Запрос

Во время завтрака Кастиэль ничего не ест, и даже идеально-пышные пахтовые блинчики от Брэйденов не меняют его в этом решении. Большую часть времени Дин старательно дразнит Кастиэля выпечкой и беконом. Он замечает, что Кастиэль запахом еды заинтересован, но упорно отказывается что-либо съесть, так что Дин про себя решает заставить его что-нибудь скушать, прежде чем выйдет их срок. Кроме них в закусочной сидит лишь несколько постоянных клиентов. Кастиэль быстро просматривает вероятности с каждым из них, охватив даже тех, кого Дин раньше не встречал – двоих девушек, родственниц с виду, и одного сидящего в одиночестве молодого человека. Парень довольно симпатичный, но не совсем во вкусе Дина, а девушки постоянно украдкой бросают взгляды на этого одиночку. И все равно Кас считывает их вероятные будущности и информирует Дина, что ему никто особо не подходит. О подробностях Дин не спрашивает. Дин проявляет настоящую заинтересованность всего один раз – когда к ним подходит поздороваться владелица закусочной, Лиза. Они с Дином пару раз ходили на свидания еще в колледже, а еще было несколько наполненных замешательством и странным волнением дней, когда Дин думал, что является отцом сына Лизы, Бена. Но оказалось, что это не так, и хотя Дин довольно часто видится с ними обоими, он никогда особо не хотел предпринять еще одну попытку с Лизой. Однако, она – одна из немногих бывших Дина, с кем он действительно встречался. Так что когда Лиза наклоняется за чем-то под прилавком, Дин бросает на Кастиэля косой взгляд. Тот едва заметно кивает и ждет, пока Лиза, убедившись в полном отсутствии неприятностей у Дина, не уйдет. – У вас с Лизой Брэйден имеется романтическое прошлое, – после ее ухода отчитывается Кастиэль. – Мы иногда гуляли в колледже, – пожимает плечами Дин. – Не скажу, чтобы у нас были особо продолжительные отношения. Я так понимаю, именно это ты увидел в своем хрустальном шаре. – У меня нет хрустального шара. Взгляд Кастиэля в этот момент просто бесценен: брови сходятся в одну, а рот слегка поджат. Словно это Дин – чудак, чужой среди ангелов, а не наоборот. Дин фыркает в стаканчик с кофе. – Никогда не меняйся, Кас, – усмехается он. – Я и не собирался, – уверяет его Кастиэль с видом еще более забавным. – А что до Лизы Брэйден, отношения с ней закончились бы через год или около того. Она прочно связана судьбой с другим, и ты всегда ощущал бы, будто тебе чего-то не хватает. Впрочем, ту же картинку я пока видел и во всех других вероятностях. Голос Кастиэля звучит расстроено, и, даже понимая, что технически тут его оплошности нет, Дин все равно чувствует себя виноватым. У него никогда особо не получалось чувствовать то, что полагается в той или иной ситуации. Ни в одних из своих близких отношений Дин так и не смог почувствовать что-то большее. Пока не появился Кастиэль с намерением найти ему идеальную пару, Дин был уверен, что способен испытывать глубокие эмоции только относительно членов своей семьи. Возможно, в конечном итоге он был прав. – Извини, – говорит Дин, потому что из-за него под угрозой оказывается выполнение первого задания Кастиэля. Взгляд Каса взлетает от тарелки Дина к его лицу, а выражение сменяется с "странный ты человек" на "ты неимоверный идиот". Дин предпочитает первое. – Это не твоя вина, – гневно бросает Кастиэль. – Вокруг еще множество людей для поиска вероятности. У тебя есть предназначенный спутник жизни, иначе меня бы не послали найти этого человека для тебя. Пусть даже Дин никогда не был особо силен в понимании самой концепции предназначения, спорить перед лицом совершенной уверенности Кастиэля ему совсем