250 shades of black and white

Слушайте... А у вас не возникало никогда желания убить кого-нибудь, причем, того, кого видишь первый раз в жизни? И такое сильное, что прям... ну трындец. Нет? Вот и у Кайло не было. До этого гребаного октябрьского понедельника. Нет ну, святым он не был ни разу — еще попробуйте найдите такого, в возрасте, когда все взрослые кажутся злоебучими мудилами с их вечными нотациями и упреками. Так что нихрена, он посылал отца на хер — тот отгавкивался, но не мог дать сдачи, потому что Кайло бы его с двух ударов ушатал, поэтому в последнее время просто жил на работе, что и к лучшему. А еще он как следует — до недели в больничке — вздул Траджа, когда тот посмел на вечеринке мутить с девушкой Кайло. К тому моменту Бэйзин уже стала его бывшей, так что на самом деле можно было обойтись парой апперкотов, но под таблетками и бухлом иногда вообще плохо соображаешь. Просто бьешь и все. Еще разъебал машину их тренера — ролик, снятый Викрулом, завирусился моментально и стал национальным достоянием регби-чата, что потом, конечно, вылилось в поход к директору на ковер, но мать кое-как все прикрыла. И тачку злоебучему тренеру она купила новую, потому что от старую проще было на свалку, чем чинить. Но момент был хорош. Когда ставишь на третью, жмешь сцепление до упора, что машина под задницей вся вибрирует и скрипит как безумная, а затем пулей летит вперед. Бампер всмятку, подушка летит прямо в нос, отчего тот кровит, и по горлу течет соль, а в жилах огонь — это лучший момент в жизни. О, а еще Кайло недавно чуть не сбил ту чокнутую старуху с магазинчиком всякой эзотерической херни. Маз? Мазикин? Нет ну, она ему ничего не сделала, она пыталась доебаться, как тренер, но в тот момент — опять же под бухлом и кислотой — выглядела она так жутко, словно ходячее пугало из какого-то древнего третьесортного ужастика, вроде "Ночь пугала". Кайло поклясться мог, что за нею тыквы катились, пока она плелась по дороге, игнорируя тротуар, вся поскрипывая ветками-ногами. Хорошо, что копов не вызвала, просто пальцем погрозила. Но... не хотел же он ее убивать, серьезно. Если бы и наехал, то это чистая самозащита, алло, мистер полицейский, вы вообще видите, что у нее из-под холщового мешка солома лезет и тыква вместо башки, не? А вот Рей... Оно было другим — желание прикончить ее. Возникло сразу, будто она ему нож в спину всадила, выкручивало до кистей ядреной болью, похуже, чем если бы пальцы по одному переломали, и хуже всего — оно даже в голос оформилось. Ага. Послушать, так охренеешь. Кайло тогда тоже охренеть как охренел. Стоишь ты такой у шкафчика, жмешь какую-то милашку к дверце, обещая купить какую-нибудь безделушку или шмотку, если она после с тобой прокатится (ну и на тебе, ясное дело, тачка же за этим и нужна), а тут эта мелкая. Она даже на эту... как ее — Морец, ну, в общем, на Кэрри не была похожа. Худенькая такая, в убогом прикиде, будто с чужого плеча, и почти красивая даже. Ну почти, ага, потому что пряталась за уродливыми шмотками и нет бы волосы распустила, а не стремные пучки... Убей ее. Ну охуеть, да? Убей, убей, ну... Голос, скрипуче-пронзительный, будто нечеловеческий, хотя точно мужской, потому что низковатый, он был так близко, что Кайло даже от шкафчика отлип, крутя головой по сторонам и думая, что его разыгрывают. Но нет. Голос был