250 shades of black and white

— Я едина с Силой, я едина с Силой, я... — сегодня Ее меньше, и она больше не окружает Рей невидимым теплым покрывалом. Есть лишь тонкие ручейки, неспособные сплестись в цельное полотно, они рвутся, тают, и Рей кривится, задыхаясь. — Едина с... Силой. Не в силах стянуть Ее, она вздыхает и открывает глаза, старательно делая вид, будто ничего не произошло. Конечно же, он все понял. Это же Рен. Он не такой, как другие пациенты, и то, чем она собралась заняться — покопаться в его мозгах — его совсем не радует. Но он умеет держать лицо получше нее, так что сейчас сидит напротив нее весь такой спокойный, уверенный, хотя запястья наверняка натерло наручниками. Наклонив голову набок, он разглядывает ее с таким довольным видом, что врезать хочется. Но этика не позволяет. Этика много чего не позволяет — Рей, не ему — вот так и получается, что пациенты вроде Рена могут дерзить ей, сыпать пошлыми шуточками насчет глубоких проникновений, а ей приходится молчать и пытаться концентрироваться на другом. На мысли, что даже такой монстр, как он, заслуживает прощения. Сперва лечения, вот этой самой чистки разума, где именно Рей придется страдать, а он будет сопротивляться, причем активно, ведь это естественная реакция любого человеческого организма с начала времен — уничтожить угрозу, вредителя. А потом его простят. И все счастливы, всем хорошо. Ну, кроме нее. — Какие-то неполадки со связью, да? — хмыкает Рен, насмешливо поднимая брови и подаваясь вперед. Даже связанный, прикованный к своему креслу, он пугает. И не только потому, что Кайло здоровяк, каких еще поискать надо — ей довелось постоять рядом с ним лишь один раз, когда знаменитого маньяка и убийцу притащили на показательную экзекуцию, дав новичкам понять, что им не всегда будут попадаться мирные богатеи, желающие просто подзабыть какую-то нелепую мелочь вроде измены или семейной ссоры. И Рей потом весь сеанс не могла избавиться от липких мурашек, марширующих по позвоночнику. Дело в том, как он смотрит на нее — оценивающе, будто она одна из его славных трофеев, заточенных в своих разноцветных комнатках. И сегодня у нее будет шанс им стать на самом деле. — Нет, мистер Рен, все в порядке. Но, если так опасаетесь за свой разум, всегда можете попросить заменить меня на доктора Сноука. Его лицо кривится, и взгляд меняется, от довольного к откровенно враждебному. — Мне не нужен Сноук, — Рен подается еще ближе, так, что видны глубокие незаживающие следы от игл на висках, и облизывает губы, словно змея, собравшаяся атаковать. — Я же уже сказал ему — я согласен только на тебя, Рей. — Доктор Ниима, — поправляет она его, слишком поспешно, и это тоже не ускользает от внимания Рена. Вот почему Рей не может призвать Силу. Поэтому барахлят Узы, все дело в ней. И в невольном страхе, внушенном монстром, уставившимся на нее своими разноцветными глазами. — Мне не нравится официальность. Давай договоримся — ты Рей, а я Кайло. Друзья? — он ухмыляется и поднимает обе руки, намертво стянутые браслетами, но протягивая одну, будто и взаправду решил, что она ответит на это рукопожатие. Потому что дура, которая не знает, что он запросто может переломать ей пальцы меньше, чем за секунду. Ну да, разбежался. Рей опускает глаза и смотрит на голопад, пока крошечные буковки не перестают скакать как бешеные, наконец превращаясь в связные предложения. "Рекомендована множественная деконструкция "клеток". При активном сопротивлении субъекта разрешено применение ингибиторов группы SKY-WR. Негативные последствия допускаются. Уровень допуска к субъекту — I-II". Ее некем заменить. От