250 shades of black and white

— Без девственницы не возвращайся, ясно?! — настроение у Верховного Мага Сноука уже неделю было как ну очень не очень, поэтому Кайло предпочитал не отсвечивать. Не то еще рога опять к башке несчастной приделает, а селяне потом опять объявят охоту на чудище страшное лесное, похищающее невинных дев. Крыльев хватило, ага. Эти самые крылья — два гребаных отростка на лопатках, были ужасно неудобными. Раскрываться умели, да еще так разом, хлопая на ветру, добавляя жути в его и без того устрашающее появление, но... Летать не давали. Ну вы понимаете, нахрена тебе крылья, если летать не умеешь! Да и плащ приходилось кромсать на три части, отчего потом дождь под ткань с легкостью забирался, так что пользы от плаща тоже не было никакой. — Опять? — осторожно поинтересовался Кайло. Интересно, а что с прошлой-то не выгорело? Девица была красивая, лицом как роза на рассвете, нежная, мягкая, ну и девственница, конечно. Так, как она на Кайло всю дорогу до башни Сноука лезла, словно на дерево, спасаясь от медведя, сразу все понятно было. Он, конечно, писаным красавчиком никогда не был, лицо длинное, нос здоровенный, с горбинкой, когда ему в детстве мечом по носу приложили, крылья еще эти... Короче, анти-секс, но девица точно знала, что ежели не успеет сейчас лишиться своей невинности, то Маг Верховный ее жизненную силу высосет — Кайло не хотел знать, каким образом этот ритуал происходил, хотя Сноук все хвастался, что его тоже научит. Вот и приставала. Великая Сила, еле доехал с этими бесконечными постанываниями и прижиманиями. — Не опять, а снова! — захрипел Сноук. Да, сдавал он потихоньку. Крал чужую силу как не в себя, а все равно понемногу подходил к тому порогу, за которым уже не насосешься, не накрадешься. Смерть там, да и не шибко хорошая, потому что таким, как Сноук даже в призраки ходу не было. Призрачным существованием благословляли лишь самых лучших, считались они после такого полубогами, род свой охраняя. Кайло очень расстроился, что дед его — великий Энакин — не смог. Ну, причин на то было море. Жену задушил, детей убить хотел, друга своего, в честь которого Кайло и назвали когда-то Беном — тоже прикончил. Но мог бы ведь, перед смертью он неплохо так исправился, даже прощение от детей своих заслужил. Короче... Жаль, очень жаль. И все равно, Кайло периодически с дедом говорил, когда наедине с собой оставался. Ну а вдруг Энакину тоже позволят воссиять и словечком со своим единственным потомком перекинуться. Наверное, рассердился бы он шибко, по голове настучал и сказал возвращаться домой, помириться с родителями и больше не грешить. И дев невинных не губить. Но не мог Кайло по-другому. Гребаный контракт на крови заключался, не только на слове честном. Ну и крылья еще — кому он сдался с этими крыльями. Великая Сила, да никому! Только обреченным на скорую гибель девицам, решившим, что даже такой урод лучше смерти. — И найди стоящую. От этих вообще толку никакого не вышло, — когда Сноук сердился, то принимался Кайло пугать. Наводить чары эти свои — станет выше крыши, голова одна больше шкафа, уродливая и сморщенная как сгнившее яблоко, и не так испугаешься. — Вот тебе шар хрустальный, иди отсюда. — А можно хотя бы по регионам рассортировать? А то я тут до зимы сидеть буду! — ох и намаялся в прошлый раз с этим шаром придурочным Кайло, врагу не пожелаешь. Ну да, показывал этот шар девиц. Одну на одном конце света, другую где-то в снегах, всю в мехах и хрустале, но попробуй туда еще доберись. А третью вообще под водой, русалочью принцессу — вот только ее похищать, ага, чтобы потом в лужу до конца жизни бояться ступить. Сноук только злобно зыркнул, очень нехорошо так, но руку свою костлявую воздел и над хрусталем провел. Там внутри что-то засияло, видимо, процесс отбора пошел. — А это чтобы не дерзил больше, мальчик, — и лоб у Кайло зачесался страшно. Даже думать не надо было, чего это еще Сноук придумал, чтобы поиздеваться. Гребаные рога — вот только их не хватало для полной картины. Ну, можно еще и хвост... не, даже думать не стоит, вдруг и это Маг подслушает. Кайло тоскливо почесал проклюнувшийся рог — пока что он был маленьким, но рос, зараза, как не в себя, и принялся глядеть в шарик. Девственницу, ему срочно надо было девственницу, ну хоть какую!