внутри. Серьезно, внутри головы. Такое могло случиться по... нескольким причинам. Первая — и, наверное, самая очевидная — действие таблетки еще не закончилось. Но... должно было. И вообще, господи, его никогда так не штырило от Золофта! Вторая — твою же мать! — его догнало семейное наследие. Дед был психом, мать была той еще психичкой, так что ну почему бы и ему не пополнить ряды семейного безумия? Давай, Кайло, убей ее. Начнем с того, что это все еще происходило в школе, на большой перемене, в окружении трех десятков галдящих придурков — в смысле, убей? Он что, рехнулся? И почему вдруг эту девчонку, которую он видел в первый раз в своей жизни и даже имени не знал — ну окей, мелкая китаянка на весь коридор заорала: Рей, Рей — так что ее, наверное, так и звали. Нет, серьезно, почему ее? — Отъебись! — Чего? — девчонка, зажатая между ним и шкафчиком, тоже прихренела, но ясное дело, не из-за голоса. — Серьезно? Да пошел ты, Соло! — и принялась пихаться локтями, собираясь свалить. Твою ж мать! — Нет, Минди, ну ты чего, я просто... — но момент был упущен. Ну и хрен с нею, подумаешь, она не очень-то ему и нравилась, так что Кайло переключил все внимание на эту Рей, все еще торчавшую посреди коридора, окруженную нердами. Давай, Кайло. Прихлопни ее, словно мошку. Убей... Голос шипел, заходился на все лады, наверняка думая, что он слабовольная тряпка, вот щас возьмет и карандаш этой Рей в глаз воткнет. Ну да, разбежался! Воткни... Давай, воткни! Нет, серьезно, что за херня... Кайло встряхнулся и с силой обхватил дрожащую ладонь другой, стискивая пальцы, чтобы заглушить это сраное радио. Но голос не ушел, он, будто понимая, что его тут пытаются вырубить, стал вообще невыносимо громким. Кайло продержался секунд пять, может, семь, все это время охреневше пялясь на девчонку, которая понятия даже не имела, что ее тут вообще-то убить советуют, а потом что-то теплое защекотало подбородок, закапало на пол — красные такие капельки — и грохнулся на пол.

***

Ну конечно же, мать была в ярости. Золофт-то ее был, так что, узнай кто, опозорилась бы на весь город... О да-а-а-а, такой позор, господи, да больше всего Кайло ее ненавидел не за сраный Золофт или вечные перегавкивания с отцом через весь дом, а то, что она его вообще не любила. Все знали об этом, о том, что сын у нее чисто проект, должен быть везде первым, самым лучшим, а помимо встреч, где все своими детьми хвастались, будто породистыми собаками на выставке, его можно было вообще не замечать. Ну окей, когда он опять ужрется в хлам и раздолбает чужую тачку, тогда она приедет вся такая красивая, в белом, и будет страдать, прикладывая ни разу не использованный по назначению платочек к сухим глазам. А потом его посадят под домашний арест, на недельку, не больше, потому что надо было командой заниматься, если он хочет в приличный университет. Чего хотел Кайло, она ни разу так и не спросила. А что, если он там... этот... непризнанный гений живописи? Или композитор, погибший в зародыше? Нихрена Кайло не умел — вот вся правда. Гонять мяч по полю — много мозгов не надо. — Серьезно? Мои таблетки?! Мало того, что ты заявляешься в школу пьяным, так еще и это? — она одна умела так говорить, не повышая голос, но все равно ясно показывая, насколько ей противно находиться с Кайло в одной комнате, да что там, в одном доме. — Ты