Сноука Рен отказывается, а препарировать собственного племянника Люку никто не даст. Ну и к тому же Люка сейчас тут нет. Твою мать. — Я не пущу тебя на прогулку, Рей, если мы не подружимся, понимаешь? — Рен, его голос, обманчиво-мягкий, почти увещевающий, заставляет ее поднять глаза на него обратно. Один зрачок словно крохотная точка в окружении живого, переливающегося золота, другой расплылся чернотой, накрыв собой радужку. И это зрелище завораживает, заставляет ее растерянно глазеть, не в силах нормально вздохнуть. — Полагаю, мне все же лучше вернуть вас к предыдущему доктору, мистер Рен. И тогда больше не придется выслушивать ваши угрозы, — Рей кое-как наскребает остатки храбрости, но он остается прежним. Будто ему плевать на то, что она сказала. Он что, не понимает, что она и правда может отказаться? Хоть это, скорее всего, будет стоить ей работы. Потому что в отсутствие Люка всем заправляет Сноук. Рен вздыхает, убирая все еще протянутые к ней ладони — здоровенные, вполне способные свернуть ее шею одним легким и изящным движением — и укладывает их на стол, а затем качает головой, щелкая языком: — Ты не протянешь там и пары минут без моего присмотра. Я просто пытаюсь быть хоть чуточку хорошим, вот настолько, — между его пальцами и сантиметра не будет, но он улыбается. — Ты мне очень понравилась, Рей, и я не хочу, чтобы мы враждовали. Очень и очень не хочу. Теперь это еще больше звучит, как угроза. — Все ваши воспоминания будут стерты, мистер Рен, — она может ответить лишь этим. Удар на удар. — Вы станете чистым. Полноценным членом общества, которое с радостью примет вас обратно. Каково это — взять и лишиться разом всех своих игрушек? Рен должен злиться, и Рей неосознанно сама чуть подается вперед, пытаясь выловить из безумного, завораживающего взгляда хоть каплю искреннего негодования, обиды, но он только складывает палец к пальцу, словно это она у него под наблюдением и от каждого ответа будет зависеть ее будущее. — Мне очень жаль, Рей. Жаль чего? Того, что она там увидит? — Я ведь предложил тебе все.

***

Сноук, когда-то в свое время и открывший Узы, подобрал неправильное название. По сути, связь односторонняя. От субъекта к эмпату, контролирующему погружение. Аккуратно уложив одежду в открытый ящик, Рей расплетает волосы и яростно прочесывает зудящую от тесных пучков кожу головы. И смотрит на свое отражение, какое-то... до отвращения растерянное. Да, погружение — лучшее слово. Это и правда, все равно, что нырнуть в глубокую черную воду, только разница в том, что на дне полно не ила или водорослей, там сплошные обломки затонувших кораблей. "Клетки". Но, если бы это, скажем, было простое предотвращение развода, ей пришлось всего лишь побыть почти семейным психологом, аккуратно вымарывая неправильные слова и поступки из чужого разума. Небольшие черные пятнышки, испортившие идеальную белизну. В случае с Реном... Она отворачивается от зеркала прежде, чем ее отражение закатит глаза или состроит гримасу. Хотя вероятнее всего, оно устроит ей что-то подобное попозже, после сеанса с Кайло, если мозги раньше не лопнут. Неа, не дождутся. Ни Рен, ни Сноук. Она, может, и самый юный эмпат в команде, но и талантливый. Она сильная, Люк говорил, что однажды она превзойдет его самого. Так что из Рена выйдет отличный тренировочный манекен. Главное, не облажаться. Когда он лежит, вытянувшись в пустоте — полупрозрачное, словно желе, силовое поле крепко держит его на весу — то все равно вызывает ощущение угрозы. И суетящиеся люди в алых халатах, со смены Сноука, тоже стараются лишний раз не подходить к нему, держась у экранов, и