не хочется, так что он решает просто вернуться к своим блинчикам и попытаться расслабиться. Но положение только ухудшается, поскольку Кастиэль по мере течения дня становится все более и более обеспокоенным. После завтрака они заворачивают в продуктовый магазин, чтобы затариться едой и пивом на неделю вперед. В продовольственном каждую субботу сплошное сумасшествие, и эта конкретная исключением не становится. Им приходится пробираться через толпы старушек, мам с усаженными в тележки детишками, и учащихся в колледже подростков с мутным взглядом и стойким запахом спиртного. Каждый встречающийся им человек, широко распахнув глаза, пялится на Кастиэля. А Кас слишком занят поиском вероятностей, чтобы это замечать, но ведь Дина-то это беспокоит. Конечно, Кастиэль – чудной малый, и Дин тоже пялился на него в первую встречу, но это совсем не означает, что эти случайные встречные имеют какое-то право на него вообще смотреть. Миновав уже пятого подряд любопытствующего зеваку, Дин начинает злобно позыркивать на всех окружающих. Взглядов это не отвращает, зато Дину становится легче. Но это только до тех пор, пока Дин, пытаясь найти упаковку без битых яиц, не замечает, что Кастиэль сник. – Чувак, ты в порядке? – Здесь так много людей, – ослабленно произносит Кастиэль, а его крылья прижимаются поплотнее к телу. Дин думает, что это может быть признаком усталости, потому что при попытках скрыть чувства Кастиэль совсем не так складывает свои подрагивающие крылья. Дину такое поведение кажется похожим на его собственные задержки допоздна при работе над очередным делом, когда приходится поглощать кофе и постоянно встряхиваться, чтобы не уснуть. – Ага, – Дин укладывает приемлемую упаковку яиц в тележку. Взгляд Кастиэля падает на молодую девушку, едва вышедшую из подросткового возраста, и его глаза тускнеют, как когда он просматривает вероятности. Дин хватает его за руку и вытряхивает Кастиэля из этого состояния. – Ты чего делаешь? – Просмотр вероятностей, – говорит Кастиэль, ощутив прикосновение Дина. – Ага, это я понял. Почему ты проделываешь это с ходячей приманкой для отсидки? – увидев ошеломленное выражение на лице Кастиэля, Дин вздыхает и подвигается ближе, говоря существенно тише. – Эта девушка для меня недостаточно взрослая. – Но она тебя привлекает, – протестует Кастиэль. И не ошибается. У девчонки симпатичная округлая попка и роскошные ноги. Но еще на ней одета футболка с персонажем из с трудом узнанного Дином недавнего молодежно-хипповского фильма. Так что он с уверенностью может утверждать, что у него с ней нет ровным счетом ничего общего. – Одно то, что тебя кто-то привлекает, еще не значит, что тебе стоит с этим кем-то встречаться, Кас, – поясняет Дин. Он хватает Кастиэля за рукав и тащит его вперед, подальше от девчонки. – И что ты увидел в нашем будущем? – Она была очень рада встречаться с тобой, – отчитывается Кастиэль. – Правда она, похоже, гораздо больше наслаждалась бы рассказами об этом своим друзьям. Ты напоминаешь ей актера с телевидения. Отношения закончатся после нескольких встреч. Я полагаю, она тебе просто наскучит. – Вот видишь, именно об этом я и говорю, – Дин останавливает тележку в отделе выпечки. Он ожидает от Кастиэля комментариев по поводу данного места остановки, что-нибудь вроде грубых подколок Сэма насчет Дина в роли Домохозяйки Сьюзи. Но Кастиэль внимательно наблюдает за Дином, побуждая его продолжать, так что тот расслабляется. – Тебе стоит поберечь энергию и проводить поиск вероятностей только с теми людьми, с которыми я смогу хотя бы разговаривать, – Дин хватает муку, которую собирается использовать в