наказан. — Насрать. Делай, что хочешь, — он хлопнулся на постель, закидывая ногу на ногу и всем видом показывая, что ему реально плевать. Ну подумаешь, Золофт, господи, это же не пакет дури — который у него тоже был, правда, надежно спрятанный! На секунду ее лицо скривилось, показывая настоящую ее, а затем снова стало идеально-гладким, будто маска. — Я серьезна, как никогда, Бен. Никаких прогулок, машины, и карточку я тоже заблокирую. Так что подумай о своем поведении. Она хлопнула дверью так, что во всем доме стены затряслись, и ее каблуки застучали по лестнице вниз. Ну охренеть теперь. Хорошо, хоть интернет не обрубила и телефон не отобрала. Придется какое-то время провести в этом сраном доме, где пяти минут не проходило, чтобы кто-нибудь не начал орать. — Хан! — донеслось откуда-то снизу. — Это твой сын, и я требую, чтобы... — о, ну вот. Реально — четыре минуты и двадцать две секунды. Но Кайло знал, чем пока заняться — Рей. Или у этой замарашки и фейсбука не было? Окей — никто из ниоткуда. Одна фотография, размытая, с претензией на красоту — наполовину скрытое за водопадом солнечного света лицо, веснушки по щекам и сжатый рот, лишенный даже намека на сексуальность. Она такая тупая? Не хотела никому нравиться? Кайло даже толком рассмотреть не успел эту злосчастную фотку, как нахлынуло снова, скручивая болью внутри, проходясь раскаленными иглами по мозгам. Желание убить ее. Вот прямо сейчас, как есть, рвануть в окно, и плевать, что этаж второй, и бежать хрен знает куда, может, даже весь город оббежать, только бы найти ее. Найти и... задушить, забить до смерти трубой, битой, что под руку попадется, или просто кулаками. Сунуть под воду и держать так, пока она будет вздрагивать, вырываясь, и давиться. Ножом вспороть грудную клетку и... Кайло... Его замутило от одной мысли, что он реально хочет такого. Не просто там влепить кому-то в нос или послать нахер мать, а... убить. — Заткнись, заткнись, заткнись! — он еле успел скатиться с кровати и сунуть голову в мусорное ведро. Выблевал все легкие вместе с ужином походу, а лучше не стало. Голос все еще был там, в сраной голове. Пульсировал, будто... живой, чужой. Убей ее. Ну же, найди ее. Найди ее... Она близко. Рядом... Не помогло сунуть голову под холодную воду, не помогли наушники и музыка, выкрученная на плеере на максимум, так что барабанные перепонки заныли. И даже отцовский джин, припрятанный в библиотеке. — Отъебись от меня, отъебись! — он понятия не имел, что ему может быть настолько хреново, что он будет словно девчонка жалобно вопить в пустоту, скрючившись в углу галереи под белеющими в темноте пятнами лиц на картинах. Где этот мудила? Где?! Надо было бы все же рассказать матери или, может, сброситься с крыши, чтобы быстро и наверняка, потому что ритуальное сожжение гребаного портрета деда, Энакина Скайуокера, точно бы его не спасло. Безумие, скорее всего, текло в его крови. Кайло, шатаясь, поднялся на ноги и встал перед портретом деда. В темноте лицо Энакина выглядело до ужаса живым, а если прибавить к этому сраный шепот, заклинивший на одном и том же — убей-убей-убей — по коже мороз прошелся от ощущения, что это он говорит. Убей Рей. Давай... Нужно было сделать всего один шаг назад, когда он все понял. И осел на задницу, не в силах оторвать взгляда от второго лица на портрете. Лица Рей.