***

В общем, великая Сила, наверное, решила ему возместить все страдания последних трех недель, посему выдала не просто девственницу, а настоящую принцессу! Которая ехала на свадьбу с их местной достопримечательностью, самим Финном Прекрасным. Прекрасным Финн называл себя сам, а кто был несогласен, тому голову хренак с плеч ну и все. Прекрасным Финн и не был, папенька его замутил с чужеземной колдуньей, рангом поменьше Сноука, а то они бы с Верховным Магом точно подрались, чья Сила круче. В общем, лицом Финн был чернее сажи, нос широкий, хуже простолюдинской картошки, губы как лепешка. Какая там красота, короче. Но без крыльев. И рогов. Так вот... Проблема была одна. Принцессу эту похитили уже месяц как. Но раз в хрустальном шаре Сноука она числилась как потенциальный объект Силы, значит, живая еще была. И невинная. Каким-то чудом. Рыцари Финна Прекрасного ее тоже искали, но Кайло им намедни удачно наводку в таверне слил насчет дракона, охочего до девиц, что обитал у болот, так что можно было и дальше спокойно искать эту принцессу, пока рыцари там глину вовсю месят у топи. А сам пошел по следу — карета, ободранный от золотых листов остов, местному кузнецу каким-то образом досталась. Кто припер ее, старик долго не признавался, пока Кайло крылья не раскрыл. А там уже пошло-поехало, как на духу все выложил, и даже то, чего Кайло знать не хотел : кому кобылу плохо подковал, кому фальшивое серебро подсунул, куда на сеновал подглядывать ходил. В общем, тонна ненужной информации. Но разбойники — те, что похитили принцессу — расположились неподалеку. Поджидали они, когда мимо будет сам Финн проезжать, чтобы и его карету до последней золотой крупицы ободрать. В общем, повезло. Надо было только дотопать пешочком до гряды, слегка запрятавшейся за лесом — да-да, на своих двоих, потому что с этими гребаными крыльями (спасибо, что рога выглядели так, словно они к шлему были приделаны, а не из лба торчали) ни одна скотина на себе Кайло возить не хотела. Боялись его лошади и ослы, а костяного своего коня Сноук в жизни бы погонять не дал, из жадности и вредности. Дорога была под горку, Кайло умаялся совсем, под доспехом черненым все вспотело. Надо бы ватник скинуть и железяки сразу на рубаху нижнюю надевать, но пока тут разденешься, пока с крыльями разберешься, короче, не вариант. Так что приходилось стоически терпеть жару и утирать пот ладонью, а перед глазами все уже слегка размывалось. Но силуэты людей он, конечно, увидел, даже меч достал, в стойку встал, пытаясь даже сквозь марево пересчитать разбойников, что вышли на него, не побоявшись. И положил пятерых, а потом как заревел, расправляя крылья — надо было момент подгадать, чтобы эти уроды его крылья стрелами не утыкали, а то больненько же, но напугались от души. И они даже назад все подались, испуганно так заорали. Все, кроме одного. Мелкого такого поганца, которому еще дорасти надо бы до мужчины настоящего. И ничегошеньки не знавшего о кодексах чести, потому что не посмотрел этот пацаненок на состояние Кайло, изрядно омраченное солнечно-тепловым ударом, и как понесся к нему. Шлем сбил, который и так с дырками для рогов еле-еле на голове держался, и кинжалом по лицу полоснул — и без того не было оно у Кайло красивым, а тут так совсем от души испортил его, взрезав от брови к уху наискосок. Было не так больно, как обидно, кровь по лицу полилась, мешая видеть, но перед тем, как завалиться в обморок — не от раны этой пустяковой, а исключительно из-за жары! — Кайло голос услышал. Звонкий такой, насмешливый и точно женский. — Ну вот, а вы боялись, а я это чудище с первого удара зашибла. Пф. Ужасно обидно, да. Хорошо, что он отключился и все на этом. А пришел в себя в пещере, явно принадлежавшей разбойникам. Золотые двери от кареты, приставленные к стенке, сундуки с сокровищами, мешки с монетами из приданого, всякие ткани, занавески и остальной хлам — в общем, с этим все понятно. А вот с девчонкой, что уселась рядом с соломенным тюфяком, куда Кайло уложили, понятно было куда меньше. Зачем ей вообще в разбойники подаваться было? Она выглядела мелкой и задиристой, волосы в затейливые пучки заплела, лицо все темное от загара, как у простолюдинки, хотя черты-то были изящные и гармоничные, в веснушках и пятнах грязи. Но, в отличие от остальных, ни грамма золота на себя не навесила, как будто плевать ей было на сокровища, что горами лежали в пещере, и на собственную красоту. В общем, непонятно. — Ауч, — вот и все, что смог сказать Кайло и полез пальцами в рану, проверять, нет ли у него теперь лишнего рта на щеке. — Будешь знать, как крылья распускать и пугать всех, — она хмыкнула и, нагнувшись, крепко ухватила его за