приготовлении бисквитов, предназначенных украсить собой следующее утро. – С людьми, больше подходящими мне по возрасту. То есть, скажем так, пропускай всех моложе двадцати пяти и старше сорока. – Мне следует всех их игнорировать? – голос Кастиэля наполнен невероятным замешательством. Наверное, в ангельской школе его учили, что люди – просто презренные мартышки, которым надо оттрахать каждого попавшегося на пути человека. Дин потирает виски. – Да, Кас. Боже, как ты думаешь, сколько из этих гребаных людей, несмотря ни на что, меня привлекают? Его раздражает то, что Кастиэль, очевидно, принимает его за шлюху или неспособного контролировать себя человека, или что там еще может взбрести в эту дурацкую ангельскую бошку. Любить секс и быть неразборчивым в связях – совершенно разные вещи в сознании Дина. Возможно, он был менее разборчив в старших классах школы и колледже, но прошло уже немало лет с тех пор, как Дин трахал все, что под руку подвернется. – Я еще не встречал человека, к которому ты бы не чувствовал влечения, – осторожно произносит Кастиэль. Дин тормозит тележку и упирается в него взглядом: – Ни одного? Чувак, думаю, твой измеритель влечения сломался. – Мой что? – Поди сюда, – Дин вытаскивает Кастиэля из отдела выпечки на главный ряд магазина. Он указывает на парня лет двадцати с пропитанным гелем начесом и беспомощным взглядом. – Меня привлекает этот парень? Кастиэль смотрит на молодого человека, склоняет голову на бок, а потом переводит взгляд на Дина. Когда их глаза встречаются, Кастиэль хмурится. – Очень похоже на то, – говорит Кас. – Нет, – отпирается Дин, скорчив гримасу. – Чувак, нет. Я лучше свой член на е-Бэе продам. Дин не особо уверен, что Кас это выражение понимает, но ему нравится легкий румянец, расползшийся по его щекам при слове "член". И именно в этот момент до Дина доходит, в чем, скорее всего, дело. – Ладно, так… погоди секунду. Когда чувствуешь мое влечение к кому-то, ты можешь точно определить, на кого конкретно оно направлено? – внезапно занервничав, спрашивает Дин. Он ни разу не слышал о том, чтобы Ангельский Совет наказывал людей за преступления против одного из них, но, с другой стороны, он никогда и не слышал о людях, чувствующих нечто и отдаленно похожее на сексуальное влечение к ангелу. Не потому, что они непривлекательные создания, а потому что настолько чуждые. В большинстве ангелов не видно ничего, кроме холодного равнодушия их лиц и пугающих проблесков энергии и мощи в их поведении. Но не в Касе. Он не особо выдает себя выражением лица, но вот поза рассказывает Дину обо всем, говорит об огромном спектре эмоций. В нем есть искра энергии, достаточно мощная, чтобы вызвать уважение, но не внушающая страха. C самой первой их встречи Дин чувствует себя комфортно в присутствии Кастиэля, даже в собственной спальне или будучи полуобнаженным. Дин и представить себе не может попытку погладить резкие изгибы обычных для ангелов светлых белых крыльев и в то же время не способен держать собственные пальцы подальше от растрепанных кастиэлевых перьев цвета эбенового дерева. Он не похож ни на других ангелов, ни на людей. Кастиэль относится к особенной, своей личной категории, и Дину он нравится. Дин только надеется, что Кастиэль об этом не узнает. – Не совсем. Чувство – это нечто расплывчатое, – осознание проявляется в чертах Кастиэля, обращая цвет его глаз в еще более темный синий. Дин ничего не может с собой поделать, но наслаждается этим зрелищем. – Я все напутал, да? – Нет! – Дин перенаправляет свое облегчение в сосредоточенный поиск банки с медом, старательно не смотря на лицо Кастиэля. – В смысле, если