***

Окей, он был одержим ею. Ну да, а как еще назовешь все это? На самом деле Рей не прямо-таки чтобы была один в один как Падме Амидала-Скайуокер, но... сходство оказалось поразительное. Ни сестер, ни братьев, помимо Люка, у матери не было, так что шансы наткнуться на свою хрен-знает-насколько-юродную сестричку были в нулях. И все же... ну как так? Как?! Пришлось подключить Хакса и его мега-хакерские способности, чтобы взломать базу данных того приюта, из которого Рей сдали на руки местному забулдыге и любителю халявного пособия Платту, но и там они ничего не нашли. Рей-никто-из-ниоткуда. Просто зашибись. К концу недели у Кайло уже окончательно начала ехать крыша, так что пришлось налечь на героин. Голос вырубало намертво, но из плохих новостей — его вырубало точно так же. Один раз еле успел свалить подальше с гребаной стоянки, где блаженно пялился на размытые в пятна звезды, потому что туда зачем-то заехала патрульная тачка. Нет, никого не сбил по дороге домой, но твою же мать! В школе становилось куда хуже, достаточно было просто заметить ее в конце коридора, как глаза затягивало алой пеленой, а пальцы так и тряслись, стискивая воздух вместо ее тонкой шеи. Если прибьешь эту мелкую дрянь сейчас, все закончится. Давай, Кайло, вперед... Чтобы и в самом деле не рвануть уже к Рей и затрясти ее изо всех сил, пока шея не переломится точно стебелек, пришлось закрыть глаза и стоять. Посреди коридора — его обходили, не желая связываться с ебанутым и получить за просто так в лицо — и Кайло, все еще зажмурившись, отсчитывал секунды. Давая Рей свалить куда подальше, на свои уроки, или вообще домой, только чтобы ее тут не было. — Эй... — это был ее голос, так близко, что затылок закололо иглами от безумного желания накинуться на нее. Тихий и серьезный. — С тобой все в порядке? — Отвали, — он процедил сквозь зубы. — Съеби от меня, мусорная крыса! Кто-то ахнул, и со всех сторон посыпались тихие шепотки. Ее обзывали, конечно, Кайло слышал, но... не так. Хотя, чтобы Рей больше никогда не подходила к нему, он и не на такое бы согласился. — Извини, — в ее голосе послышались страдальческие нотки, но она ушла. И с каждым ее быстрым шагом — он чувствовал это подкоркой, звуки расцарапывали голову изнутри, причиняя еще больше боли — становилось только хуже. Догони, догони и убей! Задуши. Он вроде бы развернулся и — так и не открывая глаз — со всей дури вмазался лбом в шкафчики. О да, блаженная темно...

***

В этот раз его потащили в рехаб. Ну знаете, подав это все как усталость от учебы. Только вот дело в чем — все эти сидевшие в кружке, треплющиеся о своей печальной жизни, понятия не имели, каково это — слушать один и тот же ебучий голос и уже начинать срываться. Кайло так хотел прикончить Рей... Хотя бы чтобы этот шепот заткнулся. Безумно хотел. Ужасно. — Эй! Отпусти, отпусти, я не могу... — она давилась вздохами, трепыхалась будто рыбешка на разделочной доске, ее вроде бы звали Фазма, блондинка, большие такие буфера, в общем, вообще ничего общего с Рей, но Кайло видел другое. И держал, вцепившись в горло, пока она не обмякла, хотя — твою мать — он просто хотел потрахаться в рехабе, скинуть напряжение, да и Фазма была не против. И только, когда она затихла — слава богу, еще живая, правда, быстро чернеющие пятна на шее были просто ужасными — его отпустило. И видение Рей, которую он как следует втрахивает в сраный матрац, наслаждаясь ее захлебывающимися мольбами, пропало. Он даже джинсы обратно натянуть не успел, как и трусы. Так и понесся прочь. Куда же ты, Кайло... Да прикончи уже ее, эту мелкую дрянь! Все и правда было очень плохо. Ага. И с этим что-то надо было делать. Например, взять и задушить.