искоса поглядывают на Рей, будто не верят, что она справится. А она шлепает босыми ступнями по полу и останавливается рядом с Кайло. Его здоровенное тело, обнаженное, выставленное под слепящий свет, все увито проводками, а здоровенные иглы впились в виски, обездвижив и загнав в глубокую кому. Рена и правда стоит бояться, он весь состоит из мышц — настоящий хищник, пусть и заточенный в клетку. Широченная грудная клетка, бицепсы, каждый размером с ее голову, дорожка из черных волосков от живота и к паху, где между бедер улегся большой обрезанный член — Рей сглатывает и переводит взгляд выше. Вся кожа испещрена старыми узловатыми шрамами, а поверх красуются иссиня-черные, сделанные куда позже татуировки: скользящие по коже зубастые рыбины, они прячутся под ладонями, выныривают из-под ребер, подбираются к горлу, щелкая голодными пастями. Что ж, обертка идеально соответствует сути. Они будто чуют, что она слишком близко, подплывают к белому боку, мельтешат, будто надеются, что она коснется их пальцами. — Готовы, доктор? Рей вздрагивает, вынырнув из прострации, и кивает. Он будет чист. Она сделает все возможное — и невозможное — чтобы спасти его. Кайло Рен спит, и все же она медлит перед тем, как напоследок провести пальцами по его волосам, черным и колючим завиткам, обрамившим лицо в подобие рамки, придав какую-то заманчивую мягкость чертам. По лбу, чувствуя липкость и прохладу кожи — даже монстры могут стать людьми, если постараться. — Я готова, — она убирает ладонь до того, как к той сбегутся зубастые тени, окрасив лицо в сплошную черноту, и идет на свое место, чувствуя, как пустота подхватывает ее под бедра и икры. Вязкое поле прижимается к лопаткам, позволяя свободно вытянуться, и только свесившиеся вниз волосы немного щекочут плечи. — Да пребудет со мной Сила, Сила течет во... — и снова то же самое. Иглы с хрустом впиваются в виски, отправляя вглубь пустого, черного тоннеля, только Сила почему-то не слушается ее сегодня. Будто основной поток перерезало, сдавило, оставив лишь тонкие чахлые струйки, из которых можно сплести лишь небольшую сеть на крайний случай. На очень крайний. Нужно остановить все. Нужно... Рей моргает, пытаясь выдернуть себя из погружения, но слишком поздно. Тоннель затягивает ее, и горло перехватывает, когда тело, лишенное устойчивости, начинает падать, кувыркаясь, в никуда.

***

"Клетки" всегда разные. Люк сравнивал их с любимыми детскими игрушками — иногда понятия не имеешь, почему нравится именно эта, и узнать можно только увидев и услышав историю, с ней связанную. "Клетка" всегда стабильна — вот почему нужна целая команда специалистов и один хороший эмпат, чтобы ее вычистить. Если проворонишь пятно, хотя бы крошечное, все может стать даже хуже, чем если бы оно просто вернулось. Нет, это как сбоящая программа, она будет пытаться выстроить себя заново, копируя останки, которые сами по себе могут означать что-то совершенно иное, и в конце концов разрушат разум. — Я едина с Силой, Сила течет во мне... — ее швыряет на землю словно тряпичную куклу, и Рей шевелится, открывая глаза. Это не больно, но... всегда ужасно тревожно. Ведь можно попасть в бассейн с акулами или... она отталкивается ладонями от пыльной земли — в цирк. Бродячий цирк, раскинувший разноцветные полосатые шатры, со всех сторон окруженный лесом. Это реальное место, хотя бы частично — песок под пальцами очень и очень похож на настоящий. Правильная структура, неоднородная, четкая, а когда Рей подносит ладонь к носу, то слышит запах. Ну... ладно. Цирк так цирк, подумаешь. Клоунов она никогда не боялась. Большинство посетителей, да