ты не видишь разницы и просто чувствуешь неопределенное влечение, тогда тут нет твоей вины. – Подбор идеальной пары – это так сложно, – Кастиэль дергает перо где-то посреди крыла. Его слова звучат как исповедь. – Я хочу хорошо справиться с этим заданием. Для тебя. – Прошло всего пара дней, – успокаивает Дин. Он не отводит глаз от рук Кастиэля, чьи длинные тонкие пальцы терзают перо, и, даже не пытаясь сопротивляться, протягивает руку, чтобы смягчить беспокойный нервоз Кастиэля. Дин добавляет: – Возможно, дело пойдет быстрее, если ты прекратишь проводить поиск вероятностей каждые пять секунд. Кастиэль пялится на их соединенные руки, а потом поднимает взгляд на лицо Дина. Поддразнивание не вызывает у него улыбки, но вот крылья расправляются, и Дину кажется, что и сам Кастиэль немного расслабляется. И очень хорошо, потому что Дину не хотелось бы доходить до поглаживания перьев Кастиэля, да и чтобы наблюдающая за ними из другого конца отдела старушка это увидела, он не желает. Это действие кажется ему слишком личным. – И правда, – выпрямляясь, соглашается Кастиэль, а его убежденность уже тут как тут. – Благодарю, Дин. – Да, фигня, – отмахивается Дин, хотя втайне очень доволен этой благодарностью. – Пошли, мне нужно мыло.

~//~

Два дня и тридцать семь проверок вероятностей спустя Дин все так же остается без пары. Как только Дин поправляет ошибку Кастиэля насчет влечения, проведение проверок вероятностей становится точнее и быстрее. Вот только чем дальше, тем более безрадостными эти вероятности становятся. Ни один человек из всех, чье совместное будущее с Дином Кастиэль проверял в начале их знакомства, не был достаточно подходящим, но Дин, по крайней мере, мог обрести с некоторыми из них хоть какую-то толику счастья. А теперь все проверки показывают Кастиэлю одинокого и грустного Дина, даже если он и женится. Те будущности, где у него будут дети, доставляли ему радость, но что-то все равно тяготило Дина. Разговор во время их третьего совместного вечера подкидывает Кастиэлю мысль о том, в чем может быть дело. Дин ведет Кастиэля в ресторан под названием "У дороги". Владелица – женщина по имени Эллен, которую Дин представляет как мать Джо Харвелл, салаги. Дин поясняет, что Билл, отец Джо, тоже был офицером правопорядка, а Эллен открывала свое дело, чтобы подкармливать местную полицию. А это означает, что Дин знаком с большинством посетителей бара. Идеальное место для поиска вероятностей. Кастиэль подозревает, что Эллен Харвелл до крайности удивлена его присутствием в жизни Дина. Пока она проводит их к столику, в уголке рта ее подрагивает улыбка, а в глазах светится искра доброго юмора. Дин предостерегающе смотрит на нее и, кажется, расслабляется, когда они добираются до столика без каких-либо инцидентов. И стоит только Кастиэлю подумать, что они успешно будут избегать каких-либо комментариев, Эллен кладет ладонь на плечо Дина и оборачивается к остальному залу. – Эй, ребята. Тут Дин со своим особым ангельским другом, и он совсем не желает расспросов, так что будьте с ним милы. Ангелы – наши гости, – выкрикивает она. "И даже никаких поддразниваний", – с улыбкой думает Кастиэль, а потом замечает, как Дин, сгорбившись, прячется за меню. – Это было очень вежливо, – говорит Кастиэль после того, как Эллен бодрым шагом удаляется обратно к бару. – Точно, – бормочет Дин. – Ну очень вежливо. Остальные посетители бара с разной степенью заинтересованности пялятся в их сторону. Наверное, именно этого Дин и боялся, когда просил Кастиэля держать свое задание в секрете. Люди не должны стыдиться любви, и уж точно не должны ставить Дина в неловкое