***

Она была в списке приглашенных на вечеринке — Кайло убедился, что ее позовут. И привезут. Дом ломился от пьяных, веселящихся придурков, заливавших пивом любимый диван матери, но ему было уже плевать. Быстрее... быстрее... Убей! — Да чтоб тебя, хорошо! — он заорал голосу, и парочка, засасывавшаяся прямо возле входной двери, затихла, глядя на него как на придурка. Но это все еще был его дом и его вечеринка, так что они просто свалили внутрь. Ну да, а то бы он их попросил вообще пройти нахер и не доводить — хотя и без того уже еле держался, но тут скажем спасибо Золофту. Рей пришла пешком, вся такая — охренеть как будто не на вечеринку. Драные кеды, драные джинсы, майка, обрезанная явно вручную и стянутая узлом на впалом загорелом животе. Даже раздувшийся рюкзак за плечом — нахрен ей на вечеринку рюкзак, еще бы спальник притащила — выглядел таким уродливым, что, не будь Кайло таким отчаявшимся, точно назвал бы ее мусорщицей. Ну серьезно. Но ведь было в ней что-то такое, что-то... что заставляло мозги превращаться в агонизирующий клубок, а пальцы дрожать, желая прикоснуться к этой чертовой шее и сломать нахрен. — Рей? — он с трудом выговорил ее имя. Убей-убей-убей! Прикончи уже эту тварь, убей! — Проходи, — вау, у Кайло даже получилось слегка изогнуться в подобии поклона и взмахнуть рукой. А она... вместо того, чтобы сказать, да пошел ты, мудила, знать я тебя не хочу, или еще что-нибудь в таком стиле, потому что после него к ней намертво "мусорная крыса" прилипло, просто спросила, вся такая заботливая: — С тобой все в порядке? Кайло осклабился — да хрен с ним, чего врать. Убей, убей эту тварь, убей! — Неа. Я почти тебя не понимаю. Золофт рулит, детка! — и наставил на нее указательные пальцы, подмигивая. — Но я все равно покажу тебе свой дом. Весь, от подвала и до сраного чердака, ага. Она так и смотрела, почему-то не испугавшись всего бреда, что он нес, только немного прикусив губу, ни разу не сексапильная в этих драных шмотках, но... такая красивая. Кажется, он чуть не зарыдал. Ага, хорошо, что вовремя отвернулся и стер пальцами слезинку со щеки. — Пойдем, Рей. Они шли через толпу, кто-то пытался впихнуть ему банку с пивом, а Рей пунша, пару раз на них чуть не налетела чья-то пьяная туша, но она следовала за ним будто приклеенная, ловко уворачиваясь от любых попыток отобрать ее. Будто ей... хотелось, чтобы он забрал ее с собой, куда-нибудь подальше от этих воплей, музыки, в тишину и темноту и там... Кайло споткнулся, и его чуть не вывернуло от ее прикосновения к предплечью. Убейубейубей! Пожалуйста, уходи! Этот голос был его собственным, жалким и ничтожным, хрена с два он мог перебороть тварь, засевшую в мозгу, и от этого стало еще хуже. — Сюда, — ее ладонь, прохладные тонкие пальцы, обхватили его запястье, и потащили вбок, к подвалу, куда никто в жизни бы не додумался спуститься ради перепихона. Дверь отрезала их от гула, и они наконец оказались наедине, под раскачивающейся лампой, отбрасывающей уродливые тени вниз, к подножию лестницы. Дрожащими пальцами Кайло вывернул ключ в замке, запирая их, на тот случай, если на крики кто-то припрется, и глянул на Рей. Она, словно вообще не боялась, зашагала по скрипучим ступенькам вниз. — Иди сюда, — позвала она его на предпоследней ступеньке. — Пожалуйста, иди сюда, Кайло. Серьезно? Она хотела секса? Что, подумала, что он позвал ее ради перепихона? В подвал?! Уходи. Ага. Этот жалкий голос не лгал. Он позвал бы ее. Где-нибудь в параллельном мире, где мозги не выжгло желанием придушить ее, Кайло бы точно позвал ее на свидание. Ну а что? Пожалуйста, уходи. Он пошел на деревянных ногах чувствуя, что сейчас возможно вообще свалится и сломает себе шею, поравнялся с Рей и закрыл