Запрос

Его дом – захудалая двухэтажная фермерская постройка на самой окраине города. Дин паркует "Импалу" чуть дальше по улице, вне зоны видимости, скрыв ее за посадкой невысоких японских кленов. Минутой позже Виктор, Руфус и Джо присоединяются к ним с Касом, и сейчас они все в последний раз обсуждают план действий. Который, на самом-то деле, довольно прост. Дин с Кастиэлем войдут через парадную дверь, в то время как остальные возьмут на себя боковой и черный выходы. При благоприятном исходе – если Зазель окажется дома – кто-то из них настигнет его и сможет рассчитывать на то, что остальные четверо сожмут кольцо окружения. Дин искренне надеется, что Зазель окажется ближе всего к парадной двери. Он годами неистово желал оказаться лицом к лицу с этим ублюдком. – Пойдем, – шепчет Дин Касу, в то время как остальные расходятся, растворяясь в окружающих здание тенях. Он вытаскивает пистолет, его верный "Кольт", и бросает взгляд на Каса. – Ты готов? – Безусловно. Они идут к дому. Ночное безмолвие давит. Дин не может расслышать даже лягушек и сверчков. Наверное, это все его воображение. Значительность момента, а не замершая в выжидающем молчании природа. Подходя к переднему двору, они минуют огромный металлический почтовый ящик с напечатанным сверху именем А.Зазель. Дин все еще не может поверить, что они так долго упускали его из виду. По словам Кастиэля этот человек работает уборщиком в местной школе. "Один из людей-невидимок", – думает Дин. Из тех, чей род деятельности и уровень дохода побуждает окружающих совершенно игнорировать их. И это дает им возможность скрываться незамеченными. Ступенька парадной лестницы горестно скрипит под ботинком Дина. Он вздрагивает и поднимает ногу. Не успев придумать новую тактику продвижения, он чувствует, как вокруг его талии смыкаются руки Кастиэля, и вот ноги уже отрываются от земли. Не слишком высоко, лишь настолько, чтобы проплыть над лестницей до входной двери. Огромные мощные крылья изгибаются по обе стороны от его тела, беззвучные и прекрасные, и Дин думает, что впервые за всю свою жизнь наслаждается полетом. Кастиэль ставит его на коврик у входной двери и тихо приземляется рядом с ним. – Спасибо, – шепчет Дин. Он пригибается и вытаскивает то, что называет своим набором для "взлома и проникновения". У них ушло какое-то время на получение ордера на обыск, но все прошло не настолько медленно, как могло бы, потому что это дело было очень хорошо известно местным. Все хотят, чтобы Ж.Г.Д. поймали. И, кроме того, свидетельства ангела более чем достаточно, чтобы предупредить потенциальные проблемы. Отперев дверь, он замирает, выжидая десять условленных минут. Раз уж на то пошло, Дин доверяет каждому в собравшейся команде. Он осторожно поворачивает ручку и медленно приоткрывает дверь. Кастиэль крадется вплотную к нему, и только из-за недостаточной ширины проема они не входят в дом одновременно. Как только они оказываются внутри, их ноздри атакует сильный запах затхлости, и Кастиэль подходит чуть ближе к Дину. Они на равных проходят дальше в дом, хотя Дин тут единственный, у кого есть пистолет. Кас, прикрываясь своей неопытностью, отказался от оружия, которое в таких условиях скорее навлечет дополнительные проблемы, чем поможет. Прихожая довольно быстро заканчивается, упираясь в лестницу и приоткрытую дверь справа. Все вокруг выглядит серым и запыленным. Мертвым и заброшенным. Дин чувствует, как сжимается сердце. Судя по всему, информация Анны могла устарела. И все равно, Дин жестом показывает Кастиэлю оставаться позади него, пока он не проверит комнату за дверью. Кас прижимается к стене и кивает. Его крылья спокойнее, чем Дин когда-либо видел. Он оглядывается назад и, несмотря на ситуацию, улыбается, когда видит прочерченные крыльями Каса дорожки в толстом слое пыли на полу. Дин огибает край двери, выставив вперед пистолет. И чуть не роняет оружие, заглянув в комнату. Зазель сидит в кресле, отвернутом