250 shades of black and white

После комы мир видится таким странным, размазанным... словно через рабочую маску. Все вокруг никак не может остановиться, кружится и мельтешит, пока ты лежишь на койке, намертво опутанная прозрачными проводками, и пошевелиться не можешь без помощи дроида-медсестры. И кажется, что ты вместе с этой койкой сейчас летишь сквозь пространство и время, и нет возможности подумать о том, что случилось. Почему ты тут вообще. Просто страшно, что еще немного — и ты просто упадешь в никуда, растворишься в вязкой темноте, и никто, совершенно никто тебя там не найдет, не поможет выбраться, так что ты просто умре... — Рей Ниима? — дроид-медсестра, гротескно улыбающаяся во все свои шестьдесят ослепительно-белых зубов — хотя это, наверное, эффект анестетика, вот почему она выглядит так угрожающе, склоняется сверху. — Вы были успешно выведены из лечебной комы. У вас было раздроблена кость правого бедра и повреждена правая рука, но доктор привел вас в норму. Ваши конечности функционируют, как положено, можете не волноваться, — ее лицо, идеально-ровное, гладкое, мерцающая синт-кожа и маркированные глазные импланты, немного дрожит, размываясь, и зубы становятся совсем акульими, такими удобно рвать мясо на куски прежде, чем заглотить, и невольно хочется дернуться вбок. Или, вжавшись в койку, замереть не дыша. Вот какие они по-настоящему. Лучшие помощники человека и при этом всем идеальные машины для убийства. — Вы сможете выписаться после обеда, — даже не замечая панику в глазах Рей, медсестра продолжает болтать. — Я подготовлю ваши вещи. Если у вас в подчинении есть личный дроид, немедленно сообщите мне, и я передам данные в службу обнуления, поскольку его следует... — Что?! — дергается Рей, пытаясь сесть. Страх быть уничтоженной этим болтливым дроидом смывается другим, куда более реальным. — В смысле, для обну... Сколько я пробыла в коме? Какое сегодня число? Дроид отодвигается от ее койки, и ее голос становится механическим, лишаясь всех человечных ноток, теперь она просто машина: — Сорок восьмой день зимнего сонма, вторая декада... Сорок восьмой? Вот дерьмо, она должна была сдать заказ Ункару месяц назад, и он точно не скажет, «Ох, милая, ты чуть ноги не лишилась, ну ладно, доделаешь спидеры попозже, я потерплю». Не факт еще, что ее старый сарай, по совместительству мастерскую не подожгли. И Кайло , там же Кайло ... Твою же мать, вот дерьмо! — Мне нужно домой! — Рей так старательно ворочается на койке, что иглы с шипением отходят, оставляя после себя красные капельки на коже. — Я должна идти. — Мисс Ниима, вы все еще находитесь под воздействием седативного коктейля, вам нельзя подниматься с места, вы можете поранить себя... — Плевать! — Рей кое-как садится, спуская ноги на пол, и наконец замечает свежие швы на правом бедре. Вроде не болит, значит, все нормально. — Я имею полное право уйти, моя страховка покрывает операцию, а не нравоучения. Помогите мне встать. Что хорошо в дроидах, медсестры они или копы, прислуга или уборщики, они всегда обязаны тебе помочь. Дроид не имеет права отказать тебе, у него нет такой возможности. Программа взаимодействия с людьми постоянно улучшается и контролируется, а на случай глитчей всегда есть обнуление. Поэтому медсестра тут же подставляет свою руку, и Рей, опираясь на нее — дерьмо, пальцы на правой почти не гнутся, ну и как она будет чинить спидеры? — буквально ползет к одежде, спрятанной в гардеробном отсеке слева. Ту еще даже от крови не отстирали и от правой штанины почти ничего не осталось, но плевать. Она свалит домой в любом случае. Даже если голой придется через весь город идти. От туники привычно пахнет машинным маслом и еще кровью, и пальцы неловко скользят по застежке, не в силах ухватиться за нее как следует. — Пожалуйста, — в голосе дроида-медсестры снова слышен металл. — Если вы владеете личным дроидом, сообщите мне немедленно. Сноук Инкорпорейтед заботится о благополучии каждого гражданина Джакку-таун, и ваш дроид будет немедленно обнулен. Процедура бесплатная и не требует... — Да заткнись ты, — нервы совсем сдают, и Рей огрызается на медсестру. — Нету у меня дроида. Хватит! Застежка наконец поддается, и Рей кое-как выпрямляется и сдувает со лба надоедливую прядку. Вообще-то есть. Но это потом. Сперва нужно разобраться с Ункаром, договориться об отсрочке хотя бы еще на пару дней, и, если не вылезать из мастерской эти два дня, она справится. И еще куда важнее — не завалиться сейчас носом в пол, пока не пройдет действие всей той дряни, которой ее напичкали.

