250 shades of black and white

Письмо от Питера уже ждало ее в спальне — крохотный белый прямоугольник, зажатый между створками окон, правда, Рей не сразу его заметила. После бала ужасно болела голова, и полегчало только когда она вытащила все дурацкие тяжелые шпильки и принялась расчесывать волосы, разглядывая себя в зеркале. Волосы и правда немного отросли, так что вскоре нужно было опять браться за ножницы, если она, конечно, не хотела, чтобы кто-то из мальчишек заметил, что она меняется. Жаль, что с остальным телом так поступить было нельзя — волосы Рей было совсем не жалко, подумаешь, пара-тройка дюймов, которые все равно отрастали за полгода, что она проводила не в Нетландии, а вот что делать с грудью или вытянувшимися руками и ногами, она понятия не имела. Приходилось затягивать все бандажом, потому что, вздумай она надеть корсет, ее бы точно мальчишки на смех подняли. А потом, взглянув на Рей пристальнее, отправили бы домой, сказав, что ей среди них больше нет места. Армитаж остался там насовсем, а она не могла, потому что ужасно любила Маратель, и если бы та лишилась еще и приемной дочери, то, наверное, сошла с ума. Рей расстроенно провела серебряной щеткой по волосам и вгляделась в свое отражение — пусть и грустное, уставшее за вечер, оно было красивым. Почему она не нравилась Питеру? Да, он всегда звал ее на приключения, а за несколько дней до ее возвращения домой, расстраивался и ходил ужасно угрюмый, срывался на остальных мальчишках да и на ней самой, стараясь как можно больнее уколоть своим — ты больше не вернешься, я знаю. Но как она могла — кроме Питера в Нетландии оставался еще и ее брат. Пусть и не родной, Рей все равно его любила. И Питера, неуклюжего, лопоухого и больше всего на свете обожающего подшучивать над остальными, хотя здесь, дома, у нее уже появилось несколько поклонников. Они даже ухаживали за ней по-настоящему, приносили напитки, с разрешения старших приглашали на танцы и не дергали за волосы, желая досадить. Но, увы, никогда не говорили о русалках или пиратах, не звали на приключения и совсем не умели летать. Облака разошлись, залив комнату призрачно-белым светом, и ярче всего засияло письмо, трепетавшее на ветру. От Питера? Да, от него. Только он писал ужасно корявыми буквами, да еще в шутку звал ее Венсди, в честь среды, когда они и познакомились. "У меня есть для тебя кое-что, Венсди. Срочно прилетай. П". Он позвал ее! Рей бросила щетку на туалетный столик и, стараясь сильно не шуметь, чтобы не попасться кому-то в доме на глаза, прокралась в комнату Армитажа. Его старая одежда все еще висела в шкафу — Маратель до сих пор, даже спустя три года верила, что однажды он каким-то чудом окажется в своей постели, словно ничего и не было. Рей подхватила с полки рубашку, клетчатые бриджи и принялась переодеваться. Вот теперь она мало походила на себя же в зеркале — мешковатая одежда Армитажа все еще была ей велика, в самый раз, чтобы притвориться все той же маленькой девочкой, однажды попавшей в Нетландию. Банка с волшебной пыльцой пряталась за энциклопедиями, внутри посверкивали золотом крохотные крупинки, напоминавшие светляков. На пару полетов еще хватило бы с лихвой, а потом придется просить Би-Би, хотя та, в отличие от Питера, даже будучи одной из самых несносных фей в Нетландии, никогда Рей не задирала. — Это потому что вы девчонки, вечно сговариваетесь. Вот и играйте вдвоем, без нас, — как обычно съязвил Питер, за что и получил тогда целую дюжину заслуженных щипков. Теперь, когда пыльца мерцала на ее запястьях и лице, Рей сама себе напоминала фею. Только очень большую и, к сожалению, без крыльев. Но летать было все так же просто, как и полгода назад. Просто зажмуриваешься, подпрыгиваешь — и через мгновение ты уже легкая как перышко, парящее на ветру. Главное, не стукнуться макушкой о потолок от непривычки. Письмо она взяла с собой — нельзя было оставлять его тут, чтобы лишний раз не волновать Маратель. Не хватало только, чтобы та узнала, что ее приемная дочь точно так же исчезает по ночам. А затем отворила окно, наслаждаясь летним ночным ветерком, слегка охладившим ее разгоряченные щеки и лоб, и взлетела навстречу сиявшей ярче всех фонарей Луне. Когда сырая взвесь облаков осталась внизу, перед Рей раскинулось бесконечное покрывало темноты, усыпанное сверкающими звездами, будто самый настоящий черный океан над головой, а внизу, под белесыми клочками его блеклое отражение: огоньки фонарей и свечей в чьих-то окнах. Ничего, завтра ночью она вернется. Может, послезавтра, раз уж родители на все выходные остались в гостях. Интересно, что за сюрприз приготовил ей Питер. Только бы не русалки. Раньше это казалось лучшим занятием на свете — плескаться целый день в заводи, нырять на дно за ракушками, чтобы собрать себе жемчужное ожерелье, да или просто валяться на песке и загорать, хотя Маратель наверняка убила бы ее за подобное безобразие. Обнажить ноги выше колен? Подставлять лицо солнцу, из-за чего потом появятся веснушки? Ходить без корсета?! Кошмар. А теперь все стало слишком сложно. С тех пор, как Рей заметила, как смотрят на Питера русалки. Так... Жадно. Будто хотели его себе заграбастать. И что самое ужасное — ему это нравилось. Нравилось, как они хвалили его долговязую фигуру, раздавшиеся плечи и даже лопоухость. Он расправлял плечи, и правда широченные, и сиял словно начищенный пятицентовик, принимаясь тискаться с ними, совершенно позабыв о Рей, что все это время была рядом. Да, она не могла похвастаться чешуйчатым хвостом или пышным бюстом, кое-как прикрытым водорослями, или копной синих волос. Или чудесным пением, или... да вообще ничем! Потому что, заметь он, как она выросла, то не стал бы перемигиваться или обниматься, а попросту нагрубил, выставив прочь из Нетландии. А может... может, все же попробовать? И поступить так, как сказала Роуз на сегодняшнем балу. Взять и поцеловать Питера самой. Да, именно так Роуз и предложила. Она вот сама попробовала, и ей понравилось. Потому что мальчишки такие идиоты, сами в жизни не догадаются показать, если им кто-то нравится. Огоньки далеко внизу исчезли, их укрыло сплошным пуховым одеялом облаков, и Луна ушла, но Рей не беспокоилась — путь в Нетландию она знала так хорошо, что могла бы долететь туда, наверное, даже с закрытыми глазами. Теперь нужно было взять немного левее у звезд-близняшек и — она почти там. На причале ее будет ждать Питер, раз уж он и позвал ее сюда так срочно, и она сейчас соберется с духом и поцелует его. Наверное, стоило тогда уж заплести волосы как-нибудь покрасивее, а не в три пучка, какие Рей обычно делала перед каждым полетом, чтобы не лезли в лицо, и надеть платье, а не одежду Армитажа. Хотя... Если она ему нравилась, в самом деле нравилась, то все и так получится. На причале было тихо, только слышался плеск воды и грохот раскачивающейся лодки, привязанной к деревянным брусьям под одиноким фонарем, и совершенно пусто. Рей опустилась на настил, наслаждаясь ощущением отполированного временем дерева под босыми ступнями — времени менять домашние шелковые тапочки на нормальные туфли у нее не было, а в ботинки Армитажа ей были безнадежно велики — и оглянулась. Как странно. — Питер? — позвала она шепотом. — Эй, я прилетела... — неужели он забыл про нее? Или еще хуже — решил поиздеваться, может, даже остальных мальчишек позвал на это посмотреть. — Питер, это не смешно! Ни разу не... В кустах зашуршало, и Рей машинально отступила назад, к воде. Вообще-то причал считался ничейной территорией. Раньше тут жила Кайдел Тигровая Лилия, но ее похитили пираты, и с тех пор никто ничего о ней не слышал. — Эй? — Рей подпрыгнула, собираясь взлететь, но оставшейся пыльцы хватило только, чтобы подняться на дюйм над причалом. — Это же я, Рей, может, хватит уже? Что-то плеснуло за спиной, так громко, что она обернулась. И уже хотела закричать, позвать на помощь, но со всех сторон на нее внезапно упали тяжелые, унизанные свинцовыми шариками сети, погребая под собой. Последнее, что Рей успела заметить перед тем, как кто-то стукнул ее по виску, были раздувшиеся черные паруса корабля, направлявшегося прямиком в заводь. Корабля, принадлежащего пиратам и самому ужасному из них — Кайло Крюку.