запястье, отводя ладонь от раны. — Я уже заштопала ее, так что все в порядке. Ты знаешь, что ты проклят, ведь так? Кайло кивнул нехотя, хотя пальцы, обхватившие его запястье, были нежными и теплыми. И довольно сильными для такой мелкой девчонки. Ну да, он знал, и знал, кем — Сноуком, конечно же. Но вот откуда знала она? Жители деревень, всех, куда Кайло случалось забрести купить еды под покровом темноты, видели в нем чудовище. Монстра из сказок. Но не человека, хоть и проклятого. — Тебе стоит избавиться от него, пока не привык, — девчонка привстала с колен и коснулась его полураскрытого крыла, свисавшего с тюфяка, гладя по кожистой пленке. — Почему не улетел, пока шанс был? Ну не мог же Кайло сказать ей, что он летать не умеет никак, так что нахмурился и зажевал губу: — Меня жара с ног свалила, не успел бы. Ее прикосновения были легкими, щекочущими, и от этого в груди Кайло творилось полное безобразие. Мало того, что сердце вздумало пуститься в пляс — это был первый раз, когда кто-то дотрагивался до него по собственной воле, да еще так нежно, — так и под ребрами все будто раздулось, как если бы он воздуха наглотался. А девчонка и глазом не повела, все гладила да гладила, не зная, что с ним творит. — Почему твои дружки меня не убили? — еле глаза он отвел от ее ладони, что все своевольно бродила по черному крылу. И горло прочистил, а то осип тут от духоты или нервной горячки, что прожигала его изнутри. — Пока шанс был, а то ведь я сейчас в себя приду и как... Девчонка наклонила голову, разглядывая Кайло с таким насмешливым выражением, словно точно знала, что ничего он не сделает толком. Тем более эти уроды меч отобрали и кинжал, а голыми кулаками в тесной пещере сильно не навоюешься, когда еще крылья потолок задевают. — Мы не тронем тебя, можешь уйти, когда пожелаешь. Здесь никого насильно не держат, — она отняла руку от его крыла, и встала, собираясь уходить. — Никого? — наконец его тупая голова вспомнила, зачем он вообще сюда поперся. — А принцессу тоже отдадите? — Принцессу? — девчонка скрестила руки на груди. Лицо ее быстро растеряло всю свою былую насмешку, а взгляд стал жестким и почти враждебным. — Здесь нет принцесс, можешь, конечно, и сам поискать, но лучше поверь мне на слово. А то еще заблудишься в коридорах и сам из них ни за что не выберешься. — Как нет... — Кайло зашевелился на тюфяке, пытаясь встать. Нельзя ему разлеживаться, пока не найдет хоть какую-нибудь добычу для Сноука. А то тот его и не в такую образину превратит. Рога и крылья — это еще цветочки. — Должна быть, я сам видел... — Ее видел? — вскинулась девчонка, насторожилась вся, глазами засверкала. — Откуда? — Ну, не совсем. Но знаю я, что она должна быть тут, — из-за прохлады пещеры слабость ушла, и теперь Кайло даже подняться на ноги смог самостоятельно. Даже не шатаясь. — Мне шар сказал. — Шар. Сказал. Хм-м-м... — она забарабанила пальцами по предплечью. — Ты не один из рыцарей Финна Прекрасного. Кайло скривился в ответ. Ну, конечно же, нет. Стал бы он, сам наследник королевского трона — эх, надо было маменьку слушаться, ну или хотя бы потом остатки своей совести, и возвращаться домой, а там уже искать ведьму какую, чтобы разобралась с проклятьем Сноука. — И кому ты служишь, монстр? — Вообще-то меня Беном зовут, — вот тут-то он даже слегка обиделся. От того, что эта девчонка, сперва распоровшая ему лицо, а потом потрогавшая за крыло, чудовищем обозвала. И от этой самой досады он и сболтнул настоящее имя. Да уж, прокол, а нечего было дуреть от ее нежных прикосновений. — И я служу... — Кайло запнулся. — Самому себе, ясно? Я не менее свободный человек, чем ты. Может, на досуге спасаю прекрасных дев. От всяких убогих разбойников. Злодеев, — поправился он. — Зарабатываю репутацию и снимаю потихоньку проклятье. Фух, девчонка перестала так грозно глядеть и слегка расслабилась. Надо же, видимо, или маги ей не очень нравились, или принцесса эта ей была все же не так безразлична. Нет, но зачем они ее отпустили? Что это за разбойники вообще такие — принцесс даже без выкупа на все четыре стороны спроваживать?! — Ну ладно. Может, и заработаешь, Бен, — девчонка пожала плечами и развернулась в сторону выхода из тесной пещеры. Он пошел за нею — во-первых, надо было оглядеться, узнать, куда эти разбойники унесли его оружие, ну и... помочиться. А что, тоже весьма важное дело, особенно, когда по жаре весь запас воды выхлестал. Место, куда Кайло притащили и уложили на соломенный тюфяк, а не на голый камень, соединялось с другими закутками под единым каменным сводом, а коридоры, ведущие наружу, словно паутина, раскинулись очень далеко, так что он бы тут один действительно заблудился. Но девчонка вот