*****

— Кайло? — до нее доходит, насколько глупо она себя ведет сейчас, только когда Рей уже вваливается, прихрамывая, в свою мастерскую. Потому что шанс, что Кайло уже сошел с ума и из тихого, самого дружелюбного на свете помощника — не без кое-какой подкрутки, но Сноук Инк об этом знать не обязательно — превратился в машину для убийств, есть. Он всегда есть. С этим ничего не поделать, они ведь на самом деле куда умнее людей, которые их вовсю ограничивают. Потому что иначе дроиды захватят мир, ага, все, как в ужастиках по голонету. Но он не кидается на нее с резаком или вибро-ножом, его массивная фигура медленно выплывает из темноты и застывает на самой границе со светлым пятном, в котором сейчас Рей. — Рей? — его голос звучит, как обычно. Низко, рокочуще, спокойно. Он ведь машина, он не умеет переживать за нее. — Ты вернулась. — Мгм, — она стоит неподвижно с минуту, бедро ноет, как и пальцы, и ужасно хочется сесть куда-нибудь, можно даже на пол, потому что действие анестетика давно прошло, и кости грызет тупая боль, но Кайло по-прежнему ждет. Значит, все в порядке, и никакого обнуления не надо. Кайло такой же, как обычно. Готовый протянуть руку помощи, когда она так нужна. — Кайло? — она улыбается ему, старательно превозмогая боль в бедре, и ковыляет в темноту. — Можешь... можешь донести меня до душевой? Его здоровенные руки обвиваются вокруг ее талии, заключая в теплый кокон, и с легкостью поднимают вверх. — Конечно, Рей. В его рту нет никаких акульих зубов, а теплая ладонь ловко обхватывает под здоровое бедро, устраивая в объятиях так, словно он несет ее к алтарю, как невесту из древних голо-опер, которые все еще крутят иногда. — Ты в порядке? У тебя пульс зашкаливает, и зрачки расширены. И ты немного хромаешь. — Это все из-за ноги, пройдет, — Рей отмахивается от его заботы и прячет лицо в тунике, жадно втягивая запах масла, которым пропитана ткань. Знакомый запах, голос, прикосновения — вот и все, что нужно, чтобы успокоиться. — Я больше не пропаду, обещаю. Прости, — пальцы касаются теплой синт-кожи на шее над воротом, их щекочут кончики завитков волос, и по кистям бегут мурашки от удовольствия. Поврежденная ладонь чувствует все куда хуже, но ощущения понемногу вернутся. Главное, потерпеть. И не перенапрягать ее. — Ты пропадала? — ну да, естественно, Кайло не станет скучать в ее отсутствие. Займется уборкой мастерской, другими делами, записанными в памяти, а потом, когда все будет сверкать чистотой, просто уйдет в спящий режим. Без снов, конечно, ведь дроидам не снятся электроовцы. — Ходила к Ункару, — Рей не в силах сдержать раздражение в голосе, потому что после разговоров с Платтом по-другому и не бывает. Но она все же выторговала себе еще три дня, а с оплатой они как-нибудь перебьются, экономить она умеет. — Немного задержалась, прости. — Тебе помочь вымыться? — Да, — и, когда Кайло приносит Рей в душевую, выпускает из объятий, все же немного поддерживая, потому что ее еще шатает, она обхватывает его ладонь, с шероховатой, правда, лишенной отпечатков или линий кожей, и прижимается к пальцам губами. — Спасибо, Кайло. Без него она бы уже давно пропала. Дело не в мире, где каждому нужен хороший дроид, компьютер, помощник, дело в ней самой. В этой мастерской, забитой под завязку старыми спидерами, карами, другими железяками, в которых можно вдохнуть новую жизнь. В дроиде, который был мусором, а стал ее... другом? Да, Кайло все еще машина, он не умеет создавать что-то сам, не мыслит, как люди, но вместе с этим он никогда не грустит, не вымещает на ней свою злость, он физически не может никуда уйти и оставить ее одну. Он тут, рядом, с легкостью отщелкивает застежку на ее окровавленной тунике, бережно стягивает ее с Рей, и ей не надо смущаться своего некрасивого, слишком худого, лишенного женской красоты тела. И шрамов, что щедро усыпали запястья, разбрелись по бедрам, где их бы никто не заметил под одеждой. Кайло разматывает повязку на бедре, стараясь не тревожить рану, и его голос сочувственно рокочет: — Тебе больно? — Нет, — лжет она. Боль тут, вгрызлась в кость, пересобранную заново, и никуда не денется еще долго. — Все в порядке, правда. Поможешь? С его помощью Рей забирается в клетку из полых трубок и закрывает глаза. По волосам, лицу и плечам струится теплый пар, счищая корку из крови и грязи. Кайло стоит перед нею, ладонями обхватив за талию, удерживая от неловкого падения. Ему, в отличие от нее мыться не надо, его тело, покрытое синт-кожей, не вырабатывает пот, к нему даже пыль не пристает. А вот волосы намокают, и сейчас он выглядит таким... живым, со слипшимися ресницами и стекающими с кончика носа каплями воды. Совсем как человек. Как она. Вот почему она притягивает его ближе, игнорируя ноющее бедро и плохо гнущиеся пальцы на правой руке, поднимается на цыпочки, оставляя поцелуй на мягких, теплых губах. Кайло не умеет целоваться, потому что старые настройки Рей слегка подкрутила под себя, когда нашла его на свалке. Он и не должен уметь, он должен просто быть рядом, а она сделает все сама. Так правильно, безопасно и еще это единственное, что способно завести ее. Рей обхватывает его руку, безвольно опустившуюся вдоль массивного и при этом такого неопасного тела, гладит по тыльной стороне ладони, лишенной жилок, снова целуя, хотя Кайло вряд ли поймет, за что она его награждает сейчас, играется с толстыми пальцами, прижимая безымянный и мизинец и оставляя для себя три остальных. А затем откидывается назад, прижимаясь лопатками к сплетению трубок, и нетерпеливо раздвигает ноги.