***

Перед глазами все плыло — черные пятна на желтом фоне, непрестанно движущиеся, отчего голова кружилась еще больше. И боль не желала униматься, глухая, тяжелая, от виска она спускалась к челюсти, и Рей застонала, пытаясь дотронуться до головы. — Тише, тише, малышка, — раздался совсем близко низкий голос. Такой мягкий и бархатистый, он показался Рей ужасно знакомым, как если бы... Она застыла, оцепенев от страха, потому что знала, кому он принадлежит. Только он всегда звучал совсем по-другому, обращаясь к Питеру — с неприкрытой яростью. — Я не собираюсь причинять тебе вред, так что успокойся, — здоровенная горячая ладонь прошлась по ее волосам, приглаживая, — ты можешь сесть, но осторожно, иначе снова станет плохо. Рей дернулась, пытаясь избежать чужого прикосновения, и боль разлилась по всей голове, такая сильная, что ее чуть не стошнило. — Я же говорил, — в голосе послышалась угроза, — осторожнее. — Пожалуйста... — она заметалась по постели, пока та самая ладонь стальным капканом не ухватила ее за плечо, вынуждая замереть, а к затылку прижалось что-то холодное, острое. — Отпусти меня! Когда размытая пелена спала, она очутилась нос к носу с самим капитаном "Добивающего", Кайло Реном, прозванным Крюком. Вблизи он казался одновременно и страшнее, чем всегда — никогда Рей не оказывалась так близко к пиратам, даже в тот раз, когда они похитили ее и привязали к мачте, их капитан предпочел наблюдать за всем издалека — и почему-то нет. Человечнее — теперь она могла видеть его настоящее лицо, не прикрытое маской, длинное и узкое, испорченное шрамом, шедшим наискосок и чудом не задевшим глаз, глянцевитые завитки волос, не парик, а свои собственные, хотя такие густые, что любая девушка обзавидовалась бы, в которых запутались тяжелые золотые кольца серег. Темные глаза, непроницаемые, будто вода в глубине океана, и изогнувшийся в гримасе рот, обрамленный темной эспаньолкой. От Кайло пахло солью, морем, деревом и — почему-то — апельсином. И, наверное, поэтому, совсем растерявшись, она затихла. — Питер меня найдет, — нужно было потребовать, чтобы он убрал свою руку, и крюк, острым кончиком впившийся в загривок над воротом рубашки, тоже, но Рей могла только испуганно шептать. И смотреть — не ему в глаза, а потому что его взгляд пугал ее больше всего, своей беспощадностью, — а на губы. — Конечно, малышка. Даже не сомневаюсь, — он снова заговорил с нею этим своим мягким, почти убаюкивающим голосом, и один уголок рта пополз вверх в кривой усмешке, а Рей бросило в краску. Никто никогда не смел обращаться к ней вот так — ни Питер, ни другие мальчишки, ни даже те парни, что вписывали свое имя в ее карточку танцев, а потом обнимали за талию, так осторожно, словно она была сделана из стекла. Это было в крайней степени неприлично. Хотя какое дело было до приличий кровожадному пирату? — Но сперва нужно позаботиться о тебе, Рей, — и имя ее он тоже помнил. — Ну-ка, дай посмотрю, — рядом с глазом мелькнула серебристая молния, а затем холодная сталь прижалась к виску. — Больно? Ей почему-то показалось, что сейчас он взрежет ее лицо своим крюком, оставив такой же, как у него, шрам на память, но от прохлады металла на удивление полегчало. — Немного, — Рей скривилась и решила не смотреть даже на его рот, лучше уж на алый бархатный камзол, который не мог заговорить с нею так ласково, заставляя ее дрожать от табуна мурашек, побежавших по рукам. — У тебя кровь, малышка. Похоже, Викрул перестарался, — он недовольно цокнул языком, а затем его голос изменился, став уже знакомым, громким и разгневанным. — Кардо! Краем глаза Рей заметила тень, скользнувшую по застекленной двери в каюту, а затем внутрь просунулась лохматая голова в пиратской маске. — Я приказал и пальцем ее не касаться, — Кайло говорил с ним, но смотрел на нее, и Рей буквально чувствовала его взгляд на себе, жгучий и такой же свирепый, как и голос. — Вы должны были позаботиться о нашей гостье! — Но она могла закричать, капитан, а мы не... — Пятнадцать плетей, каждому, кто был там, а теперь вон отсюда! Пират исчез так быстро, словно боялся, что за ним погонятся все демоны, и дверь громко хлопнула, зазвенев разноцветными стеклышками. — Ничего, я позабочусь обо всем, малышка, — и снова тяжелая ладонь опустилась на голову Рей, поглаживая по волосам. — Не н-надо. Пожалуйста, не... — его прикосновение было слишком неправильным, но она не могла отстраниться не боясь, что острый кончик крюка заденет ее глаз. Кайло был самым ужасным пиратом из всех, он убивал жителей Нетландии, и ее возможно ждала та же участь сразу же, как только он расправится с Питером. — Не надо, — выдохнула умоляюще Рей и подняла на него глаза. Он улыбался, в этот раз не зло, не саркастично, а так, будто ему даже нравилось слышать ее сбивчивую мольбу. И у него в самом деле были черные, будто угли, глаза, контрастирующие с белой кожей, испещренной родинками. — Нужно смыть ее и осмотреть рану, голова еще кружится? Ты можешь встать? Рей растерянно покосилась за его спину. В каюте было пусто. Может, получится отвлечь его чем-то, а самой сбежать? Или... оружие... Она в жизни никогда не брала в руки нож или саблю, эти все игрушки предназначались для мальчишек, а ей всего лишь нужно было заботиться о них и рассказывать на ночь сказки. Можно ли убить ножом такого, как Кайло? Сам Питер ничего ему толком сделать не мог, они сражались целую вечность, но даже руку пирату отхватил зловредный крокодил Люк. Так что... что она сделает, безоружная, да еще и такая беспомощная. Ничего. — Ну ладно, не будем терять времени, — внезапно он отодвинулся от нее, и крюк снова мелькнул перед глазами, а затем встал — такой здоровенный, что макушкой чуть не коснулся потолка каюты. — Можешь не бояться меня, Рей, — и снова Кайло наклонился к ней, в этот раз подхватывая на руки. Она взмыла вверх, словно ее с головы до ног осыпало фейской пыльцой. — По крайней мере, пока что. От бархата камзола, прижавшегося к щеке, тоже пахло солью, морским бризом и апельсинами, и под тканью гулко — Рей ясно слышала этот стук — билось сердце. Он сделал всего пару шагов, унося ее прочь от постели, и остановился у окна, за которым виднелась лишь полная луна над спокойным океаном. Они точно были слишком далеко от заводи, так что сбежать с корабля было некуда. — Вставай, Рей. Может обхватить меня за шею, если не боишься, — насмешливо прогудел Кайло. Его ладонь отпустила ее бедра, а крюк больше не прижимался к ребрам. Прямо за нею, упираясь в ягодицу, стояла большая белая ванна на львиных лапах, наполненная почти до краев горячей водой. Откуда на корабле взялась ванна? И горячая вода? Нет, пираты на "Добивающем" никогда не выглядели грязными голодранцами, а уж их капитан так и вовсе расхаживал в бархатных одеяниях, достойных короля. Наверняка еще и волосы на ночь подкручивал, иначе с чего бы это они были такими... красивыми. Густыми и мягкими одновременно, щекочущими ее пальцы, невольно вцепившиеся в его шею. Иначе она бы упала, ноги после пережитого потрясения были все равно что трясущийся пудинг. Но с другой стороны, это вовсе не должно было служить оправданием. Приличные девушки никогда и ни за что бы не стали так себя вести, так что сейчас ей полагалось гореть со стыда. Рей и горела — до щек было страшно дотронуться. — Теперь раздевайся, — прогудел его голос рядом с ухом. — Что? — Рей обернулась обратно, на него, и отняла руки от его шеи, вместо этого обхватив себя за плечи. Нет-нет-нет, ни за что! Это было... возмутительно. — Я м-м-могу и так промыть ссадину. Она совсем уже не болит да и не чувствуется, — на самом деле еще как чувствовалась. — Вот, — кое-как изогнувшись к воде, она зачерпнула целую пригоршню и плеснула себе на лицо. Теплые капли побежали по щекам к подбородку и защекотали кожу под воротом рубашки. — Все, я все сделала. Он разглядывал ее, наклонив голову набок, и молчал. — Нет! — по его взгляду, темному и напряженному, было ясно, что ее слова его не убедят. — Питер... — Питера здесь нет, малышка, — медленно выговорил Кайло, растягивая звуки и словно наслаждаясь страхом, появившимся на ее лице. — Эта одежда твоего брата, полагаю? Она тебе совсем не идет, Рей. Ты же девушка, — он прикоснулся пальцами к ее влажному виску, а затем прочертил полосу к скуле и ниже, к верхней губе, обводя ее подушечкой указательного пальца. Грубо, с нажимом. — Такая красивая. Как цветок. А цветы должны радовать взор. — Как... как Кайдел Тигровая