от двери. Дин слышит шорох страниц: по-видимому, Зазель совершенно непринужденно листает книгу. Дин ждет с минуту, неуверенный, то ли хозяин дома их не слышал, то ли ему просто наплевать, даже если и слышал. Учитывая, что этот человек убил по меньшей мере десять женщин, Дин бы совсем не удивился, если бы тому было просто все равно. Прикосновение перьев к спине привлекает его внимание к хмурящемуся Кастиэлю. Как только может, Дин знаками говорит Кастиэлю, что тому стоит оставаться позади Зазеля, в то время как Дин по кругу обойдет комнату, чтобы оказаться перед креслом. Дин видит, что Касу этот план не нравится, но тут только у Дина есть оружие. Кроме того, на другой стороне этой гостиной есть еще одна дверь. Вероятно, она ведет к заднему выходу, за которым следит Джо или Виктор. Как только послышатся голоса, они войдут, чтобы прикрыть Дина. Дин успевает обойти кресло, прежде чем Зазель подает голос. Кас по большей части приказы Дина исполняет, но подбирается дальше, чем Дин того хотел, и тоже оказывается напротив Зазеля. Он стоит дальше, чем Дин, но достаточно близко, чтобы желудок Дина скрутило в узел. – Слышал, как вы вошли, – внезапно говорит Зазель, наконец-то поднимая глаза от того, что оказалось старым выпуском "National Geographic". На его вытянутом лице красуется жидкая бороденка, а глаза блеклые и водянистые. Дин не может описать цвет, но легко может понять, как отец умудрился принять их за желтые в отсветах красно-золотистого пламени. И в этот момент до Дина реально доходит, наполняет грудь, сжимает сердце. Это он. Желтоглазый демон. Человек, убивший его мать и уничтоживший отца. Источник пузырящегося гнева, пульсирующего у него в желудке, и Дин поднимает пистолет, взводит курок. Он видит, как Кас снова двигается, подходит ближе, вероятно, встревоженный яростным выражением на лице Дина. – Прости, что не постучались, но раз уж ты убийца и просто сукин сын, копы, как правило, забывают о манерах, – язвит Дин, хотя и сам не до конца понимает, что произносит. Остатки его самообладания уходят на то, чтобы не разрядить всю обойму в грудь Зазеля. – Коп? Хмм… – Зазель отбрасывает журнал в сторону и улыбается Дину. – Ты один из моих ребятишек? Его голос звучит благожелательно, даже любяще, и Дина начинает мутить. Он понятия не имеет, о чем говорит Зазель, но от этого не перестает желать стереть это доброжелательное выражение с его уродливого лица. – Я не знаю, о чем ты, черт тебя дери, говоришь, – огрызается Дин. – Ребятишки, которых я спас, – поясняет Зазель, а потом выражение лица оттеняется злобой, превращая его в нечто, куда больше похожее на ожидаемого Дином злобного ублюдка. – Спас от их лгущих, изворачивающихся матерей. Перед глазами Дина стоит красная пелена. Руки сжимают пистолет, шаг вперед, и он понимает, что кричит, слишком громко, слишком эмоционально, но не может справиться с собой. Зазель просто сидит тут, целый и невредимый, говорит о матери Дина, смеет говорить о его матери. – Ее звали Мэри, – рычит он. – Моего отца звали Джон. Ты убил их обоих, больной урод. – О, – выдыхает Зазель, на его лицо опять возвращается доброжелательное выражение. – Мэри, да. Помню ее. Была моей первой. Такая хорошенькая. Такие прекрасные белокурые волосы. Прямо как моя дорогая, милая Руби. То, как он произносит имя "Руби", то, как его речь искажается отвращением, говорит Дину, что Зазель серьезно ненавидит ее, кем бы она ни была. Дин начинает подозревать, что проблема тут гораздо глубже, чем произвольно убивающий женщин злобный ублюдок. – Тебе сделали больно, – внезапно подает голос Кастиэль, отчего голова Дина дергается в сторону. Кас не сдвинулся со своего места и тяжелым взглядом сверлит Зазеля, всматриваясь глубоко, проникая дальше поверхности. Дину хочется завопить, сказать Касу, что произошедшее с Зазелем совершенно неважно, что ничто не оправдывает сделанного им. Но он знает – Кас лишь пытается понять, что произошло, и Дину