положение. Кастиэль обводит посетителей тяжелым взглядом. За эти несколько коротких дней на Земле он выучил, что от пристального взгляда людям становится не по себе. Ну, большинству людей. Дин же просто тут же начинает пялиться в ответ. На этот раз план Кастиэля срабатывает, и довольно скоро все остальные посетители бара отворачиваются обратно к своим напиткам и еде. – У твоих друзей странный способ выражения приязни, – беспечно комментирует Кастиэль. Дин распахивает меню, и Кастиэль видит, как зеленые глаза начинают летать по строкам. – Они просто дразнятся, – защищается Дин, хотя сам смущен до крайности. Кастиэль снова улыбается. – Ясно. – Они не стали бы этого делать, если бы им было все равно… и если бы не были сборищем придурков, – Дин отбрасывает меню в сторону. – Приходится принимать как хорошее, так и плохое. – Да, думаю, я понимаю, – и на этот раз Кастиэль именно это и имеет в виду. У людей и ангелов, может, и есть существенные различия, но вот на этот счет Кастиэль думает, что они очень похожи. – Мои братья часто дразнят меня за отвратные крылья. Он лишь пытается создать некое ощущение товарищества с Дином, но по каким-то причинам этот комментарий вызывает у Дина яростный взрыв гнева, его пульс настолько учащается, что Кастиэль не может отгородиться от этого ощущения. Дин подается вперед, упираясь на один локоть, и наставляет палец на лицо Кастиэля. – Твои братья – скопище чертовых сволочей, Кас, – рычит он. – Есть разница между поддразниванием и беспричинным издевательством над кем-то. Они просто ревнуют, потому что крылья у них скучные, а твои – гребаная роскошь! – с жаром заявляет он, но слова совершенно серьезны. Кастиэль не чувствует в Дине смущения – только сильнейшее желание дать Кастиэлю понять, что его крылья очень привлекательны. Практически против своей воли Кастиэль проваливается вглубь эмоций Дина, осматриваясь и пытаясь понять смысл сказанных им слов. Он быстро обнаруживает себя охваченным плотным теплым чувством, которое не может идентифицировать. Это нечто вроде привязанности и симпатии, и Кастиэль думает, что мог бы остаться в этой спокойной гостеприимной сфере эмоций на очень долгое время. А потом с уколом суровой реальности Кастиэль вспоминает, что не имеет никакого права на эмоции Дина. Он выдергивает себя наружу, потрясенный потерей контроля. Ужасный холод приходит на место, покинутое теплом Дина, и Кастиэль плотно оборачивается крыльями, пытаясь согреться. – Ты в порядке? – спрашивает Дин, чей взгляд прикован к крыльям Кастиэля, а на лице выражение беспокойства. – Со мной все прекрасно, – лжет Кастиэль. Дин, очевидно, ему не верит, потому что испускает тяжелый вздох. – Прости, приятель. Я знаю, они твоя семья, и я бы точно вышел из себя, если бы какой-нибудь придурок так говорил о Сэме, но… это все же правда. В семье так друг с другом не обращаются. Кастиэль не знает, как объяснить Дину, что не оскорблен. Что ему, фактически, было очень приятно услышать от Дина комплимент в адрес его крыльев. Так что он просто кивает и берет меню, хотя и не имеет никакого намерения что-либо заказывать. Оба какое-то время не говорят ни слова, и только когда к их столику подходит официант, Дин нарушает молчание, заказав чизбургер и пиво. – Я собираюсь сделать вид, что мы тут не сидим в неловкой тишине, – мгновение спустя анонсирует Дин. – В смысле, не все же твои братья козлы, так ведь? Скажи, что кто-то из них добр с тобой. – Конечно, добры, – отрывисто говорит Кастиэль, наконец почувствовав примесь раздражения из-за неуважительного отношения Дина. В конце концов, он не может винить братьев за их мнение, не когда