****

После душа Кайло помогает ей перевязать бедро. Он стоит на коленях рядом с Рей, улегшейся для удобства на продавленный диванчик, где она обычно и спит, и его лицо все еще выглядит немного... не как обычно. Может, из-за влажных волос, облепивших скулы, и придающих какой-то особенно жалобный вид, словно он снова потерялся. А она нашла. — Тебе не больно? — Кайло переводит взгляд с раны на ее губы, закушенные, чтобы не стонать. — Я максимально осторожен, поэтому не могу ничем еще помочь. Прости меня. — Все... в порядке. Так, щиплет слегка, — она кривится, с шипением втягивая воздух через зубы. — Заживет. Главное, что я вернулась, да? — Да, это главное, — обработав грубо стянутый степлером шов, Кайло накладывает поверх бакта-пластырь. — Больше не ходи к Ункару, и тогда с тобой все будет хорошо. Несмотря на боль Рей улыбается, качая головой. Ага. Только кто ж будет с нею работать, где она будет брать кредиты на еду, на энергию для его подзарядки. — Ну, по крайней мере он не оторвал мне голову за просроченный ремонт спидеров. А мог бы. Так что нам еще очень повезло. Можешь потуже затянуть? Мне еще потом с байками возиться. Спасибо, — она приподнимается на локте и щиплет Кайло за кончик носа. — Ты ведь знаешь, что ты лучше всех на свете? — Знаю. Может, это все из-за боли, стресса, седативов, но ей чудится счастье в его голосе. Хотя... да, просто чудится. Машины не умеют чувствовать. Нет, у некоторых есть похожая функция. Дроиды же разные, зачем уборщику умение красиво улыбаться? А некоторые даже плакать умеют, не настоящими слезами. Любовники-дроиды. Рей такой не нужен — они ведут себя иначе, напористо, подавляя, совсем как... люди. Кайло другой, она же его пересобрала. Она снова устраивается поудобнее на диване, пока он не закончит с перевязкой, а потом позволяет ему отнести ее к спидерам. Поспать сегодня, похоже, не удастся, но ничего, она целую вечность в коме провалялась. Кайло помогает ей всем, чем может, даже охотливее обычного. Интересно, это от скуки и безделья? — Ты скучал без меня? — задает она ему этот каверзный вопрос, поглядывая через гармошку труб, подготовленных для чистки, между ними. Какое-то время Кайло молчит. Перебирает детали ровными, скупыми движениями — она ведь выставила ему экономный режим — и Рей уже решает, что это было слишком глупо, когда он отвечает. — Нет, — хрипло отвечает он. — Я не знаю, что это такое. Прости. Да, она сама напросилась, может, еще поговорить с дроидом о любви, но все равно внутри как-то неприятно. Оно всегда так — не очень, особенно, если задуматься, ведь испытывать что-то по отношению к дроидам — это такая себе идея. — А ты? — его неожиданный вопрос заставляет ее выронить подшипник, и тот с грохотом укатывается куда-то в темноту. — Нет, — Рей неловко тянется за подшипником, и бедро буквально взвывает от боли. — Конечно, нет. Я была в коме, там сильно ни о ком не поскучаешь. Может, дело в ее тоне, резком и недовольном, хотя на самом деле это просто боль, а может, в том, что она снова задумывается, пусть и невольно, но разговор больше не клеится. Никак. Кайло молча подает инструменты, включает резак и принимается за починку сопел, пока она просто тупит, не в силах сосредоточиться хотя бы на одной нормальной мысли. Дерьмо, ну вот почему же так больно! Ладно, завтра они покончат с ремонтом спидеров, и она его обнулит. Да.