стоило бы заняться тем же самым. У него дрожат руки, желание пнуть, ударить, выстрелить слишком сильно. – Кто-то причинил тебе боль, – продолжает Кас, а Дину удается сохранить спокойствие. – Она забрала их, – отрезает Зазель, его лицо кривится от ненависти. – Они были нашими. Моими. Мои дети. Она исчезла вместе с ними и заслужила умереть. Понимание наковальней падает на Дина, и он чуть не сгибается под этой тяжестью. У Зазеля и этой его Руби, должно быть, была пара ребятишек, а потом Руби осознала, что связалась с чокнутым ублюдком. Она увезла детей, оставив Зазеля наедине с жаждой мести. И раз уж он не мог удовлетворить ее в отношении Руби, то нашел успокоение в невинных незнакомках, молодых матерях, по каким-то причинам напоминавших ему его давно потерянную Руби. – Ты сумасшедший, – слабо произносит Дин, и этого явно не следовало говорить. Быстрее, чем Дин успевает это осознать, Зазель вскакивает на ноги, а в его руке оказывается пистолет. Скорость его движений поражает, дает объяснение, как ему удавалось так долго избегать подозрения. – Нет, – огрызается Зазель. Всякая видимость спокойствия, может, и остававшегося у него, слетает, уступив место ярости настолько сильной, что его начинает трясти. Его глаза темнеют, и Дин теперь видит яркое золото, окаймляющее зрачки. Кас придвигается еще на шаг. Дуло пистолета поворачивается к нему, предупреждая дальнейшее передвижение. Страх подступает к глотке Дина. – Черт подери, Кас, – бормочет он. – Стой, где стоишь. Зазель, кажется, не слышит Дина. Он взводит курок. Кас широко распахивает глаза и тяжело сглатывает. – Я не сумасшедший. Я помог тебе, разве не видишь? – настаивает Зазель, слова предназначаются Дину, но глаза изучают Каса с ног до головы. От того, как этот взгляд касается Кастиэля, тяжело и расчетливо, желудок Дина делает кульбит. Хватит с него этого мудака. Жестко сжимая пистолет, Дин отходит на пару дюймов назад, лишь настолько, чтобы убрать с траектории голову Кастиэля. Краем глаза он улавливает какое-то мимолетное движение и со всплеском облегчения понимает, что это пытающийся привлечь его внимание Виктор. Дину хватает всего несколько жестов напарника, чтобы понять, что Виктор и Джо стоят по обе стороны от двери с оружием наизготовку и ждут только сигнала Дина. И теперь Дину нужно только убрать Кастиэля с пути так, чтобы Зазель не слетел с катушек и не начал палить во все стороны. Дин так и знал, что привести сюда Каса было плохой идеей. Когда тот говорил, что сможет позаботиться о себе, Дин вроде как думал, что Кас сможет одним усилием мысли разобраться со всем этим дерьмом, возможно, просто пришпилит парня к стенке, или еще чего в том же духе. Вместо этого Кас только пялится на пистолет в руках Зазеля, а крылья нервно дергаются за спиной. – Вижу, – отвечает Кастиэль. – Руби отняла у тебя жизнь. – Да! – победоносно восклицает Зазель. Все его внимание концентрируется на Кастиэле. Единственном, кто, похоже, воспринимает его всерьез. – Я просто хотел помочь, прежде чем она сделала бы это снова, – объясняет он. Дин вздрагивает, его желудок болезненно сжимается. Зазель, кажется, даже не видит разницы между Руби и другими его жертвами. – Прямо как ты, – кивает Зазель Кастиэлю. – Я был их ангелом. Дин пытается жестами подать Кастиэлю знак, пытается заставить его сделать пару шагов назад, убраться с линии огня, но Зазель замечает его движение, и вот уже пистолет снова смотрит ему в лицо. – Тебе нужен был ангел. Я слышал, как твой отец умолял и плакал, а она не помогла, – насмешливо произносит Зазель. – Я молился, постоянно молился, а они так и не пришли ко мне на помощь. Мне пришлось все делать самому. У меня не было присматривающего за мной ангела. – Ага, это потому, что ни один ангел не стал бы помогать тебе убивать невинных матерей, – огрызается Дин. Он надеется переманить все внимание Зазеля на себя, отвлечь его от Каса, дать тому возможность уйти в сторону от двери. Дин пытается