и разряженные артисты ее не замечают, даже то, что она проталкивается через толпу совершенно голая - тратить Силу на одежду, пока она не поняла, в чем все дело, не только глупо, но и опасно. Хотя этим людям абсолютно все равно, они зациклены в своих движениях, и для них она лишняя. Рей может их трогать, может попытаться стереть, только... Рен предупреждал ее об опасности, что она не протянет и пары минут, так что лучше не пытаться развалить тут все в первые пять секунд. Ей нужны "пятна". Вот как эти — бурые, слегка подсохшие здоровенные следы сапог, ведущие к одному из шатров, что стоит с опущенным пологом. На вывеске выгнувшаяся девушка, глотающая шпагу. Зубастый рот словно у акулы, а глаза разноцветные, один золотой, другой черный. Да, это точно "пятно". — Я едина с Силой... — выдыхает Рей и отодвигает полог, заныривая внутрь. Здесь много ножей. Они торчат из земли, будто проросшие серебристые стебли, в проходе, под рядами старомодных скамеек, выставленных для посетителей, полотнище шатра ощетинилось ими изнутри. А она босиком. Твою мать. Но это не самое важное — на сцене, под нежно-розовым светом софита, на веревках висит девушка, и не похоже, чтобы ей было хорошо. Она устало трепыхается, пытаясь вырваться, но сил у нее немного, а веревка, облепившая горло, стягивается все сильнее с каждым ее неловким движением, и это заставляет Рей идти быстрее, почти бежать по проходу, пытаясь не наступить на один из ножей. Поэтому что ей будет больно. Адски больно — это не сон, где можно двадцать раз умереть, а затем возродиться. Сила должна помогать Рей оставаться невредимой. Та самая Сила, которой почему-то почти нет. К счастью, она только слегка взрезает пятку, боль прошивает ступню, раскрашивает земляной пол алым влажным пятном, тут же исчезающим, будто ничего и не было, но думать об этом сейчас — растрата драгоценного времени. Нужно стереть девушку, нужно добраться до нее и... Хромая, Рей поднимается на сцену — и спина холодеет, покрывается мурашками от ощущения подступающей все ближе опасности. Твою мать, она должна поторопиться, потому что скоро здесь будет хозяин "клетки". Да — в этом не натренируешься, просто чувствуешь, когда все станет плохо. А станет скоро. Очень и очень скоро. — Эй... — она подступает к девушке. — Я помогу тебе. Сейчас. Я удалю тебя... — Тебе она не нравится? — голос Рена — которого здесь быть не могло, нет-нет-нет, слишком рано! — заполняет пространство шатра. Все такой же спокойный, довольный, словно она не рядом с "пятном", которое может разрушить в любую секунду — он ведь не знает, что Силы в ней маловато? — Почему? Рей испуганно замирает, занеся руку над веревкой, но так и не коснувшись ее. — Она ведь милая, смотри, она умеет танцевать, — он щелкает пальцами, и несчастная девушка действительно принимается дергаться, сильно, быстро, задыхаясь в веревках. Лицо темнеет с каждой секундой, и на губах клокочет пена, а взгляд становится бешеным. А затем что-то хрустит — ее шея — и она обмякает. — Видишь, она и правда милая. Твою мать! В отличие от нее Кайло одет. В расшитый узорами жилет, фрак, брюки с защипами — не хватает только пафосного цилиндра и трости, чтобы сойти за хозяина этого жуткого места. Он жадно обшаривает взглядом ее тело, и Рей давит желание спрятаться за труп, обвисший в паутине веревок. Ее нагота здесь ничего не значит, ее самой здесь по сути и нет, это лишь образ — ему хочется, чтобы она чувствовала себя уязвимой. Ну что ж... Она чувствует. Но не может выставить себя трусихой. — Нет. — Нет? — Рен удивленно растирает пальцами переносицу, делая вид, будто задумался. — Ну... а