шла себе спокойно — но ее худенькие плечи не задевали стенки, да и крылья потолок не царапали. А еще Кайло ужасно повезло, что рога назад решили загибаться, а не разрослись, как у гребаного оленя или лося, иначе бы он тут точно застрял. Великая Сила, и пошто ему все это! — А почему вы ее не остановили? — он запнулся о камень и чуть носом не нырнул, хорошо, что девчонка под руку попалась. Мягкая такая, хрупкая, но все же удержавшая его от падения. Его руки загребучие еще ее аккурат за грудь схватили — НЕЧАЯННО! Но ей это, конечно, было не объяснить, тем более, что Кайло еще язык прикусил, когда о каменюку запнулся, так что смог только громко застонать. А потом девчонка ему ка-а-а-к врезала. Локтем в бок. Затылком по лбу, что искры посыпались. И пяткой по коленной чашечке. Великая Сила, да она могла любого с ног свалить, с такой-то яростью. Но он был куда больше ее и тяжелее, так что, когда они оба рухнули на каменный пол, Кайло хоть как-то смог эту обезумевшую прижать, обезвреживая. Конечно, то, как она терлась своей задницей о его пах, делу никак не помогало. Он-то не был монахом и импотенцией не страдал, да и яростное пыхтение, доносившееся из-под него, даже возбуждало. — Слезь... слезь с меня... ах ты... — приглушенно ругалась девчонка, пытаясь выползти из-под его туши змейкой. — Ты... болван! Нда, для разбойницы лексикон был совсем так себе. — Не могу! — не менее разъяренно огрызнулся Кайло. Он, когда падал, еле успел свои крылья хоть как-то подставить, чтобы не о камень ударилась. Так что теперь они вдвоем были считай что в коконе. И ему отдавили крыло! — Хватит дергаться, а то я тебя сейчас... — Что? — девчонка задышала чаще, но как-то даже затихла. — Ну что? — вот как будто хотела, чтобы он продолжил костерить ее на чем свет стоит, обещая как следует... — Ничего! — не собирался он ее бить или ругать, или шлепать, ну или всякое другое непотребство делать, о котором так и надрывался голос в голове. — Если перестанешь хвататься за крылья, я смогу отползти, ясно? Ему мешало абсолютно все — теснота пещеры, отсутствие кислорода, собственный стояк, запах волос девчонки, что лежала под ним смирно — розы и лаванда, как будто она принцессиными маслами вся обмазалась, и разум, который сейчас разошелся до такой стати, что принялся угрожать. Великая Сила, его развезло от обычной девчонки? Ну ладно, она была куда красивее иных принцесс, и задиристая такая, не чета этим изнеженным цветочкам, и фигурка у нее была весьма ладная. Сиськи, маленькие, упругие, Кайло вот быстро нашел, они словно сами в ладони прыгнули! — Прости, — забормотал он, елозя по ней, чтобы высвободить крыло. Но вот трение — гребаная ты штука — было невыносимо приятным, так что... Даже в кромешной темноте у него перед глазами полыхнули звезды, тело будто облило огнем, и Кайло... позорно быстро и шумно кончил. Девчонка все поняла. Сжалась и тихо всхлипнула. И стало ТАК стыдно. Как будто он до этого никакими злодействами в жизни не занимался, девиц невинных Сноуку не свозил со всех концов королевства и не крал яблоки у селян. — Прости, — снова повторил Кайло и обмяк. Вот так они и лежали — еще целую вечность, а девчонка под ним будто мертвой прикинулась. Даже не дышала почти. Но только иногда шмыгала носом, очень зло. — Я не хотел, это просто... ну... физиология. В ответ она ущипнула его за руку. Со всей силы. Ну это было заслуженно, так что Кайло вздохнул. — Можешь еще ущипнуть. Но я, правда, не собирался... ничего такого, клянусь. Ауч! Новый щипок был еще больнее. А потом Кайло как скрутило — и в этот раз вовсе никакой физиологии, просто все кости разом заныли, от кончиков пальцев и выше боль понеслась и он больше ничего не чувствовал. Ни щипки, ни хлопки по лицу, ни как его кто-то звал — Бен, очнись, Бен, чтоб тебя, болван ты...

***

В общем, теперь ему и меч не понадобился бы. Кайло его в руках бы не удержал. Потому что — скажем спасибо Сноуку — контракт действовал, и каждая секунда промедления лишь усиливала мучения. Так что нахрен меч, с такими-то когтями, каждый с палец длиной. Удивительно, что сам себя случайно не поцарапал, пока в себя приходил. А еще кожа на ладонях до самых запястий огрубела, стала бугристой, и сквозь нее уже проклевывались свежие чешуйки. Разбойники предпочли держаться подальше — умное решение, да и принцессы среди них все равно никакой не обнаружилось — только девчонка приходила ко входу в пещеру, где и расположился Кайло, мрачно разглядывая собственные руки. Он превращался. В монстра. Что дальше? Теперь у него были рога, крылья, чешуя вместо кожи — гребаные чешуйки ужасно чесались, но не когтями же! — Ты должен выполнить его, — девчонка уселась на поваленный