Лилия? — вырвалось у нее. — Ты и ее похитил? Что-то мелькнуло в его взгляде, еле уловимое и непонятное, словно камешек ухнул в темную воду, подняв брызги, а затем все снова затянуло пленкой равнодушного превосходства. — Ты куда красивее, Рей. В Нетландии нет никого красивее тебя, и я не лгу. Могу поклясться своим крюком, — изогнутая сталь прижалась к ее шее, обхватывая плотнее любой ладони и не давая вздохнуть. — Они просто не понимают, насколько. Зато я знаю, малышка. Одежду долой. Он ухватил ее за ворот рубашки и с силой рванул. Пуговицы с треском посыпались Рей под ноги. А она не могла ни звука из себя выдавить. Роуз говорила, что мальчишки такие глупые, так что нужно показать им, надавить, если нужно, поцеловать самой, если захочется, но никто никогда не говорил Рей, что делать вот в таком случае. Кроме как звать на помощь. Но кого, Питера? Они были на корабле в десятках, может, сотнях миль от берега, где никто бы не услышал ее зов. Да она бы и не закричала. Крюк впился в горло, заостренный кончик давил на вену, убеждая в бессмысленности побега, если ей, конечно, не захотелось таким образом умереть. Или с продырявленной шеей, или сгоревшей со стыда на месте. Кровь шумела в ушах, а перед глазами снова все расплылось. Понимая, что сейчас упадет, Рей просто вцепилась в край ванны, надеясь, что та достаточно тяжелая, чтобы не перевернуться. Разодранная рубашка обвисла на плечах, обнажив слишком много кожи. И тугой бандаж, стянувший грудь. — Надо же, ты даже корсет не носишь? — Кайло наклонился ближе, и в ноздри снова полез запах соли и апельсинов. — Почему? — Чт-т-тобы никто н-н-не понял, — Рей закрыла глаза. Боже, она точно умрет на месте. Ему ее ответ не понравился, потому что он в буквальном смысле зарычал. Низко, хрипло, будто разозленное животное. — Ты уже выросла, Рей. Это ты никак не скроешь, — и, отняв крюк от ее горла, Кайло зацепил им хлопковую ленту, и быстро дернул вниз. Полоски ткани с треском разошлись в стороны, обнажая ее грудь. — Вот так лучше, — он смотрел на нее, застывшую в испуге, полуобнаженную, даже и не думая извиняться или хотя бы отворачиваться. Потому что он был пиратом. Монстром. — Остальное ты снимешь сама, или мне тебе помочь? — даже зажмурившись, делая вид, будто она не тут, а дома, в постели, и это просто ужасный кошмар, Рей слышала его частое дыхание, раздающееся над ее ухом. Горячая ладонь легла на ее правую грудь, мягко сжимая, и Рей застонала сквозь зубы. Ей не было больно, только стыдно, просто до ужаса, а еще... приятно. Даже когда грубые пальцы ущипнули за сосок, оттягивая, будто забавляясь. — Пожалуйста, хватит! — она все же нашла в себе силы открыть глаза и посмотреть на Кайло. — Ага, — его, до этого такое белое лицо тоже покраснело, сравнявшись цветом с алым бархатом камзола, хотя стыда во взгляде не было ни капли, только взволнованность и еще злость. — Поэтому я и предлагаю тебе сделать это самой, малышка, иначе... Он злился на нее? Теперь он убьет ее, как и пригрозил? Рей прикусила губу, как можно быстрее расстегивая пуговицы на бриджах брата. В отличие от юбок с этими брюками всегда приходилось возиться, но каждая секунда промедления могла стоить ей жизни. Наконец ей удалось, и они с шорохом сползли по панталонам вниз. — И это тоже. И панталоны? Она с силой замотала головой. — Нельзя мыться в панталонах, Рей. Если не снимешь, я порву их, и тогда тебе больше нечего будет потом надеть. Пираты, знаешь ли, — и он поддел кончиком крюка кружевной волан у колена, — такого не носят. Боже! Рей потянула за веревочки, развязывая бантик, и шелковая ткань заскользила по коже к лодыжкам, вместе с бриджами. Кайло даже не дышал, превратившись в камень, и только это дало ей силы выскользнуть из ткани, горкой собравшейся у ног, и одним махом заскочить в ванну, погружаясь по горло в воду. На всякий случай Рей еще и сгорбилась. И, прижав колени к груди, обхватила их руками. — Это все? — ненавидя себя за дрожащий голос, спросила она. Вода была горячая, от нее пахло какой-то травой, сладко, одурманивающе, и ее повело. Сердце, всего пару мгновений тому колотившее по ребрам, никак не желало успокаиваться. — Боюсь, нет, — ожил Кайло. Он отступил, с силой проводя ладонью по лицу, а затем по волосам. — Не забудь промыть рану. Рану? Рей уже и забыла о ней. Правда, когда коснулась виска, тут же вспомнила. — Я подготовил тебе платье. На самом деле много платьев, потому что я не знаю, какой цвет твой любимый, — он развернулся и зашагал к постели, и одним рывком вытащил из-под нее здоровенный сундук, открывая настежь. Платье? К чему это все? Чтобы насолить Питеру? Заставить его злиться? Все ее платья остались дома, в них нужно было встречать гостей, танцевать на балах, гулять по саду — а для приключений в Нетландии лучше всего подходили мужские брюки и рубашка. — Желтый, — искоса глянула Рей на кипу разных тканей, что сейчас покоилась в руках пирата. Яркие, сверкающие драгоценными каменьями, украшенные вышивкой, все эти платья были другими, не такими, к которым привыкла она. Что-то подобное могла надеть Маратель. — Как... одуванчики, — внезапно ей стало стыдно за это, и она прижалась разгоряченным, влажным лбом к коленям, пряча лицо. — Увы, но из желтого у меня только золото, — платья зашуршали, упав на постель. Снова раздались шаги, все ближе и ближе к ней, а затем на воду упала тень. Кайло стоял над Рей, к счастью, он мог видеть лишь ее затылок и обнаженные плечи, и все равно она чувствовала себя такой беззащитной. — Распусти волосы, — и, смягчая грубость приказа, он добавил, — пожалуйста. Она повиновалась, все равно стараясь прижимать локти к груди, и высвобожденные из плена пучков волосы рассыпались по плечам, щекоча кожу. — Ты состригаешь их каждый раз, чтобы никто не догадался, ведь так? — Рей изо всех сил старалась не дрожать, когда Кайло обошел ванну и, опустившись на колени рядом, коснулся ее волос. В этот раз он не церемонился, сгребая их в кулаке, натягивая на себя, пропуская сквозь пряди пальцы, будто игрался с куклой. — Они доставали бы тебе до середины спины к этому времени. Ладно, не буду мешать мыться. Да и не хочу поцарапать тебя ненароком своей железякой, — он поднялся с колен и уселся на стул, стоявший неподалеку; заложив ногу на ногу и облокотившись на подлокотники, пират по-прежнему не сводил глаз с Рей. — Почему я? — она старалась не высовываться из воды больше, чем по плечи, но ей все равно нужно было промыть волосы, раз уж они намокли. Паника ушла, сменившись оцепенением. Все тело, от кончиков пальцев на ногах, до макушки, налилось странной тяжестью, и возможно виной этому был одурманивающий запах от воды. — Ты хочешь отомстить Питеру, или я нужна тебе, чтобы рассказывать на ночь сказки? Кайло, развалившийся на своем стуле, словно король на троне, только хмыкнул. — Сказки? Что ж, можешь рассказать одну, но потом, после... После чего — он так и не договорил, уставившись на нее все тем же до того напряженным, что казавшимся почти яростным взглядом. Словно хотел... съесть. Но пираты ведь не были людоедами, в отличие от племен, селившихся в лесах Нетландии. Тогда почему? Хуже всего, что этот взгляд заставил Рей вспомнить странное томление, возникшее, когда он коснулся ее груди. Оно разрасталось внутри, как из семечка появляется пышный куст или из уголька пламя. Его прикосновения — к волосам, к ее скуле, губам и даже соску — все это было лишь крохотной толикой от того, что она могла получить. — Отвернись! — она не выдержала. Пора было вылезать из воды, если не хотелось потерять сознание прямо тут. Да и кожа на ладонях совсем сморщилась, еще немного — и хвост русалочий появится. — Пожалуйста, будьте джентльменом и отвернитесь, мистер Крюк. Это вышло само — обратиться к нему так, словно ему не были чужды манеры. Ну а что? Он ведь носил дорогие одежды, бархат, золотые украшения, даже ремешки его кожаных сапог были унизаны изумрудами и рубинами. В ответ он расхохотался и принялся поглаживать короткую бородку. — Малышка, я пират. Я беру, что хочу, убиваю, когда хочу. И даже, если подыграю тебе и отвернусь сейчас, это никак не изменит того, что будет потом. — А что будет... В дверь забарабанили, и Рей вздрогнула, ныряя поглубже в воду и расплескивая ее на пол каюты. — Капитан Рен, я принес ужин, — голос был таким тонким, высоким, что походил на женский. Или детский. Кайло встал и, немного приоткрыв дверь, так, чтобы ни Рей, ни тот пират, что стоял с другой