ему не доверяли запроса ни разу за все эти тысячи лет. – Ладно, ладно, – Дин ерзает на сиденье. – Не дергайся ты так, приятель. Я просто пытаюсь расспросить тебя о твоей жизни, – добавляет он, глядя в сторону, в то время как на его шею набегает легкая краснота. – О, я… – до Дина Кастиэль ни разу не встречал существа, способного с такой легкостью спутать ему все мысли. – Я провожу большую часть времени с моим начальником, Майклом. – Да? – осторожно спрашивает Дин. – Да. Когда стало ясно, что мне не получить задания, Майкл дал мне должность своего ассистента по разбору назначений на запросы, – поясняет Кастиэль. Он все еще легко может вспомнить приятное удивление и благодарность, которые почувствовал, когда Майкл, тот самый Майкл, Первый и самый могущественный Ангел, подошел к спальне Кастиэля, чтобы попросить его о помощи. "Признаться, я немного рассеян, – он горько улыбнулся. – Мне уже давно нужна помощь". Кастиэль никогда не верил в неспособность Майкла самому справиться со своей работой, что только делало его стремление помочь еще более ценным для Кастиэля. Среди всех братьев наиболее близок Кастиэль был с Майклом. Их дружба сделала его бездеятельность гораздо более терпимой. – Так, значит, твой босс – неплохой парень, – Дин улыбается официанту, ставящему перед ним пиво. – Это очень радует. Я как-то работал на редкостного мудака. Аластара, – Дин вздрагивает и делает глоток пива. – Не мог дождаться, чтобы свалить с той работы. Но вот Бобби – действительно хороший мужик. Они служили вместе с отцом. – Ты нечасто говоришь о родителях, – подмечает Кастиэль, как только до него доходит этот факт. – Я не знал, что твой отец был офицером полиции. – Ага, это вроде как семейное дело, можно так сказать, – в глазах Дина появляется отстраненное выражение, а голос приобретает странные защитные интонации, но Дин не прекращает говорить, поэтому Кастиэль слушает молча. – Мамины родители тоже были офицерами, оба. Она и отец встретились в академии, но мама ушла со службы задолго до моего рождения. Деда убили в перестрелке, так что она просто… она не хотела больше ходить по краю. Потом Дин испускает смешок, но радостным при этом не выглядит. Точнее, выглядит далеко не радостным. – Так или иначе, отец остался в полиции, хотя ради спокойствия мамы старался в основном сидеть за бумажной работой. А его работа перешла ко мне. К Сэмми тоже, в некотором роде. Он юрист, – наполненная искренним юмором улыбка изгибает его губы. – Мы словно в серии "Закона и Порядка". Кастиэль не понимает этой отсылки, хотя и подозревает, что это упоминание чего-то из сферы радио и телевидения. Предыдущим вечером Дин провел почти час, приводя всевозможные доводы в пользу того, что предпочитает старомодные кассеты CD-дискам и айПодам, но при этом ничего не имеет против перехода с VHS-кассет на DVD и Блю-Рей. В итоге Кастиэль признался, что никогда еще не видел ни одного фильма. Из-за чего Дин, в свою очередь, притащил его на диван, чтобы вместе посмотреть кино под названием "Звездные войны". – А где теперь твои родители? – Мертвы. Мама погибла, когда я был еще мальчишкой, а отец… во время одного расследования, – Дин заминается, внимание Кастиэля привлекает мимолетная болезненная запинка, но стоит ему присмотреться поближе, выражение лица Дина уже становится равнодушным. Чересчур равнодушным, и Кастиэль может различить лишь слабое чувство усталости на поверхности эмоций Дина, будто тот ощущает такую глубокую печаль из-за смерти родителей, что у него просто не остается сил на горе. Но вся эта ситуация очень сильно ранит Кастиэля. Ему не нравится сама мысль о том, что Дин