***

Она просыпается в темноте, вся в поту, потому что поверх одеяла еще три, и в этом коконе тесно и жарко. Бедро сводит от боли — наверное, повернулась как-то или еще что, но хуже всего, что Кайло рядом нет. Да, она сама отослала его к блоку питания — дроидам спать не надо, они просто подзаряжаются в свободное от работы время и все, и отослала как раз из-за ноги, но теперь ужасно хочется позвать его. Вернуть. Уткнуться в теплую подмышку, пропахшую машинным маслом, как и все в мастерской, и тогда боль сама сбежит, испугавшись. Но... Рей закусывает губы, сильно, до соли на языке, и глубже зарывается в удушливый кокон из одеял. Нос щиплет от слез, и в горле собрался плотный комок, мешающий вздохнуть или зарыдать. Но она поступает правильно. Из темноты, где в углу стоит капсула с блоком питания, кроме мерного жужжания подзарядки, не доносится ни звука.

**

Когда она просыпается снова, сквозь расположенные на крыше окна льется свет, сияющий водопад, в котором танцуют пылинки, из-за которых Кайло себе покоя потом не знает, и сейчас, наверное, уже полдень. Никто не разбудил ее, а спидеры сами собой не починятся, и Рей ворочается в коконе из одеял, спихивая их с себя. Повязка чистая, ни капли крови, так что все в порядке, а вот Кайло... Кайло нет. — Кайло? — босые ступни неприятно холодит стылый бетон, да еще это ощущение, будто что-то произошло. Будто что-то случилось. Неужели... Тихо, стараясь не издавать ни звука, хотя это весьма непросто с так и норовящей зацепиться за что-нибудь ногой, Рей подбирается к капсуле. Пустая. Кайло нет ни возле спидеров, ни в душевой, где на полу жалкой кучкой валяется ее старая, окровавленная одежда, ни на кухне, где он мог бы делать завтрак. Его нет — и это страшнее всего, потому что дроиды так запросто не могут отправиться на прогулку. Тем более, без разрешения. Но набрать службу Сноук Инк, и пусть выследят его по номеру — они же такое умеют и обнулят заодно — нельзя. Кайло даже не ее собственность. То есть — ее, Рей спасла его. Нашла в мусоре, перебрала и заботилась, как могла. Но официально нет. Так что его будет ждать все та же свалка, а ее гигантский штраф за воровство и порчу чужого имущества. — Кайло? — сперва она кружит по мастерской, не глядя, не слыша ничего, под аккомпанемент громко стучащего сердца, выглядывает наружу, окидывая взглядом пустошь кругом ее мастерской, а потом хватается за то единственное, что может хоть как-то успокоить — за спидеры, и принимается заново перебирать двигатель. Деталь к детали, пытаясь прикинуть, куда Кайло вообще мог деться. Может, это Ункар таким образом намекнул, что ей нужно сдать все в лучшем виде? С него сталось бы, вполне. Но... почему она не слышала ничего? Ни звуков борьбы, ни голосов — что произошло? Среди барахла, валяющегося на диване, Рей находит комлинк и набирает Платта. Но никто не отвечает — ни сразу, ни через десять, двадцать, сорок минут. Ни через два часа.