стороны, не могли видеть друг друга, забрал поднос. Придерживая его в одной руке, он нанизал виноградину на крюк и съел. — Ужин подан, мисс Рей. А теперь не соблаговолите ли вы покинуть ванну, дабы я смог поухаживать за вами дальше? — он даже поставил поднос на стол и отвесил Рей самый настоящий поклон. — Я не хочу есть, я уже поужинала дома. — Это всего лишь фрукты и немного сладостей. Ну же, не порти настроение. Яблоко? Или, может, персик? — Кайло выбрал из горы выложенной на подносе снеди сочный медового цвета персик и с наслаждением вгрызся в него. Капли сока закапали с бородки на камзол. О нет, он не был джентльменом. — Полотенце, — дома ей к этому времени приносили и пушистые полотенца, и халат, и тапочки, а здесь Рей могла прикрыться разве что занавеской, и та выглядела недостаточно плотной. — Хорошо, — кивнул Кайло и, наклонившись над сундуком, вытащил из него здоровенный отрез шелка, алая, словно кровь, ткань заструилась в его руках. — Вот. Давай я помогу, — и он раскрыл его, приближаясь к Рей. У нее не было другого выхода, кроме как встать, повинуясь. — Осторожно, — бережно закутав ее в алый кокон, он снова поднял ее на руки и понес к постели, всю распаренную, лишенную последних сил. Спеленутая по рукам и ногам, Рей могла лишь смотреть на него, снизу вверх, когда ее опустили на подушки, и гигантская тень заслонила собой все. — Я столько лет думал, что все дело в нем, Рей, — лицо Кайло неумолимо приближалось, кольца в его ушах слабо зазвенели, — но нет. Все дело всегда было в тебе. Она и пискнуть не успела, когда он поцеловал ее. Не целомудренно, не тайно, как это проделывали на балах девушки, прячась за веерами со своим кавалером и лишь касаясь чужих губ. Горячий влажный рот накрыл ее губы, язык настойчиво прошелся по кромке зубов, будто нож, вскрывающий жемчужницу, а подбородок защекотала мягкая бородка Кайло. От его напора, жадности у Рей закружилась голова. Такими должны были быть настоящие поцелуи? С Питером? Она дернулась, пытаясь высвободиться из плена, но влажный шелк и ладонь Кайло, ухватившая ее за горло, держали ее слишком крепко. И оставалось лишь поддаваться, млеть, чувствуя, как внутри разгорается жар стыда. Или не стыда — этот нескончаемый свирепый поцелуй подталкивал ее к самому краю пропасти, наполненной сладостью. Она струилась в венах, стягивалась узлом внизу живота. Все это было порочно, неправильно и... слишком уж хорошо. — Да... — наконец оторвался от нее Кайло, лицо потемнело от прилившей крови, на лбу блестели капельки пота. — И это всегда буду я. Всегда. Он зашевелился, передвигаясь на постели, оказываясь поверх Рей, коленями зажимая шелковую ткань. Она была в ловушке. И высвободить ее мог лишь крюк — заостренным кончиком щекотавший впадинку между ключицами. Кайло дернул рукой, и послышался треск ткани — как самому настоящему пирату, ему похоже нравилось портить красивые вещи. И вселять в других страх. Второй поцелуй был еще свирепее предыдущего, болезненнее, когда Кайло зубами впился в ее губу, и на языке появилась соль. Рей застонала, а его губы уже оставляли короткие вспышки боли на подбородке, впадинке под челюстью, на плече. Он будто стремился причинить ей как можно больше боли, или же ему просто хотелось сожрать ее. Но узел внутри не проходил, наоборот, делался крепче с каждым мгновением, и Рей застонала. Крюк вспорол шелк до самого пупка, и блестящие черные завитки волос накрыли кожу, щекоча, когда Кайло принялся целовать ее грудь. Рей всегда стеснялась ее, не плоская, как у ребенка, но и не такая красивая и женственная, как у Роуз, хотя его, похоже, все устраивало. Он втянул губами один сосок, другой прокручивая в пальцах, вынуждая Рей стонать и выгибаться дугой на постели. Ей было так жарко, так хорошо, так... Крюк скользнул ниже, разрезая ткань, а затем толкнулся прямо между бедер, холодя кожу сталью. Боже, неужели он собирался убить ее, выпотрошить словно рыбешку?! Но крюк только мягко ходил вперед-назад, изогнутым стержнем раздвинув нежные складки. Еще и еще, ритмично и неторопливо, задевая что-то, заставлявшее Рей хрипло стонать и вскрикивать от коротких вспышек удовольствия, расходившихся по телу. — Тебе нравится? — она и не заметила, когда Кайло отпрянул от нее и теперь любовался тем, как она сама подается навстречу его ласкам, крюку, скользящему туда-сюда между ее бедер с влажным хлюпаньем. — Я же вижу, что да, — добавил он, когда Рей замотала головой и закусила губу. Это то, что должно было произойти после свадьбы? Маратель никогда не рассказывала, что именно делают муж и жена, когда наступает это самое "и жили они долго и счастливо", а сама Рей не знала. — Пожалуйста... — слезы покатились из уголков глаз к вискам, а ее тело будто жило само по себе, не повинуясь ее приказам. Ноги тряслись, и между бедрами стало так липко, но не из-за крови — крюк ни разу не зацепил кожу, не царапнул заостренным кончиком. — Пожалуйста... — Ты хочешь, чтобы я остановился? — прогудел Кайло и покачал головой, звеня серьгами. — Но тогда ты не узнаешь, каково это, прыгнуть с края в саму бездну. Наслаждение до того, как станет... больно. Она хотела. Больше всего на свете, чтобы он исчез, а с ним низкий мерно раскачивающийся потолок каюты, корабль и вся Нетландия. Но не смогла издать ни звука. Потому что, глянув в его глаза, все такие же беспощадные, глаза пирата, никогда не знавшего чести, поняла, что он все равно не остановится. Это просто забава, которая будет стоить ей всего. Крюк вспорхнул вверх, серебристой молнией, и вонзился в перину рядом с виском Рей, а его место заняли пальцы. Грубые, большие, они и действовали по-другому, безжалостно растирая нежную кожу между складками, а затем углубились, ритмично надавливая снова и снова, пока большой все задевал крошечный узелок нервов, из-за которого она и чувствовала все это удовольствие. — Смотри на меня, смотри! — прикрикнул Кайло, стоило ей зажмуриться. — Иначе я изуродую тебе лицо. Наслаждение наплывало волнами, заставляя Рей вздрагивать, сжимать бедрами его пальцы, что понемногу растягивали ее, словно подготавливая для чего-то. Для чего-то ужасного, для... Она всхлипнула, когда ее скрутило первым спазмом, долгим, сладким, почти невыносимым, а перед глазами стояло лицо Кайло в рамке черных волос, проступившее поверх расплывшейся круговерти красок. Вторым, третьим — его пальцы все двигались, толкаясь в нее, с каждым разом чуть глубже, продлевая удовольствие. Не в силах сдержаться, Рей запрокинула голову и громко застонала. Она слышала, как он шевелится, выпрямляется, забирая с собой прохладу крюка, больше не касавшегося ее щеки, и ладони, что подарила самое порочное, неприличное наслаждение в ее жизни. Но он вернул все, и даже больше, навалился сам, всей своей тяжестью, по-прежнему в царапучей одежде. Что-то толстое, куда толще пальцев, толкнулось между бедер, протискиваясь в нее с каждым движением его бедер. Ее распирало на его члене — у всех малышей в Нетландии, любивших купаться голышом, были такие, но крохотные, а эта штуковина буквально разрывала ее пополам. — Пожалуйста, — захныкала Рей, — больно, мне больно! Хватит! — она попыталась спихнуть с себя Кайло, заколотила кулаками по его плечам, но он был слишком тяжелым. Разгоряченным — его лицо было все влажное от пота, когда она попыталась выцарапать его глаза. — Хва-а-атит... Нет... — ее трясло от рыданий, сердце колотилось словно бешеное, и мир непрестанно раскачивался. С каждым болезненным толчком, с каждым хриплым стоном, что срывался с его губ. И он даже не думал хотя бы немного остановиться, дать ей привыкнуть к боли, наоборот, ускорил темп, словно безумец вбивая ее в надсадно скрипящую постель. — Тише, ты уже получила свое. Теперь... — Кайло обхватил Рей за подбородок и прижался переносицей к ее лбу, — моя очередь. Его сотрясло от спазмов, таких же, что несколько минут тому, хотя Рей казалось, что прошла уже целая вечность, состоящая из одной только боли, принесли ей удовольствие. Он тоже был счастлив — лицо исказила довольная гримаса, и бесстыдно громкие стоны грохотом отдавались в ее ушах. Его член внутри нее тоже задергался, а затем Кайло затих. Он только часто дышал, по-прежнему прижавшись к ее лбу щекой, и нежно гладил Рей по плечу, как будто это могло что-то исправить. Забрать боль, вернуть ей невинность. — Все, все... — зашептал он, когда она всхлипнула. И еще, и еще, понимая, что сейчас зарыдает. — Все закончилось, Рей. Теперь все.