костенеет из-за слишком сильных страданий. Горе, которое Дин сейчас не способен ощутить, пронизывает Кастиэля насквозь, оставляя тошнотворный налет, и он вытягивает левое крыло, пока два пера мягким прикосновением не ложатся на колено Дина. – Я сожалею, – шепчет Кастиэль. Дин дергается от удивления и смотрит под стол. Когда он видит перья, по его лицу пробегают довольно своеобразные эмоции. Кастиэль думает, что это похоже на смесь неверия и расположения. Чем бы это ни было, Дин значительно расслабляется, а затем ответно удивляет Кастиэля, обхватив ладонью перья. У него теплые и сильные пальцы, и Кастиэль ощущает, как от этого прикосновения вдоль всего крыла до самого плеча пробегает электрический разряд. – Спасибо, – мягкий, тихий тон Дина становится еще одним сюрпризом. Он не убирает руки, даже когда официант приносит ему чизбургер. Фактически, Дин вообще не двигается, а просто пялится на еду с выражением, омраченным глубокой задумчивостью и нерешительностью. Кастиэль терпеливо ожидает, пока Дин не обдумает все то, что бы там ни занимало его мысли. И его терпение вознаграждается спустя секунду, когда взгляд Дина перескакивает на лицо Кастиэля, а сам он наклоняется чуть ближе. – Как долго ты служишь Майклу правой рукой? Еще одно выражение, которое Кастиэль не может распознать, хотя и примерно представляет себе его значение по контексту. Пожалуй, ему даже нравится, как это звучит. – Практически все время моей жизни, – отвечает Кастиэль. – На Небесах время течет иначе, но по вашему летоисчислению получается примерно две с половиной тысячи лет. Услышав этот ответ, Дин тут же замирает. Его тревога уступает место внезапному шоку. – Ты меня разыгрываешь? – Нет, – спокойно отвечает Кастиэль. Дин очень сильно удивляет его. Ему требуется так много времени и мыслительных усилий для обработки такой простой информации. – Срань господня, Кас, да ты долбаный Мафусаил! Как ты умудрился до сих пор не спрыгнуть с крыши? – произнеся это, Дин слегка кривится, будто от отвращения к самому себе. – Черт, Сэм был прав. Я действительно козел. Прости. Кастиэль только смеется в ответ. – Ты очень необычный человек, Дин, – улыбается он. Находить обидной совершенно человеческую реакцию на информацию о Небесной жизни Кастиэлю даже в голову не приходило. Для созданий, которые редко доживают до сотни лет, возраст Кастиэля должен казаться невероятным. И поскольку люди очень переменчивы и импульсивны, при недостатке и намека на обычное для ангелов терпение долгое ожидание этой работы Кастиэлем для человека показалось бы бесконечным. А вот беспокойство Дина из-за того, что он мог бы обидеть его, Кастиэля действительно впечатляет. – Ага, что ж, а ты чудик, так что, полагаю, мы с тобой очень неплохая пара, – отшучивается Дин. И, хотя все его черты выражают смущение, в его выражении лица проглядывается и немалое удовольствие. Дин наконец-то начинает есть. Ему очень неудобно держать бургер одной рукой, но он не выпускает перьев Кастиэля. – Так или иначе, я хотел тебя кое о чем спросить, до того как ты сказал мне, что ты старше всего актерского состава "Кокона" вместе взятого, – с набитым ртом шамкает Дин. – Ты помнишь все запросы или как? Большинство действий и слов Дина кажутся Кастиэлю невероятно милыми и даже привлекательными. А вот зрелище еды у него во рту во время разговора – нет. Похоже, на его лице эта мысль отражается, потому что Дин сглатывает и тыкает в его сторону бургером. – И не начинай, ангелок. Я голоден, – защищается он. Однако Кастиэль замечает, что Дин больше не начинает разговор, пока не проглотит очередной кусок. Кастиэль предпочитает игнорировать