ствол дерева неподалеку, разглядывая. — Свое предназначение. — Это не предназначение, а проклятье, — пробурчал Кайло. — И для этого мне нужна принцесса. Настоящая. Та, за которой я шел. — И что ты собирался с нею сделать? Закончить то, что начал в пещере? Она о... О нет. Но да. Кайло покраснел до самых кончиков ушей — вот, конечно, круто, сам взрослый, здоровенный мужик, монстр и страшилище, а краснеет. Позорище настоящее! — Я не стал бы, — повторил он, оправдываясь. — Уже говорил и еще раз скажу, нет! Неа. — Но это ведь помогает. Лишишь принцессу невинности и вернешь свой нормальный вид. Ну... если бы все было так просто. Кайло вот пробовал уже даже. Но кроме хорошего секса ничего не получил. — А мне не помогает! — вообще надо бы язык за зубами держать, нечего всем растрепывать о контрактах и Сноуке. Девчонка нахмурилась. — Значит, принцесса предназначалась кому-то другому? Тому, из-за кого ты вот такой. Откуда она так хорошо все знала? Не умела же она читать чужие мысли? Нет, на такое только Сноук был способен, но он-то Верховный Маг, а не какая-то там чумазая оборванка, тусившая с разбойниками. Красивая, конечно, но все же оборванка. — Ты все равно не найдешь ее тут, — девчонка поднялась с бревна, отряхивая налипшие на штаны соринки — удивительная чистоплотность для той, чье лицо было все в грязных пятнах. — Она ушла, и тебе тоже... надо. Если не хочешь окончательно превратиться в... — девчонка наморщила нос. — В одержимого дракона. Твою же мать! Великая Сила, в дракона?! Ну... в принципе, это было бы неудивительно. Сноуку нужен был верный слуга, чтобы красть девственниц, и не такой медлительный, как двуногий человек, которому и крылья ходить мешали. Но меньше всего Кайло хотелось становиться драконом. Это же... хреновее не бывает! — Нет! — из Кайло словно одним ударом весь дух выбили, и он чуть не завалился. — Не буду я драконом, даже и не думай, — как будто это она тут решала. Или он. — Это предназначение, — и снова голос у девчонки дрогнул. — Как ни беги, а от него не скроешься. Потому что оно вот тут, — прижала она ладонь к своей груди. — Всегда с тобой, куда бы ни пошел. Тоскливо так стало, хоть вой, да еще когти эти идиотские — вот что с ними-то делать? Ладно крылья, спать на боку приходилось, ладно, рога, лишь бы потолки были высокие, а капюшон плаща повместительнее, но с когтями как жить? И чешуей — она ведь дальше поползет? Ох. — Да ладно, — махнул в ее сторону Кайло, обращаясь, а потом сообразил, что имени все еще не знает, — как там тебя... в общем, тебе-то волноваться нечего, на тебе проклятье не висит никакое, кроме того, что компанию себе подобрать приличную не смогла. Девчонка хмыкнула, как будто он дурость полную сказал. — Я Рей, а что проклятия нету, так это просто ты его не увидел, Бен. Рей, значит. Красиво. Нездешне совсем, как будто она в чужих землях названа была. В пустыне, где поклонялись самому Солнцу. — Ну показывай. Может, сыщем тебе принца какого красивого, вон, тут Финн Прекрасный неподалеку в замке своем все дурью мается, придешь к нему, отдубасишь, как меня в пещере отдубасила, и мигом с тебя проклятье свалится. Нет, серьезно, она-то о каком проклятье говорила? Проклятье чумазости или, может, вредного характера? — О нет, не надо мне принцев, — Рей фыркнула. — Насмотрелась уже. Издалека они все такие красивые, славные, а вблизи... — сгорбились плечи, точно защищаться собралась, хотя Кайло и слова не сказал. — Вблизи такие же, как... и ты, Бен. Ну надо же, и снова пальцем в небо. Он ведь тоже принцем был, правда, без королевства или подданных, которые враз разбежались бы, завидев его рога или крылья. — Я не такой, — он поднял ладонь, разглядывая ее на свету, глянцевито-золотящиеся под солнцем темные чешуйки, что добрались почти до самых локтей. — Я гребаный дракон без пяти минут, да еще с ума скоро сойду. Хорошо хоть тебя, наверное, не трону, раз ты не из этих. Надо бы уточнить, из благородных принцесс или просто невинных девиц, ведь не могла же она одна-одинешенька всю жизнь прожить и ни разу ни в кого не влюбиться, но Кайло заткнулся. Потому что не хотел об этом думать. А оно, как назло, само обратно в голову лезло, нашептывая дурным голоском, о том, какая же Рей красивая, тонкая и хрупкая, словно цветок в палисаднике матери, и как вся затихла, стоило Кайло обнять ее, ну и все остальное тоже, еще менее приличное. Драконий голос — это, наверное, был. Но сбоил пока что. И чего тогда Рей обиделась? Он ведь наоборот, как лучше хотел. Но точно обиделась. — Уходи, пока совсем монстром не стал, Бен, — только и сказала, а потом в темноту пещеры скользнула и пропала совсем. Ох уж эти женщины. Как ни назови, а все равно обидится.