***

Она почти не помнила, как он снова брал ее на руки, как нес обратно в остывшую воду и помогал смыть кровь и белые потеки с бедер. Как разминал ее плечи и спину. Как кормил с руки, отщипывая от ветки виноградины и нажимая на ее губы, заставляя разомкнуть рот. Как поил сладким, терпким вином, которое Рей пробовала лишь однажды на взрослом балу, и то тайком от родителей, вместе с Роуз за компанию. Как, уложив обратно на постель, сам разделся, обнажая белое, испещренное шрамами тело, и лег рядом, с краю. — Больше больно не будет, — прогудел он, убирая прядки от ее лица. — Может, неприятно, но потом это пройдет. И ты станешь чувствовать лишь наслаждение. Вино притупило гнев и желание плакать, поэтому Рей просто смотрела на него. — Питер придет за мной, — прошептала она. Как будто это могло что-то исправить. Даже если он прилетит, даже если каким-то чудом узнает, что она тут, то после рассказов Кайло Крюка, ей больше не будет места в Нетландии. Ей не будет места нигде. А что, если у нее теперь тоже будет ребенок? Рей скривилась, закусывая губу. Нет, она не хотела. Ребенка от самого ужасного на свете пирата? Зачем она вообще полетела сюда? Как Питер мог так поступить, написать письмо, а затем... бросить ее в лапы монстру! — Теперь можешь рассказать мне сказку, — Кайло приподнялся на локте, вдавливая крюк в подушку, и задернул полог кровати. Низкий желтый свет пробивался внутрь сквозь узорчатое кружево, пятнышками раскрасив его лицо. — Нет, — поджала губы Рей. — Не хочу, — сказки у нее просили мальчишки перед сном, но теперь у нее не осталось никаких сказок, да и желания рассказывать ее пирату. — Тогда я расскажу одну, — со стоном он вытянулся рядом, прижимаясь к Рей горячим боком. — Жил-был пират, у которого не было ничего. Ни своего имени, ни дома, ни родных, ни даже памяти. Только... — его здоровенная ладонь нашла ее запястье и потянула на себя, укладывая на грудь. Тоже горячая, его кожа была грубой, и под ней перекатывались тугие мышцы. — Вот это. Теперь Рей почувствовала, что он хотел показать ей. Это был шрам. Но не от пули или клинка Питера, или зубов крокодила — замысловатое плетение собиралось в круг, узловатыми росчерками выступая над кожей в самом центре между ключицами и солнечным сплетением. Больше всего оно напоминало... фейскую магию. — Что это? — Раньше я думал, они прокляли меня вот этим. Ни одна из этих крохотных мерзавок не захотела рассказывать, что именно они со мной сотворили. А потом, со временем, я понял, что все же произошло. Не сразу, но мне помогла ты, Венсди, — Кайло накрыл ее пальцы своими, не дав убрать их. Рей вздрогнула — как он назвал ее? — Мы встретились в среду, разве не помнишь? Его рука стальной хваткой сжималась на ее несчастных пальцах. Разве? Да, возможно в среду. Они ведь тогда впервые прилетели в Нетландию и буквально сразу же наткнулись на "Добивающий". Сражения не случилось, им просто повезло, что пираты тогда замешкались. Или же нет? Почему капитан Кайло Крюк не отдал тогда приказ нападать? — Я тогда смотрел на тебя, всю такую маленькую, изящную, словно цветок на тонком стебле, в синем платье с оборками по подолу и думал, почему он? Почему он нашел тебя первым, гребаный маленький засранец. Ты ведь могла бы достаться мне. — Нет! — Рей попыталась отобрать свою ладонь, пылавшую от соприкосновения с его обнаженной грудью. — Никогда. — Да, малышка. Быть пиратом не так уж и плохо. Те же приключения, та же сказка, русалки, войны с индейцами и горы сокровищ... Я не тронул бы тебя тогда, мне нравишься ты сейчас, взрослая и все равно такая наивная. Чистая и одновременно порочная. — Хватит! — она слышать больше не могла всего этого. — Замолчи. — Я стал одержим этим, не Питером, как все считали, а тобой, Рей. Он всего лишь тень, отобравшая тебя у меня. Но теперь я могу уничтожить его, наконец. — Нет, пожалуйста... — теперь она понимала, он расскажет все, и это уничтожит Питера. Его с ней дружбу и возможную любовь. И все из-за обезумевшего пирата. — У тебя есть имя, капитан Кайло Крюк, и все, на что ты способен, это сеять зло в Нетландии! Пусть в его груди и билось сердце, но оно было черным словно сама тьма. Полным ненависти. И даже его в ласках чувствовалась отрава. Рей отвернулась к стене, больше не желая с ним разговаривать. — Тогда увидишь все завтра, конец этой сказки. Спи, малышка, — и, будто зная, что она захочет сбежать от него ночью, Кайло придвинулся ближе к Рей, обнимая за талию и вонзая крюк в перину. Сон не шел к ней, лицо Кайло, щекой прижавшееся к подушке, обращенное к Рей, было слишком близко. Теперь, когда он спал, черты разгладились, из них ушла вся горечь и боль, и он выглядел почти... нормальным. Ей хотелось ущипнуть себя за это, до синяка, за то, что разглядывает его в тишине, нарушаемое лишь мерным посапыванием. Странно, почему его черты, несоразмерно длинные, вытянутые, казались такими знакомыми? Как будто она уже видела их где-то еще, в другом человеке. Не в отце — Брендол Хакс был рыжим и сухопарым, с водянисто-серыми глазами и тонким ртом. Не на балах, по крайней мере никто похожий на пирата не предлагал ей станцевать вальс-бостон. Если бы сбрить эту бородку и усики, и зачесать волосы, гривой ниспадающие на лицо Кайло... Нет, все равно ничье лицо не шло ей на ум. Ну ладно. Может, вспомнит утром. Рей немного отодвинулась от него, насколько могла, учитывая крюк, и поморщилась от глухой боли между бедер. Когда она вернется домой, что ей делать?