глаза, потому что хотя бы пять секунд хотелось просто побыть рядом нею. И не думать ни о чем. Убей эту тварь! Она и так была совсем близко — они стояли бок о бок на сраной узкой лестнице, лампа все еще раскачивалась, то разгоняя кромешную темноту в глубине подвала, то отступая, и Кайло поверить не мог, что сейчас набросится на нее — но потянулась еще ближе, поднимаясь на цыпочки, чтобы обнять его и погладить по волосам. Поцелуй, еще один. Повернувшись к нему, поднявшись на ступеньку выше, Рей целовала его в лоб, в виски, в глаза — сраные слезы все же потекли по щекам, а горло сдавило плотным комком, поднявшимся изнутри. — Ты не в порядке, ведь так? — Рей потерлась носом о его щеку. — С тех пор, как я появилась. Так? Он кивнул — и это было все равно, что вскрыть загноившуюся рану. Больно и все равно хорошо. Впервые с того момента, как ее увидел, по-настоящему хорошо. — Оно хочет, чтобы ты убил меня, да? — в ее голосе не было насмешки или издевок, или вообще намека на какую-то безумную подставу. Кайло открыл глаза. Почти потерявшиеся в грязно-желтом свете веснушки на щеках, на переносице и карие со светлыми искорками глаза, такие печальные. И он разрывался между желанием поцеловать ее в ответ. И задушить. Кайло понятия не имел, как еще держится, наверное, остатки Золофта в организме сказывались. Убей эту тварь, сейчас же! Он кивнул и прошептал сквозь зубы: — Прямо сейчас. — Прости, — Рей вздохнула и, закусив губу, погладила его по щеке, стирая влажную дорожку. — Это все моя вина. Ее? Но ведь... голос был в его голове, это же типа было в крови! Он поехал с катушек, потому она немного напомнила ему бабушку, ту самую, которую его дед задушил из ревности. И вот. — Оно всегда догоняет меня, ебучее... семейное проклятье, — она даже ругнулась шепотом и тут же поморщилась. — Каждый раз одно и то же. Но ты же не хотел меня убивать, да? Было сложно сконцентрироваться и сказать да, потому что язык распух в горле, так что Кайло просто кивнул. Игнорируя вопль, ввинчивающийся в мозг. Нихрена. Ему хотелось только, чтобы его хоть кто-нибудь наконец полюбил. Да даже заметил, твою же мать, до чего это убого звучало, даже в мыслях. Не-не-не, он это не скажет. Ни за что. — Хорошо, — Рей улыбнулась, по-настоящему, и от нее будто разлилось тепло, круче чем от наркоты и бухла, а затем изогнулась, кое-как стаскивая с плеча свой изношенный рюкзак и открывая его. У нее в ладони появилась здоровенная банка соли, такой... самой дешевой, и Рей впихнула ее Кайло в руки. Нет! Нет, прикончи ее! Прикончи, немедленно, пока она... Голос заскрипел со злостью. И надсадным страхом — впервые за все время. — Ага, и это подержи, — следом она дала ему зажигалку, а сама зашарила ладонью по дну, распихивая тетради и всякую хрень, и вытащила оттуда кольт. Пушку, да. Даже у него не было пушки, мать бы на месте пристрелила за такое! — Ну ладненько, — Рей деловито прокрутила барабан, проверяя, бросила рюкзак на пару ступеней выше и распрямила плечи, глядя на Кайло с таким видом, будто... будто доверяла ему. Хоть это были всего лишь спички и соль. Хотя никто до этого не доверял ему вообще ничего и никогда. — Ну что, ты со мной? — Рей сдула прядку со лба. — Давай отправим эту ебучую тварь обратно! Раскачивающийся свет залил ее всю целиком, вызолотив ресницы и брови, и это — включая тени, зашевелившиеся по углам, безумные вопли в голове, и его собственные липкие пальцы, вцепившиеся в банку с солью так, что не оторвать, — напоминало самый настоящий третьесортный ужастик, из тех, где женщины превращались в пугала, из земли выкапывались зомби а, в подвалах домов жили монстры, и Кайло медленно кивнул. Окей, когда они с Рей со всем этим разберутся — больше никакого, мать его, Золофта!