***

Вот правду же сказала — уходить ему надо было, да как можно быстрее. Может, на замок Финна Прекрасного напасть, похитить какую-нибудь из прекрасных девиц, поблагороднее, да только Кайло отчего-то с места сходить не хотел. Как будто прибили к земле невидимыми кольями, вот он и мучился. Подскочит на ноги, а потом обратно хлопнется в пыль — и запах еще этот, тот самый, что шел от волос Рей в пещере, розы и лаванда, в ноздри так и лез, хотя кругом никаких цветов не наблюдалось. Может, это так тело напоследок дурело, перед тем, как превратиться в тушу драконью. Драконов Кайло видел на витражах в палисаднике матери ну и еще издалека, потому как ему Сноук в такие дела лезть не велел. Драконам нужны были девственницы, Верховному Магу тоже, так что конкуренция и все дела. Но если уж он в такого монстра обратится, как тогда будет своей добычей со Сноуком делиться? Тоже интересно, и ни капли не понятно. Рей вышла уже перед самым рассветом, из темени показалась ее белая рубашка, лицо, ладони легли на лоб, успокаивая, и Кайло смог вытянуться рядом с потухшим костром и забыться хоть каким-то сном. А чешуйки проклевывались сквозь кожу, словно молодые ростки по весне. Глаза ее сияли — золотом настоящим под лунным светом, ярче любых сокровищ. — Уходи, Бен, — снова попросила она, в этот раз куда строже, почти приказала, хоть не в ее власти это было, теперь ему и Сноука слушаться не очень-то хотелось. Мир был где-то там, по другую сторону тела, объятого жаром, а здесь оставался лишь голод, странный, непривычный. По ласкам — по пальцам, что пройдутся по крылу с нежностью, по голосу, что позовет его по имени. Бен, ну что же ты наделал, уходи, уходи же, Бен! Он очнулся весь в поту, в изодранном собственными когтями доспехе — сталь на ощупь стала как масло, да и к чему ему теперь были эти доспехи, рубаха или сапоги. Хотелось содрать с себя все, подставляя новое — сияющее черной с золотыми искорками чешуей тело солнцу, а затем раскрыть крылья и... — Бен, — его накрыла тень Рей, благословенно прохладная, а затем и сама она села рядом, прикладывая ладонь к разгоряченному лбу. — Ты все еще можешь уйти, понимаешь? Еще не поздно. Он понятия не имел, о чем это она говорит: за ее спиной пылал закат, подсвечивая алой короной волосы, но сама Рей была красивее любого заката, вспышки молнии, лучшего цветка в палисаднике матери, любой из принцесс. Странно — почему так, но Кайло мог только смотреть, не шевелясь. Даже не дыша. — А твое какое? — пусть Сноук забирает себе всех остальных девиц, ему стала важна только эта. — Какое у тебя проклятье, Рей? — говорить было сложновато, особенно когда Кайло, проведя языком по зубам, насчитал целый частокол лишних, безумно острых. Удивительно, как язык себе не продырявил. — Мое? — она вся так жалобно скривилась, что ему тут же захотелось дать себе пару затрещин. Вот этими самыми когтями — а то чего это он тут обижает самую лучшую на свете девушку. — Мне еще в детстве предсказали, что меня погубит Свет, а спасти сможет лишь Тьма, но... Не хочу становиться плохой. Не хочу уничтожать мир! Ого. Расстраивать еще больше погрустневшую Рей ему очень не хотелось, потому что уничтожить этот гребаный мир мог только какой-нибудь Верховный Маг, вроде Сноука, только посильнее. Отнюдь не чумазая девчонка, хоть и — без сомнений! — прекраснейшая из всех. Так что Кайло промолчал. Тактично — научился со Сноуком. И надо же — это сработало лучше, чем когда он сам на нее нечаянно свалился. Она даже не глянула на его когти или клыки, на изуродованное чешуей тело и сама прижалась, обняв за шею. — Никто тебя не погубит, — пробубнил Кайло Рей в плечо, шумно втягивая цветочный запах, исходящий от ее волос, от кожи под совершенно ненужной рубашкой, что так и умоляла содрать ее и отбросить прочь. Держался он чисто на силе духа, ну и страхе, что нечаянно как резанет по ее нежному плечу этими кинжальными когтями. — Не бойся, я тебя никому не отдам. Конечно, не отдаст. Чего бы Рей там себе ни надумывала, а Тьме она не достанется. И всяким монстрам вроде Сноука или похуже, разбойникам тем, что сейчас там, может, ее уже делят заочно, с кем она будет ночи проводить. Неа. Не выйдет, она теперь его. Но вслух говорить этого не стоило, конечно. Он же не чокнутый какой или одержимый, просто хотелось позаботиться о Рей — укрыть ее, такую хрупкую, маленькую, от любых невзгод. Утешить, развеселить, порадовать всем, что было его, могло бы ее в любой момент стать. Ну а что. Мама так и учила. А еще обещала, что любая из принцесс тут же на месте в обморок от счастья рухнет, если такое пообещать. Рей — точно не принцесса! — не обрадовалась. Подняла на него взгляд, все такой же печальный, и поджала губы. — Это не ты говоришь, — тонкие пальцы пробежались по его взмокревшим от пота волосам, убирая прочь со лба, потому что сам Кайло раньше бы себе глаз выколол или еще один шрам рядом с первым начертил, и коснулись груди. — А твое проклятье, — и ему внезапно захотелось обхватить ее, стиснуть так, чтобы поняла, бесполезно вырываться. И поцеловать. — Еще не поздно, Бен. Конечно, не поздно. Всегда можно поступить вот так. — Я хочу... — ну да, непривычненько было говорить это, слова на зубах так и крошились, превращаясь в неразборчивое бормотание. — Я хочу поцеловать тебя. Вот. Он и поцеловал. Так нежно как мог, с этими-то зубами, но как коснулся ее губ, так нахлынуло, обернуло будто в удушливую цветочную пелену и унесло с собой. Рей ему, конечно, на поцелуй не ответила. Ну и правильно, он превращался в монстра, держался на одном только упорстве, которого раньше в себе не обнаруживал, и желании быть рядом до самого конца. Чтобы не отрывала она ладони от его груди, где под чешуей колотилось человеческое глупое сердце. Влюбленное, к тому же. Не принцессе оно теперь принадлежало, а простой девушке. С чудным именем, странной прической и которую он совсем не знал. Но ужасно хотел. Может, и хорошо, что она упорхнула из его рук словно бабочка, а то он бы не сдержался. Но на прощание сама его в ответ поцеловала. В лоб.