***

Она проснулась от того, что кто-то гладил ее по спине, от затылка ладонь спускалась к пояснице и мягко сжимала ягодицы, то одну, то вторую, словно играясь, а затем возвращалась обратно к волосам. Но как... Рей попыталась перевернуться, но Кайло нажал на затылок, вдавливая лицом в подушку. — Ш-ш-ш, это всего лишь я. Лучше бы, конечно, чтобы ты спала в это время, но... что ж, похоже, этого не будет. Она снова затрепыхалась, чувствуя, что он двигается по постели, оказываясь позади нее, коленями стискивая бедра. — Болеть не должно, — крюком Кайло подхватил вторую подушку и потянул к себе. А затем, все еще успокаивая Рей своими непрестанными ш-ш-ш и поглаживаниями, подложил ее ей под живот, вздергивая на четвереньки. Он собирался... Рей почувствовала, как его твердый член настойчиво тыкается между бедер. — Я не хо... — стон замер в горле, когда он вошел в нее, одним резким движением протискиваясь сквозь неподатливые, саднящие мышцы. И, не дав ей опомниться, задвигался снова. Это оказалось не так больно, как вчера, Кайло не солгал, и все же ощущения были такими сильными, такими... Ее будто распирало изнутри, член заполнял ее целиком, заставляя зубами впиваться в несчастную подушку. А потом его рука скользнула к ее промежности, ритмично растирая узелок нервов, запрятанный между складок, и остатки боли смыло волной покалывания, разлившегося по бедрам. Томительное тепло накатывало на Рей с каждым толчком, оно было чище, сильнее, чем вчера, когда в ней были лишь пальцы. И оно было ужасно порочным, грязным — но она не могла остановить все это. И, наверное, даже не захотела бы. — Арм? — позвал Кайло, не переставая ласкать ее клитор. Его дыхание стало тяжелым, прерывистым, а голос хриплым. Дверь в каюту заскрипела, открываясь, и с той стороны полога показалась вытянутая тень. — Я тут, капитан. Рей задохнулась от паники. Нет, он же не станет... — Принеси ее. Быстрее. Мужчина ушел, так же беззвучно, как и появился, но Рей уже задергалась, цепляясь за простыни и пытаясь отползти. — Не надо, — предупредил ее Кайло, и к животу прижался крюк, заостренный кончик точно жало впился в кожу. — Придется потерпеть, совсем немного, малышка, — он все еще двигался в ней, но теперь совсем медленно, будто сдерживая себя, чтобы не накинуться на нее как вчера. — Это тоже часть... — он выдохнул, наклоняясь и оставляя поцелуй на ее лопатке, — сказки. Какой еще сказки? Дверь загрохотала, и тень вернулась, замерев по ту сторону. — Нет, пожалуйста... — взмолилась Рей, оборачиваясь на Кайло. Тот потянулся к пологу и рывком одернул его. Мужчина, стоявший снаружи, один из пиратов, вздрогнул, уставившись на нее. Загорелое лицо под маской казалось спокойным, но серые глаза... в них почему-то было отчаяние. В руках пират держал клетку с крохотной феей, бьющейся о прутья словно разъяренный метеор. Сверкающая пыльца осыпалась на пол, но пират даже не думал собирать ее. Видимо, ему не хотелось уметь летать. — Пожалуйста... — от унижения Рей готова была провалиться сквозь землю. — Отвернись... Прикажи ему! — Пусть смотрят, пусть, — Кайло заработал бедрами быстрее, словно наказывая, воздух заполонили звуки влажных шлепков кожи о кожу, и Рей бессильно захныкала. Мышцы свело от подступающей разрядки, и то, что на нее, голую, выставленную напоказ, сейчас смотрел еще один пират, никак не помогало. — Ну же, Венсди, — внезапно Кайло дернул ее за волосы, заставив прогнуться в спине, — не молчи! Она забрыкалась под ним — внутри будто взорвалась звезда, обжигая все нутро — и, поджав пальцы ног, обмякла, чувствуя, как крюк вонзается глубже в нежную кожу. Тело было словно трясущийся пудинг, а горло саднило. Только теперь до Рей дошло, что все это время она кричала, заходясь от наслаждения. Пират с клеткой в руках все еще смотрел на нее расширенными глазами, не моргая, только на скулах ходили под кожей желваки. А фея тонко верещала, вцепившись в прутья. Она все видела. Все. Теперь каждый в Нетландии будет знать, какая на самом деле Рей. И что ей нет здесь места. Кайло кончил следом за нею, захрипев. — Можешь выпустить эту тварь, — выдохнул он. — Проваливай. И, будто теперь ему было дело до наготы Рей, он укрыл ее своим телом, пряча от чужих глаз. А затем еще и полог дернул со всей силы, и тонкое кружево треснуло, осыпаясь на пол. Пространство каюты залил утренний свет, в котором медленно кружились пылинки. Они сверкали словно фейская пыльца, но Рей не могла и руку протянуть, чтобы поймать одну. И улететь прочь. — Тише... — голос Кайло звучал надломленно и зло. Но не на нее, задыхающуюся от рыданий под его тяжеленной тушей, навалившейся сверху. — Все, Рей, все. Так было нужно, но теперь... — Ты м-монстр! — от слез подушка была мокрой, а они все никак не останавливались. Как и желание взять в руки оружие и убить этого негодяя. Самой, не оставив подобной роскоши Питеру. — Так и есть, ты права, — неловко Кайло обхватил ее за талию, старательно отворачивая крюк от ее живота, по которому уже текла струйка крови, и усадил себе на колени. — Я монстр, но так было нужно, все это должно было... — Зачем?! — Рей хотела ударить его, много-много раз, бесчисленное множество раз, сломать нос, поставить фингалов, а вместо этого лишь прислонилась щекой к его груди, все такая же бессильная, жалкая. По бедрам потекли белесые струйки, марая простыни. — Человек проживает три жизни, малышка. Одна заканчивается с потерей наивности, вторая — потерей невинности, и только затем идет смерть. Это все его наказание. Его право стать... — Кайло скривился, и лицо будто треснуло, обезображенное шрамом, и черные волосы укрыли его пеленой. — Стать мной. Им? Она не понимала. Ничего не понимала. Он был безумен. Ну ладно, — Кайло хлопнул себя по бедру. — Феи летают быстро, так что нам нужно подготовиться. Ты наденешь красное, это теперь твой цвет. Желтое... мы оставим на другой раз.

***

Черные паруса хлопали на ветру словно крылья гигантской птицы, и солнце заливало океан ярким светом, отчего вода тоже сияла, и было видно, как под ее поверхностью скользят стайки разноцветных рыбешек. Рей стояла рядом с Кайло Крюком — алое бархатное платье, расшитое золотыми лилиями по подолу, отороченное драгоценными камнями, и такое роскошное, что превратило ее в самую настоящую чужеземную принцессу на выданье, равняло ее с ним. Словно они были парой. Пираты, все в масках, молчаливые тени, сгрудившиеся под капитанским мостиком, смотрели только на нее, во все глаза, как и тот, что наверняка рассказал им обо всем произошедшем в каюте. Почему? Что с ними всеми было не так? Впрочем... к чему спрашивать — она ведь была на "Добивающем", здесь никто не мог похвастаться добрым сердцем. — Рей, — нагнулся к ней Кайло. На нем была алая, в тон кроваво-красному бархатному камзолу, шляпа, и черное перо закрывало один глаз, придавая еще более щегольский вид. — Ты должна послушать меня. После всего... — его голос дрогнул, и гигантская тень тоже шелохнулась, ежась, — ты должна вернуться ко мне. Ты сможешь, я больше никогда тебя не обижу. Клянусь крюком. Найди меня, когда все будет закончено. Рей закрыла глаза. Когда все будет закончено, она вернется домой и забудет все, Нетландию, Питера и этого пирата как страшный сон. И будет молиться, чтобы не оказаться беременной. — Фея на горизонте! — донеслось с вороньего гнезда, и все разом глянули туда, куда указывал часовой. В небе виднелись фигуры несущихся на полной скорости мальчишек, и впереди всех летел, конечно же, Питер. Его долговязую, широкоплечую фигуру, как и серый свитер, который она сама связала ему, Рей узнала бы даже за сотню миль. Он пришел за нею. Он... А она не могла теперь даже коснуться его или поцеловать, потому что чувствовала себя грязной, порочной. Ей самое место было рядом с Кайло Крюком. — Ты запомнила? — как будто ему дела не было до надвигающейся битвы, до всего остального, Кайло обхватил Рей за талию, притягивая к себе. Соль и апельсины, так пах его камзол, его волосы и сам он, и она поняла, что никогда не сможет забыть этот