так? В этот раз он даже пальцами не щелкает — и тело рядом с Рей вздрагивает, шумно вздыхая и закашливаясь, будто вынырнувшее из воды. Но самое страшное не это. А то, что у него ее лицо. Синева сходит, как и одутловатость, возвращая чертам четкость и красоту. Это она — даже волосы потемнели, стянулись на затылке в пучки, а переносицу вызолотили веснушки. — Ты же не додумаешься стереть себя, а, Рей? — Рен довольно улыбается и жмет плечами. — Будем честными, ты бы танцевала лучше, но... что есть, то есть. Я привык довольствоваться малым. Даже не помню ее имени, кстати. И она подавилась последним ножом, так что... Йеп, так себе выбор, но ты не можешь отрицать — она и правда милашка! По крайней мере, теперь. — Нет... — этого не может быть, не должно, потому что правило первое: "клетки" стабильны. Они не умеют... меняться. Не умеют. Но эта ведь изменилась. — Я ее уничтожу! — ее голос звучит жалко, и Рей кривится. Все неправильно, все не так, но она понятия не имеет, что делать. Вообще. — Сила, пребудь во мне, пребудь... До этого с Кайло работал Сноук. И довольно долго — Люку не сильно нравилось, но выбора не было. Или на электрический стул, или чистить мозги. Почему он ничего не сказал? В отчетах не было ни слова о том, что Рен умеет менять "клетки", на такое способны только... По загривку иголочками проходится кромешный ужас. Эмпаты. Сильные эмпаты, вроде нее. Вроде Люка Скайуокера, или... его племянника. Нужно выбраться из гребаного шатра, вернуться на исходную точку и послать сигнал помощи. Техники же за этим и нужны, чтобы следить за ними, вот пусть и работают... Но эта девушка... Что будет, если уничтожить собственный двойник? Он все еще считается "пятном"? Или больше нет? — Только тронь мою вещь, и ты очень пожалеешь. Я предупреждаю, Рей, — голос Кайло меняется, от спокойного, почти веселого, к жесткому. Ярость кипит в разноцветных глазах, проступает уродливой маской поверх лица. — Не смей! Его реакция — где злость, там и страх, в этом вся суть — и решает все. Можно долго и тщательно разбирать стену по кирпичикам, а можно просто... разбить. Силы, пребывающей в Рей, хватает на то, чтобы вцепиться в девушку, обвисшую в веревочной паутине, и уничтожить ее всю. Разом, выкладываясь на полную, так, что виски ломит от боли, а завтрак просится наружу. Оставляя в "клетке" здоровенную дыру — Рен нервно вскидывается, лицо искажено ненавистью, а затем, когда воспоминание пропадает, он впервые за все время их знакомства выглядит растерянным. Словно не понимает, что здесь забыл — значит, она сделала все правильно. Но этого недостаточно, потому что она не успела сделать кое-что еще. Сбежать. Молниеносно быстрый, словно хищник, из зубов которого только что выдрали добычу, он дергается вперед. К сцене. К Рей, от страха чуть не завалившейся назад — она хватается за веревки, чудом выдержавшие зачистку "пятна", путаясь в них, и они стягивают ее запястья, опутывают горло, сдавливая, и вздергивают вверх. Заставляя занять пустующее место. Восполнить пробел в памяти, в "клетке". — Сила, пребудь со мной, пожалуйста, пре... — сбивчивое бормотание давит петля, и Рей заходится кашлем. Она почти не видит — перед глазами все затянуло багровой дымкой — больше чувствует остановившуюся перед нею фигуру. Рен тянется к веревкам, перебирая их словно струны, и они, повинуясь ему, оживают, распиная Рей в самой середине. Поднимают ее еще выше, пока она не зависает наравне с ним. Левый зрачок переливается живым огнем, и раскаленное пятно остается на внутренней поверхности век, даже когда Рей зажмуривается. Кажется, Кайло гладит ее по волосам — мягко, почти