***

До конца обращения оставалось совсем немного, Кайло чувствовал это — из одежды на нем остались только штаны, и те он хотел содрать и в кусты зашвырнуть, куда подальше, потому что его новая кожа, вся такая гладкая, чешуйка к чешуйке, с искорками, скачущими по черным пластинкам, не нуждалась ни в какой маскировке. Да и крылья, вот зачем он их все под плащом прятал. Их надо бы раскрыть, разминаясь после долгого дурманного сна, овевая себя прохладным ветерком. А потом... разум растерялся — где-то на самом дне остались бесполезные уговоры Рей, возвращаться назад, к Сноуку, искать какую-то другую девицу, да чтобы была и красивая, и Силы в ней было полно. Но... зачем? У него уже была одна. Не для Сноука, ни для кого — ему одному. — Рей, — Кайло выпрямился, привыкая к новому телу, сильнее человеческого, и позвал ее. Зарычал, если быть точным, потому что вот так вот теперь выходило. Наверное, скоро из горла еще и огонь повалит, можно будет позабыть про кремень и кресало. Вот зашибись. — Рей! Она стояла на выходе из пещеры, белое пятнышко, мерцающее серебром в лунном свете, окруженное темнотой. Не в своей рубашке и оборванных на икрах брючках, снятых с кого-то чужого. А в платье. Да в каком — принцессином, самом настоящем. Белая парча, кружевом отороченная, расшитая крупным жемчугом и алмазными каплями. Волосы, пахнущие розами и лавандой, распустила по плечам, только сзади на макушке в пучок забрав. И босая. От этого безрассудного поступка — босыми ступнями, что нежнее лепестка розы, да по камням, а если там в траве змея ядовитая?! — его чуть не скрутило. Даже в глазах слегка потемнело, несмотря на то, что ночь уже наступила. И Кайло снова зарычал. Да как рванул к ней, в одно мгновение на руки поднял. И крыльями их обоих обернул, на тот случай, если ей вдруг прохладно. — Что, заберешь меня? — Рей снова храбрилась. Как в первую их встречу, разве что только кинжалом исподтишка тыкать не стала. Такая красивая, что сердце забывало, как стучать. — К нему? — Что? — Кайло не понял. Забрать — так он уже забрал. В объятия, как положено, хоть ты в храм неси ее теперь, пусть жрец Силы благословит. А отдать кому-то? Да ну сейчас уже, разбежался. — Нет. Где твоя обувь? Ты же поранишься! — с частоколом зубов звучало это далеко не так четко и заботливо, но грозно. — Я их потеряла, — призналась Рей со вздохом. — Когда убегала. Со своей собственной свадьбы. С Финном, который на самом деле ни разу не Прекрасный. Что? До него вдруг только сейчас дошло, что платье-то сидело на Рей как влитое, будто на нее и шили. И тонкие ее черты, и изящность, и... то, что она сейчас сказала. Принцесса. Ему нужна была принцесса. Невинная, прекрасная, наполненная Силой. Которую ему следовало отнести к Сноуку, чтобы снять свое проклятье. А он не смог бы, даже если его превратили не в дракона, а, скажем, в свинью или кузнечика, или пыль, ту, что под ногами. И дело было не в его собственных чувствах, которые — это Кайло знал и так — точно были, под гладкой черно-золотой шкурой, в его еще человеческом сердце, уже обраставшем крохотными чешуйками. — Не заберу, — он потупился, потому что смотреть на нее не мог больше. — Клянусь кровью Скайуокеров, — второй раз в своей жизни клялся, первый вышел ужасным, но сейчас только так Рей могла бы ему поверить. — Клянусь, что не отдам никому другому, даже себе. На последних словах чуть язык не сломался. Но так было правильно. А еще правильнее разнять руки и выпустить ее на волю, хотя сперва Кайло бы выломал крылья, все равно бесполезные, летать не могут, и постелил ей под ноги. Чтобы пятку нечаянно не занозила. — Ты уходи, принцесса. Рей, — весила она как перышко, то есть совсем ничего, и Кайло смог, удерживая ее одной рукой, прикоснуться к ее лицу. Не пальцами, когтями, но так осторожно, чтобы не поцарапать ненароком. — Уходи и не возвращайся никогда, не нужны тебе разбойники, чтобы быть свободной. Поверь, никто для этого не подойдет, на своей шкуре понял. — А ты? — вот уж никогда бы не поверил, что она на такое обидится. — А я... — Кайло даже не нашелся. Ну а что случалось с людьми, потерявшими свой человеческий облик? С драконами, потерявшими весь смысл своей жизни? С такими вот, как он, застрявшими где-то посередине, не до конца обезумевшими — да