запах, теперь он навсегда будет принадлежать этому моменту. — Твое место рядом со мной, Венсди-Рей. Но за это кому-то придется заплатить, всем нам, и цена эта никому не понравится. Кайдел будет ждать на пристани, она отвезет тебя ко мне. Кайдел? Он ведь это о Тигровой Лилии, но как же... В Нетландии никто никогда не менял свою сторону, зло не могло стать добром и наоборот. Она разве не... Рей подняла к нему лицо, все еще пытаясь сообразить, что это все означало, потому что вера Кайло в то, что она действительно захочет вернуться по своей воле, была абсурдной. Перо защекотало нос, а следом ее рот накрыли его губы, горячие, жадные, и мир словно остановился, пока длился поцелуй. — Нет! — крик было слышно издалека, он донесся даже сюда, и Рей поняла, Кайло и это продумал. Он был готов на все, чтобы только вывести из себя Питера. — Отпусти ее, ты... Отпусти! Я уничтожу тебя, я... — Питер никогда так не злился. Кайло отпустил ее, хотя вряд ли он забоялся угрозы мальчишки, и отступив на шаг от Рей, повторил тихо: — Не забудь, — а затем повернулся к пиратам, вытаскивая из ножен шпагу, блестевшую кровавыми рубинами на рукояти, — всем приготовиться к бою! Как и прежде, она не могла сражаться, потому что не умела. Да и платье, роскошное, открывавшее слишком много обнаженной кожи, было неповоротливо тяжелым, в даже сбежать в нем Рей не смогла бы, наверняка бы запнулась о что-нибудь. Мальчишки посыпались на палубу с неба градом, улюлюкая и визжа, неистово нападая на пиратов, но те были готовы — эти сражения случались так часто, сколько существовала сама Нетландия. — Ты... — Питер, зависший в воздухе словно ангел мщения, указывал острием кортика на Кайло. — Тебе это с так легко с рук не сойдет, Крюк! Ты посмел... тронуть ее, мою Венсди, ты... — его голос сорвался от злости. — Она моя, она всегда была моя. МОЯ! Единственная, что не предала меня, как другие, как мои... — его лицо исказилось, и Рей внезапно стало страшно, до того он напоминал ей его же злейшего врага, пирата, даже их глаза светились одинаковой яростью. — Гребаные родители! — Нет... — этого не могло быть. Рей пошатнулась и чуть не упала. Но да, если бы Кайло Крюк сбрил свои усики и эспаньолку, если бы его глаза не были чернее ночи, то... они были бы одно лицо. Только разница в возрасте и сторона — добро против зла — разделяли их. — Питер, не надо... — начала она. — Питер... — ему нельзя было сорваться, он не мог стать таким же, как Кайло. Ни за что. — Никто тебя не предавал, сопляк, — расхохотался Кайло, зло и довольно. — Ты сам сбежал. Потому что тебе стало скучно, ты их бросил, и тебя зовут не Питер. Ты Бен Соло, вот твое настоящее имя. Спроси фей, если не веришь, они подтвердят. Феи все помнят, все. И так же хорошо помогают другим забывать! Что? Бен? Откуда Кайло было знать его настоящее имя?! Зачем Питеру было бросать своих родителей? — Ты маленький эгоистичный засранец, Бен, и таким же останешься, поверь, я это прекрасно знаю! — заорал Кайло и бросился к нему. — Но ты больше не получишь ее, слишком поздно. Она моя! — он с легкостью отбивался от кружащего над ним мальчишки и даже смог задеть его, оставив длинную царапину на бедре. — Рей, уходи, — кубарем скатился на капитанский мостик Питер, растрепанный, весь побелевший от злости, и, с силой пнув Кайло по голени, вытащил из-за пазухи маленькую склянку и подбросил в воздух. — Уходи! Склянка приземлилась Рей точно в руки, сияющая пыльцой феи, которой хватило бы на полет прочь отсюда. — Нет, не делай этого... — почему-то заволновался Кайло. — Нет! Он опоздал, как бы ему ни хотелось оставить ее тут и мучать до скончания веков, Рей одним махом открыла склянку и сыпанула себе на руки, лицо искрящейся пыльцы. Все, что было — крупицы просыпались и на платье, и на деревянный пол под ногами. Она была свободна. — Нет! — его крик был таким... не злым, а испуганным. Как если бы монстр и в самом деле волновался за нее. И это не укрылось от Питера, он оскалился и бросился на пирата, размахивая кортиком. Рей же, пока они сцепились в бою, подхватила юбки и рванула прочь, к борту. Она знала, что сейчас взлетит, нужно только подпрыгнуть и... Но тело, до этого всегда становившееся под воздействием фейской пыльцы легче перышка, ухнуло вниз словно камень, и кожу обожгла ледяная, соленая вода. Она тонула, она в самом деле шла на дно, в тяжелом бархатном платье, и ей не за что было цепляться. И нечем дышать. И все же кто-то ухватил ее за талию, здоровенная, такая знакомая рука стиснула ее крепче стали, и потянула наверх. — Кайло... — отплевываясь от воды, кашляя, Рей не сразу поняла, кто держит ее, высоко над водой. Питер. Только он умел летать, пиратам это было не под силу. Его лицо было страшным. Свирепым, из-за того, как она назвала его. На мгновение ей показалось, что он отпустит ее, разомкнет объятие и даст утонуть, в этот раз насовсем. И это было бы честно, правильно, потому что она предала его, потому что... Не сказав ни слова, он взмыл вверх, унося Рей прочь от корабля, где все еще шел бой.

***

— Значит, это правда, — он разжал руки в полуметре над землей, словно в качестве наказания, позволив Рей рухнуть в отяжелевшем от воды бархатном платье, сейчас казавшемся почти черным, а сам плавно приземлился рядом. За эти полгода, что они не виделись, он еще больше вырос, раздался в плечах, и темные волосы, которые он всегда носил очень коротко, открывая оттопыренные розовые уши, вились завитками на лбу, а остальные он собрал в небольшой хвостик. — Все правда. Все, что сказали феи... — его голос сочился ядовитой горечью. — Ты тоже предала меня, Рей. — Нет, — она зашевелилась, привставая на коленях. Платье было словно камень, и Рей еле руку могла поднять. — Нет, Питер, я не виновата! Он похитил меня, когда я ждала тебя в заводи. Я прилетела к тебе, я хотела... Я хотела... — кое-как она поднялась на ноги и шагнула к нему, пошатываясь. — Сделать вот это и все, — ей удалось подойти к нему, не запнувшись о подол, и подняться на цыпочки. И, зажмурившись, поцеловать. Как она всегда хотела — просто поцеловать. Питера, которого она любила, и который тоже ее... Он отстранился. — Ты и его так целовала? Это было хуже пощечины. — Ты лгунья, Рей! Би-Би мне все рассказала. Тебе понравилось? Тебе ведь понравилось, да, ты так... — его голос треснул, — стонала. — Нет, — но она и правда стонала, вот почему голос ее подвел, и Питер все понял. Он всегда чувствовал ложь в чужих словах. — Это все всегда было только нашим, Нетландия была нашей, а ты... А она начала взрослеть. И ему это не нравилось. Не нравилось сейчас, когда Рей стояла перед ним в платье, подчеркнувшим ее фигуру, не ребенка, а девушки, и когда захотела поцеловать его. — Ты предала меня, Венсди. Ты... хуже всех! — Нет. — Да! — это он заорал ей в лицо, нависнув сверху, и она с ужасом поняла, что его глаза, золотисто-карие, сияющие ярче любой фейской пыльцы, заливает чернотой. Такой знакомой... тьмой. — Ты предала, ты! — Питер — Бен, если это и взаправду было его настоящее имя — затряс ее, а затем, яростно встряхнув головой, ухватился за бархатный вырез и рванул со всей силы. Крохотные алмазные застежки, стянувшие лиф спереди, посыпались в траву. — Ты не можешь носить его одежду, я запрещаю тебе, я... — он рванул снова, рыча, словно это платье было виновато во всем. Оно разошлось, тяжело шлепнувшись на землю, оставив Рей в одних панталонах. — Ничего, — забормотал он словно безумец, — я знаю, как все исправить. Как заставить тебя забыть, я смогу, я... — Бен ухватил ее за локоть и дернул на себя, еще больше распаляясь от ее жалких попыток освободиться. — Хватит, хватит, Рей! — его поцелуи были неуклюжими, да не было в них ничего от поцелуев, одни болезненные укусы, оставлявшие припухшие отметины на ее плечах, шее. У него было две руки — на одну больше, чем у Кайло, все же боявшегося ранить Рей — поэтому он скрутил ее с легкостью, подмяв под себя. Трава колола в спину, ягодицы, и Рей брыкалась изо всех сил, но он не обращал на это никакого внимания. — Ты