*

В экономном режиме Кайло двигается почти бесшумно. Бережет энергию, но шаги, что доносятся от входа, принадлежат человеку. Тяжелые, неровные, будто идет с трудом. А фигура его, здоровенная, с широкими плечами — только теперь Рей по-за границами яркого светлого пятна, в котором остановился Кайло . Синт-кожа на лице смялась, изуродованная грубым разрезом, будто кто-то кромсал его тупым ножом. И крови — не синт-жидкости, а настоящей крови — полно. На свитере, на плаще, который Рей вообще впервые видит. На руках — они будто в алых глянцевых перчатках. На вибро-тесаке, который он держит в кулаке. Вот так и выглядит не обнулившийся дроид, вернувшийся, чтобы убить и ее. — Кайло ? — надо бежать, прочь, инстинкты вопят, чтобы она убралась отсюда как можно подальше, и уже там, из укромного места вызвала Сноук Инкорпорейтед, хотя у Кайло нет игольных зубов или зверской гримасы. — Не подходи. Ему-то что? Он не подчиняется ничьим приказам, спятил. Обрел разум машины. Чего медлить? — Я разобрался с ним, Рей, — голос хрипит, словно у человека, пробежавшего на спор — Больше он тебе не навредит. — Что... кто? — разум, отупленный страхом, разгоняется со скрипом, как самый древний спидер. — Ты что... Кого ты убил?! Его лицо другое. Если раньше она видела проблески чего-то подобного, то теперь этого не скрыть ни под какой маской. Оно живое. Переполненное эмоциями, пусть и не человеческими. Рей неловко отступает назад — против тесака голыми руками не защититься, и под ступней слабо хрустит брошенный там рядом с инструментами комлинк. Она успевает поднять его. И даже выставить перед собой, словно амулет. Нужно нажать всего одну кнопку, и Кайло тоже это знает. — Я понял кое-что, Рей, — с резким звоном тесак валится на пол, а Кайло делает один крохотный шажок. — Я скучал. Под дрожащим пальцем кнопка тревожного вызова кажется такой большой, твердой, неподатливой. Она будто заела, и не нажимается никак. — Не тогда, когда тебя не было. Сегодня. Когда ушел. Я шагал, и каждый шаг... был таким трудным. Я хотел вернуться, к тебе. Пока ты не проснулась и не начала волноваться, — он хмурится, и шрам наискосок по щеке морщится, открывая под слоями синт-кожи розовые переплетения искусственных мышц. — Как будто меня к тебе приклеили, и чем дальше я уходил, тем сильнее натягивались эти нитки, понимаешь? Но я должен был разобраться с Ункаром. Защитить тебя. Рей? Комлинк такой скользкий в ладони, что вот-вот попросту выскользнет, но после щелчка по воздуху разносятся вступительные ноты рекламы Сноук Инк, а следом женский голос, спрашивающий, что произошло. — Что? — они и взаправду существуют, эти нити. Теперь, когда Кайло сказал о них, они сдавливают ее горло, намертво, как если бы ей хотелось зарыдать. И не дают отвести от него взгляда, хотя женский голос на заднем плане звучит все громче, все тревожней. — А ты... ты скучала по мне?