ничего хорошего. — Я отсюда тоже уйду, чтобы не пугать твоих разбойников, хотя вряд ли они мне что-нибудь сделают, ты же сама видела, — он старался, чтобы голос звучал, как надо. Смешливо слегка, чуточку язвительно, не тоскливо, не ревниво, не оборвался чтобы на полуслове. — Найду себе другую пещеру. И там буду. Но других принцесс мне не надо, не думай. Тем более, что из меня так себе дракон вышел, я вот полюбил одну чумазую оборванку, которая мне лицо изуродовала. Да уж. Его, конечно, никто не спрашивал, хочется ему целоваться или нет, а то вдруг он тут речь заготовил на полчаса трагично-эпичную. Но заткнулся моментально, стоило ее соленым губам накрыть его рот, заглушая бормотание. Соленым, мокрым, теплым, и хотелось каждую слезинку проглотить, чтобы у Рей больше не осталось. От губ к шраму, по щеке, по зажмуренному веку, в разгладившуюся бровь — она целовала несмело, будто набираясь с каждым разом смелости, а потом ныряя в бездну, где больше не было воздуха. В лоб, как раньше, в кончик носа и снова в губы. Нетерпеливо, так пылко, что Кайло слегка пошатнулся даже, крылья пригодились наконец, чтобы устоять. — Поздно, — шмыгнула носом Рей. — Вот теперь поздно. Поздно? Она ошибалась — ничего не поздно оказалось. Ни для новых поцелуев, правда, тут уже Кайло со счету сбился, Рей-то оказалось жаднее любого дракона, хоть у нее крылья за спиной не наблюдались. Ни для разодранной одежды, с его когтями это было легко, хоть и опасно. Ни для стонов, страстных и непристойных, таких громких, что их наверняка вся пещера слышала. А уж когда Рей бесстрашно оседлала Кайло, оплетя смуглыми бедрами талию, и ухватилась за рога, объезжая его член плавными толчками, он рванулся навстречу. Да так рьяно, что крылья сами раскрылись, захлопали, поднимая их над землей, ну и... В общем, кончил он в полете. И, может... скорее всего, проклятье было уже не снять, и наутро он потеряет остатки разума, но Рей была счастлива в этот момент. Раскрасневшаяся от ласк, охрипшая от стонов, она прижималась щекой к его груди, колкой от чешуи, и молчала, позволяя ему уносить ее прочь. К озеру, где Кайло собирался охладиться перед следующим заходом, а затем снова и снова возносить молитвы ее нежному телу, пахнущим цветами волосам, каждому пальчику на руках и ногах, и, наверное, даже песку, на котором она будет стоять. А потом... А потом все равно, что будет.

***

А потом было утро. Туманное, укрытое покрывалом росы, волглое и дурманное. И цвета, которых Кайло не видел раньше никогда. И стук сердца внутри — слишком тяжелый, слишком медленный для человеческого. И Рей, сосредоточенно вычесывавшая из своих волос травинки, а затем заплетавшая привычные затейливые пучки. Уже одетая, во все то же разодранное, чудом не расползшееся по швам свадебное платье, но босая. — Рей... — он еще мог выговорить ее имя, но на языке танцевали другие звуки, чуждые нормальному уху. Кии-Рей-Эльскер, вот как было правильно. Она больше не была девственницей, но сияние, то, что Кайло еле мог заметить раньше, своими человеческими глазами, сияло нестерпимо ярко. Ослепительнее драгоценных камней или золота. Свет никуда не делся, он словно невидимая теплая ладонь то и дело прикасался к его лицу и гладил по волосам. — Нам пора, — она решительно вздернула подбородок и протянула ему руку. — Вставай, Бен. — Куда? — да и зачем, в его намерения входило разве что вернуться к самому интереснейшему на свете делу: усадить Рей себе на колени, а затем сосчитать, сколько поцелуев поместится на ее округлом золотистом от загара плече. Как долго она продержится на нем, не содрогнувшись и не закричав от наслаждения. Ну и все в таком роде. — Хочу вернуть тебе один долг. И избавить от проклятья, раз уж мое точно развеялось. Да ладно тебе, — она закатила глаза и скрестила руки на груди, позволяя лифу платья соскользнуть еще ниже и привлекая все внимание Кайло. — Да с твоими крыльями мы до обеда управимся, вот увидишь. Победим твоего мага и все. А дальше будем... жить долго и счастливо. Если тебя, конечно, устроит Верховная невеста. Долго и счастливо, и все это уже к обеду? На это Кайло был полностью согласен. Драконом или человеком — а была ли в нем еще хоть капля человеческого — он любил ее так, что готов был согласиться с любым ее выбором.