моя, ты всегда была моя, — Бен со всей силы впился ей в плечо, стискивая зубы, пока она не заорала от боли, и, пользуясь заминкой, содрал с Рей несчастные панталоны. — Я нашел тебя первым, я... я хороший, а не он! — его колено вклинилось между ее бедер, раздвигая шире. — Хватит... Пожалуйста, хватит... — зарыдала Рей, потому что он уже пристраивался между ее ног, и это было словно заново повторявшийся кошмар, одна и та же чудовищная мелодия, заевшая на восковом цилиндре. Все та же боль, все то же ощущение, будто ее раздирало изнутри. — Прошу, Бен... Это только подстегнуло его, и он задвигался в ней, хаотично, грубыми, лишенными ритма толчками, будто это было для него впервые. Так и было. — Нравится, да? Нравится, Рей? — Бен жадно обхватил ее за грудь, прищипывая сосок до боли. — Скажи, что так тебе нравится больше, скажи, что я лучше, ну! — он с силой сдавил ей горло. — Давай... Ее пальцы, цеплявшиеся за его серый растянутый свитер, наткнулись на тяжелую рукоять кортика и сомкнулись на ней. Она не хотела, всего этого. Она просто любила Питера, и хотела, чтобы он полюбил ее в ответ. Но ее тело знало лучше, что делать. Просто знало. Рука метнулась вверх, утаскивая за собой обоюдоострый кинжал, взрезавший ткань на плече и с жадностью, равноценной жадности Бена Соло, резанул наискосок по его лицу. Он взвыл и отшатнулся, глядя на Рей ошалевшим взглядом. Кровь текла из раны, обещавшей стать глубоким шрамом однажды. Который Рей уже видела. — Нет, нет, это... — внезапно все стало на свои места. Каждый маленький кусочек мозаики. — Бен, прости, я... — Рей отбросила окровавленный кортик в траву и, поднявшись на ноги, стиснула дрожащие пальцы в кулаки. Его глаза — они были полностью черными — золотистые радужки исчезли, придав взгляду болезненную дикость. Она отступила назад, чудом не запутавшись в обрывках панталон, валявшихся у ног. — Попроси их... забыть меня. Забыть все, слышишь, они это умеют, феи помогут тебе все забыть! — Нет, — Бен понятия не имел, куда она собирается, но понял, что она сейчас оставит его. — Нет, ты не можешь... — Я должна, — и, развернувшись, Рей бросилась бежать. По колкой траве, расцарапывая обнаженное тело острыми ветками, но она знала дорогу. К причалу, который был совсем близко, буквально рукой подать, и где уже раскачивалась лодка, в которой сидела пиратка. Она тоже ждала ее — загорелое лицо, укрытое черной маской, золотистые косички, в которые были вплетены бусины и мелкие перышки, на удачу, и взгляд, в котором не было ни капли удивления. — Рей... — Бен появился уже тогда, когда они отчалили, и Кайдел размеренно гребла, а Рей судорожно дышала, чувствуя подкативший к горлу комок, не дававший ей разрыдаться. — Ты не можешь бросить меня! Ты не... — до него дошло, что нужно просто взлететь и догнать лодку, и он разбежался со всей силы и понесся по причалу, разъяренный, одинокий мальчишка, а затем подпрыгнул, на самом краю... и упал в воду, поднимая тучу брызг. Нетландия была сказочной страной. Безжалостной — в ней существовало только добро и зло, и теперь Бену Соло предстояло занять новое место. И Рей ничего не могла с этим поделать.

***

Она поднялась на борт все того же "Добивающего", замершего неподалеку от заводи, но в этот раз никто из пиратов не посмел поднять на Рей глаз, хотя она была голой. Все они смотрели в пол, смиренно ожидая, пока она, шлепая босыми ступнями, не подойдет к их капитану. Он тут же скинул с себя камзол, укутывая ее в солено-апельсиновое облако алого бархата, и опустился на колени. Это было так странно, но у Рей больше не было сил на что-либо. Она и держалась на ногах с трудом. Ей только хотелось... она робко коснулась его шрама, кончиком пальца следуя за линией от лба и до самого уха. Узловатый, побелевший от времени, он был точно таким же, как и несколько часов тому, когда она прочертила его. Кайло закрыл глаза, ресницы его дрожали, но он ждал, пока она не наиграется с черным завитком, упавшим на лоб. — Прости, — глухо выговорил он. — Теперь точно все. — Он... — Рей обхватила его за подбородок, заставляя глянуть на себя, снизу-вверх. И, может, дело было в ярком солнце, но ей показалось, что в черных глазах мелькнули золотистые крапинки. — Он ведь справится? Питер... Бен. — Ему больно, — ответил Кайло. — Но он все забудет, и станет немного... легче. Совсем чуть-чуть, на самом деле, — он горько улыбнулся. — Но ему нужно научиться ждать. — Я не вернусь обратно, — быстро проговорила она. — Не хочу, больше не хочу, никогда. В Нетландии и правда больше не было ей места. Она потеряла невинность и право беззаботно резвиться среди мальчишек в их деревне, но и становиться злой не хотела. — Не надо. Ты свободна, Рей. Мы все свободны. Все, — он пожал плечами, и она невольно оглянулась назад. Пираты все еще стояли внизу, словно их удерживал на месте немой приказ. — Но я должен... — с трудом пересилив себя, Кайло исправился, — я хочу пойти с тобой. Я буду защищать тебя, заботиться о тебе. Как умею, конечно. Он не умел. Абсолютно не умел. В том мире, где приличные девушки встречали свою любовь на балах и сперва должны были трижды станцевать, а затем обменяться целомудренным поцелуем где-нибудь в укромном месте, чтобы понять, что они друг другу нравятся, Кайло бы выглядел... ужасно. Как пират. Или монстр. Но он все же был ее Питером. Тем самым, которого она сама захотела поцеловать и поэтому решилась полететь одна в Нетландию. И который научился ждать. Правда, характер так и не исправился. — Я... — Рей запнулась, потому что в его взгляде было слишком много боли. Он знал, что она скажет. — А мой брат? А как же он, что станется с ним? — Питер наверняка захочет выместить свой гнев на нем, теперь, когда он больше и не был Питером, а просто Беном. — Он здесь на корабле, все, кто захотели остаться, тут. — Что? — как это могло быть? Армитажу ведь только стукнуло... Но ведь и Бену Соло одновременно было и пятнадцать, и... явно не пятнадцать. — Где он? Рей в один шаг оказалась рядом с перилами и перегнулась вниз, разглядывая пиратов. — Армитаж? — один из них стянул с головы шляпу, обнажая сияющие медно-рыжим волосы. Боже. Он был совсем взрослым, он же... Это был он, с клеткой в руках, это он смотрел на нее. Нет, она не хотела об этом думать. Вообще ни о чем. — И что будет с ними? — она обернулась обратно, к Кайло. Он поднялся с колен и распрямил плечи. Черная шелковая рубашка трепетала на ветру. — Мы очень устали, малышка. И готовы вернуться домой. Одному богу известно, как она сможет показать Маратель ее собственного мальчика, одним разом превратившегося во взрослого мужчину. И захочет ли он сам, ведь для них всех наверняка прошла целая вечность. — Я не знаю, как ты... — как она попытается вписать его в свою жизнь, представить родителям, пусть даже и не объясняя все подробности их настоящей встречи. — У меня полно сокровищ и нет руки, так что я буду самым странным и эксцентричным джентльменом из всех. В Лондоне ведь все еще дерутся на дуэлях, да? — нахмурился Кайло, напоминая Рей озадаченного мальчишку. — Ага, — ей проще было кивнуть, чем объяснять, насколько все изменилось с тех пор, как он попал в Нетландию. Это будет самая настоящая катастрофа. Похуже, чем когда Питер... Бен захотел подружиться с племенем людоедов. — Тогда решено. Я точно смогу защитить тебя при надобности, — теперь, когда из его голоса ушла вся горечь, вся злость, ей было невыносимо сложно ненавидеть его. Или даже сердиться. Он был Питер. Тот самый, что радовался связанному свитеру, что носил Рей на руках, что требовал сказок, что... Он и не он одновременно. Но больше он. — Я... — Рей запнулась и вцепилась в слишком длинные бархатные рукава, наползавшие до самых пальцев, — я могу... — это было так легко, всего еще два слова, но она еле выговорила их, — тебя поцеловать? Свой первый поцелуй, тот, что, как говорила Роуз, она должна была начать сама, Рей хотела подарить ему. Мальчишке, потерявшему все, наивность, невинность, умение летать, но который все же полюбил ее в ответ.