал словно безумный, перекатываясь волнами по стеклу, пока Кайло расправлялся с подолом ее платья, забрасывая его Рей на спину, и огладил задницу, облепленную шелковой тканью брюк. Рей дернулась — словно отлично все прочувствовала — и прижала ладони к стеклу, упираясь для удобства, а затем качнулась ему навстречу. Этого было достаточно — он бы порвал ее гребаные брюки, не окажись ткань такой плотной, но возня того стоила. Золотистые ягодицы и черные кружевные тонги, контрастирующие с загаром — Рей была идеальной от и до, и Кайло жадно подался навстречу, наклоняясь над нею и проводя ладонями вверх по голым бедрам. Вот так, хорошо — она все еще дрожала, слишком напряженная, и, когда он сдвинул в сторону кружевную ластовицу и нажал пальцами на складки, гладкие, влажные, толкаясь внутрь, Рей сдавленно застонала, все еще терзая зубами прикушенную губу. В любой момент кто-то мог войти полюбоваться на картины и застукать их, и наверняка это был бы скандал, но Кайло не мог остановиться. Она все подавалась ему навстречу, насаживаясь на пальцы с влажными хлюпающими звуками, так и не открыв глаза, когда он хлестко шлепнул Рей по ягодице, заставляя сбавить темп. Она хотела кончить? О, он тоже хотел. В нее, конечно. — Тише, тише, Рей, — за оглушительных шорохом пустыни она не расслышала звука расстегиваемой ширинки, и очнулась от своего транса, когда Кайло уже вытащил пальцы и, наспех распределив смазку по члену, прижался головкой, надавливая. — Я чист и обещаю... твою мать, я вытащу, ты только... — ощущения без презерватива были слишком сильные, будто его взяли в крепкие, скользкие тиски, и он зарычал, когда она попыталась отпихнуть его от себя одной рукой. — Тихо! — она оцарапала его ногтями, но Кайло все равно перехватил ее запястье и завел за спину, заставляя замереть, если она не хотела, конечно, больше боли. — Нет... Нет! Ее рывки и жалобные приглушенные вскрики, как и ритмичный гул песка в ушах только подстегивали его, и Кайло ускорил темп, вбиваясь в Рей со всей силы. Его брюки держались на бедрах только потому что он широко расставил ноги, подстраиваясь под ее все равно недостаточный, даже на высоченных шпильках рост, а ее болтались у щиколоток, и звездочки сережек звенели, раскачиваясь при каждом толчке. Где-то у выхода хлопнула дверь, а следом раздались чужие голоса и смех. Совсем недалеко, но, к счастью, чтобы добраться сюда, этим придуркам, с чего-то решившим зайти посмотреть на пустыню, нужно было еще постараться. — Ш-ш-ш, — Кайло согнулся над Рей, одной рукой сам упираясь в стекло для равновесия, а другой — той, что держала ее запястье, зажав рот. — Тише, — хотя мысль о том, что они — кем бы они ни были — застукают его вколачивающимся в согнутую пополам Рей, была опьяняющей. И он заработал бедрами еще усерднее, надеясь, что шлепки кожи по коже не сразу привлекут чужое внимание. Только они, потому что Рей больше не пыталась отпихнуть его — ее освобожденная рука с браслетом из красных отпечатков пальцев, его пальцев, судорожно пыталась уцепиться за ткань жилета. Она задрожала, открывая рот под его ладонью и впиваясь в нее зубами, чтобы заглушить любой шум, и свела ноги, кончая, и Кайло еле успел вытащить, марая смуглую поясницу белыми струйками спермы. Твою мать, это было... близко. Слишком близко. Он еле держался на ногах, но даже смог подтянуть свои брюки обратно, запихнув туда еще не обмякший член, и не прищемить его молнией. А потом вытащил из кармана жилета платок и наскоро вытер бедра Рей. Она выпрямилась с болезненным стоном и тут же принялась поправлять свою одежду — брюки и шелестящий подол. О том, что всего секунду назад она сотрясалась под ним от оргазма, говорил только румянец на щеках и до синевы искусанная губа. Из прически выбилось пару прядок, и Кайло быстро завел их ей за уши. Люди подходили все ближе, но теперь ведь все было не так уж и плохо? Они с Рей просто пялились на картины или на ненастоящий песок, хотя нахрен это все, он смотрел бы только на нее в любой момент своей жизни. И перецеловал бы каждую из веснушек на ее щеках. — Рей... — во рту была настоящая пустыня, и Кайло сглотнул, машинально комкая в пальцах влажный носовой платок, который больше некуда было деть. — Может, поехали ко мне сейчас? Нахрен эту выставку, нахрен все, и продолжим у меня, раз... тебе понравилось? Она пошатнулась, почему-то отступая назад, к самому песку, что вздымался за ее спиной пеленой. И ее лицо было таким... странным, полная противоположность фотографиям или отрешенному страху, с которым она позволяла себя трахать. Оно было другим. Настоящим. И злым. Рей скривилась, прижимая пальцы к губе, словно пыталась убедиться, что на них нет крови, а потом вздернула подбородок: — Кто сказал, что я хотела тебя? Позади них буквально из ниоткуда вырулила пара, с бокалами в руках, они, кажется, что-то обсуждали, возможно даже их с Рей, но Кайло не слышал. В ушах надсадно звенело, и он толком вздохнуть не мог, не то что пошевелиться и догнать Рей, пришедшую в себя и почти рванувшую к выходу. Все это время она хотела... вот дерьмо!