дальнейшие препирательства в пользу ответа на вопрос Дина. – У меня нет идеальной памяти на информацию, но я сомневаюсь, что даже Майкл помнит все и каждое дело. На самом деле, одной из моих обязанностей является запись каждого запроса и результатов его исполнения в Великое Xранилище. – Вели… типа библиотеки? – Дин роняет бургер и становится крайне сосредоточенным. – Гм, полагаю, да, – отвечает Кастиэль. – Мы записываем каждый запрос на отдельный благословенный свиток в большом здании возле центра Серебряного Града. – Так ты их записывал на протяжении всей моей жизни, – задумчиво произносит Дин. Все встает на свои места. – Ох, – волнение накатывает на Кастиэля, словно прибой. – С этим связано то, почему ты не любишь ангелов, так ведь? Запрос, который пошел не так, как ты хотел? – Что? Нет! В смысле, это не… слушай, я просто любопытствовал. Я не… а тебе вообще можно об этом разговаривать? – спрашивает Дин, затравленно бросая взгляды по сторонам, будто боится, что Ангельский Совет собирается поразить его молнией прямо в макушку. – Мне бы запретили узнавать информацию о запросе другого ангела, – задумчиво тянет Кастиэль. – Но если я уже знаю что-то, то могу тебе сказать. Он немного нарушает правила. Вломиться в Великое Xранилище ради поиска информации о запросе другого ангела – это и правда принесло бы Кастиэлю серьезные неприятности. Но передача Дину информации вряд ли что-то изменит. За исключением того, что понимание, почему исполнение запроса пошло так, а не иначе, может даровать Дину толику мира. А если Дин обретет некое подобие душевного спокойствия, это может помочь Кастиэлю в выполнении его задания. Так что, в некотором смысле, Кастиэль просто обязан попытаться. – Ну не знаю, приятель, – Дин наконец выпускает крыло Кастиэля, чтобы запустить пальцы в волосы. На Кастиэля снова накатывает ощущение потери и холода. – Послушай, я не хочу впустую тратить время на разговоры по душам, так что просто скажи мне, если помнишь женщину по имени Мэри Винчестер. Она умерла второго ноября тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, и когда она молилась, ей присылали ангела – девушку с рыжими волосами, – слова Дина звучат отрывисто и даются ему с трудом. Кастиэль думает, что это, должно быть, способ Дина говорить об этом происшествии, не показывая крайней эмоциональности. К несчастью, ни имя, ни временной отрезок ничего не говорят Кастиэлю. Даже деталь об обладающем рыжими волосами ангеле Мэри не помогает. У большинства женщин-ангелов рыжие волосы, в то время как мужчины в основном – блондины. За исключением Кастиэля, конечно, но в нем вообще нет ничего обычного. – Я… сожалею, Дин. Я не узнаю этого имени. Ему тошно говорить это, и еще хуже от того, как поникают плечи Дина, как тот отводит взгляд, но до этого Кастиэль успевает уловить вспышку сердитого сожаления в его глазах. – Ага, ну я и не особо удивлен, в принципе. У вас, ребята, наверное, целая кипа запросов, – бурчит Дин. Так и есть. Миллионы и миллионы запросов каждый год, а Кастиэль до сего момента и не думал, что один из них может оказаться важнее других. – Я сожалею, – повторяет он, и на этот раз Дин, кажется, действительно слышит его. Снова оборачиваясь к Кастиэлю, он слабо улыбается. – Я знаю, приятель. Это не твоя вина. Спасибо за попытку, – искренне отвечает он. Его благодарность утешает Кастиэля, но он знает, что не забудет об этом загадочном запросе. Не пока это настолько сильно тревожит Дина. Так что Кастиэль откладывает эту мысль для дальнейшего обдумывания и возможности разузнать побольше информации. Такая возможность предоставляется на следующий же вечер.