нежно проходясь ладонью по макушке, убирая за уши растрепавшиеся прядки. А затем щелкает языком: — Я же попросил. Я. Тебя. Попросил! — Рен произносит с нажимом, под конец чуть не срываясь на рык. — Знаешь что, Рей? Я больше не помню ее лица. Фигуры, — пальцы стальным капканом стискиваются на подбородке, вызывая новую порцию боли, а затем убираются прочь. Обхватывают за загривок, встряхивая будто нашкодившего котенка. — Как она умоляла, что говорила, понимаешь? Ты забрала ее, ты уничтожила мое творение, мое прекрасное творение, и теперь я даже не знаю, как убил ее. Рей открывает глаза — его нижняя губа обиженно вздрагивает. — Надо бы оставить тебя тут, вместо замены, — желваки так и ходят на его скулах, выдавая раздражение, и Кайло придвигается ближе, даже слишком близко, его дыхание горячит кожу. — Как тебе такой вариант? Он ждет, вглядывается в ее лицо, искаженное судорогой боли, потому что веревки все еще сдавливают горло, а его пальцы добавляют мучений, впившись в загривок. — Меня... хватят... ся через... — она может говорить короткими обрывками, выталкивая остатки воздуха сквозь зубы. — Не хватятся, поверь, — Кайло закатывает глаза, и в его голосе нет ни капли лжи, он и в самом деле уверен, что все будет так, как ему надо. — Все шло по плану. Ну... пока ты не начала крушить тут все налево и направо, маленькая дря... — он отпускает ее и отворачивая, снова растирая переносицу с мучительной гримасой, а затем вздыхает. — Я не буду злиться на тебя. Я не хочу, хоть ты и правда, дрянь. И еще отказала мне, но... у тебя еще будет время подумать над согласием. Обещаю, — он снова поворачивается к ней, в этот раз аккуратно подхватывая под бедра, словно собирается... Веревки с шорохом выпускают Рей из плена, а в легких внезапно полно кислорода, и перед глазами все кружится, темными пятнами, взмывая вверх, а затем опрокидывая ее. Теперь Кайло держит ее на руках, безвольную, ослабевшую. И Сила никак не дается, вьется совсем рядом, тонкие невидимые ручейки, утекающие мимо пальцев. — Я еди... на с Си... лой, Сила... — мантра больше не работает, ничего не выходит, словно Рей отрезали от источника, накрыли непроницаемым колпаком. — П... почему? Рен спускается по ступеням со сцены, и пятно света тянется за ним, раскрашивая дорогу на выход тошнотворно-розовым, розовые блики танцуют в его волосах словно корона. Снаружи пусто, больше нет людей, и лес поблек, выцвел словно старая картинка — он исчезнет, как и шатры, как и песок, бывший самым реальным воспоминанием Рена. Ничего не будет, потому что он сам избавляется от "клетки", теперь, когда она больше не нужна. Кайло зажевывает губу — его лицо снова вернуло былое спокойствие, только в глубине разноцветных глаз все еще тлеет недовольство. — Почему что? Почему ты не можешь очнуться? — он глядит на нее сверху вниз. — Вообще-то именно так работают Узы. Что? Нет! — Нет, — Рей хрипит, пытаясь выскользнуть из капкана его рук. Пока не поздно, она должна вернуться, из исходной точки у нее получится, главное успеть стать на землю, пока та не растаяла. Или пока Кайло не утащил их куда-то в другую "клетку", потому что именно ее он сейчас и выбирает, — Сноук говорил, что... Его губы вздрагивают в довольной усмешке: — Сноук говорил... — передразнивает ее Рен и фыркает, крепче прижимая к своей груди. — Можешь выбросить всю ту херню из головы, Рей. Я знаю лучше, потому что это я их открыл. Я открыл Узы. Он шагает вперед, и темнота обнимает их, превращаясь в пропасть под ногами. И, хотя Кайло все еще держит ее в кольце рук, Рей страшно. Потому что теперь она понятия не имеет, как вернуться назад.