подать Кастиэлю сигнал сдвинуться вправо, но, вместо того чтобы отойти, Кас подвигается еще ближе, становится прямо перед дверью, блокируя Виктора и Джо. Дин сжимает зубы. Глупый ангел. – Они не были невинны, – огрызается в ответ Зазель. – Опусти оружие, Адам, – мягко произносит Кас, поднимая руку. – Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. – Не говори со мной. Зазель снова переводит пистолет на Кастиэля и, кажется, внезапно начинает на него злиться, словно разговор об ангелах напомнил ему о том, как они отвернулись от него. Дину тошно от того, что у них вообще могли быть сходные эмоции, что он сам мог быть настолько же иррационален, как стоящий перед ним маньяк. – Вы не пришли ко мне на помощь. Я нуждался в вас, а вы так и не пришли. Вы даже могли бы помочь мне найти Руби, – рычит Зазель, и когда он начинает наступать на Кастиэля, Дин чувствует, как его сердце подскакивает до самой глотки. Времени больше нет. Не раздумывая ни секунды, Дин окликает Зазеля и быстро делает шаг вперед. – Отвали от него, – выдавливает он. Все происходит слишком быстро. Дуло пистолета Зазеля прыгает обратно к Дину, направляется на его сердце, и тот знает, что сейчас раздастся выстрел. Дикость в бесцветных глазах Зазеля сменяется тихой решимостью. Его пусть окончен. И он собирается уйти с шумом, прихватив с собой Дина. Даже если Дин сейчас выстрелит, это будет недостаточно быстро. Он чувствует волну сожаления, желает только, чтобы ему дали время попрощаться с Сэмом и Касом. Чтобы ему дали время извиниться перед Касом за то, что вел себя как последний козел и что испоганил его первое задание. А потом звучит выстрел. Приглушенный звук прошивающей плоть пули. Время замирает. Дин ничего не чувствует. Крыло Кастиэля, его мятежное левое крыло, вытянуто на всю длину, прикрывая грудь Дина, и из него течет кровь, разбиваясь об пол густыми влажными брызгами. Кас не сдвинулся ни на дюйм. Голова опущена, на лице решимость. Никаких сомнений в собственных действиях. От шока разум Дина немеет, но не настолько, чтобы он не смог осознать, что будь крыло Кастиэля на какие-то шесть дюймов короче, Дин был бы убит на месте. – Кас, – шепчет он, а потом, внезапно, время ускоряется. Виктор и Джо врываются в комнату, оббегая Дина и Кастиэля, стреляют в Зазеля. Дин слышит, как оседает Зазель, но ему все равно. Это больше не имеет значения. Зазель больше не имеет значения. Единственной имеющей значение вещью становится то, что Кастиэль падает на колени с искаженным болью лицом. – О боже мой, Кас! – Дин бросается в его сторону, подхватывает Каса, когда тот начинает заваливаться, крыло согнуто под неестественным углом. Кровь, более темного красного цвета, чем человеческая, безостановочно выплескивается из раны на самом конце крыла, в том месте, где заканчивается плоть, а дальше лишь перья. Прекрасное крыло исковеркано и загублено. Дин прижимает Каса к груди, напуганный тем, насколько бледным уже выглядит его лицо. – Так и знал… – слова Кастиэля прерываются судорожным вдохом. – Так и знал, что должна быть… причина, почему… мне достались такие большие крылья. – Не говори так! Черт, черт. Почему так много крови? – Дин давит на рану, пытаясь остановить поток. Кас издает низкий горловой стон, и это убивает Дина, но тот не убирает руку. Это не может с ним произойти. Только не снова. Он не может потерять еще одного любимого человека таким образом. – Артерия, – поясняет Кас, но Дин утихомиривает его. Он и так понял. Пуля, должно быть, прорвала главный кровеносный сосуд в крыле, а теперь драгоценная жизненная сила утекает на пол. Позади себя Дин слышит, как Виктор вызывает скорую помощь, но не думает, что они успеют вовремя. Поэтому он делает то единственное, что приходит ему в голову. Он молится. "Пожалуйста, не дайте ему умереть. Господи, пожалуйста. Пожалуйста, сделайте это для меня". Кастиэль в его руках внезапно обмякает, закрывает глаза. Паника затопляет Дина. Паника, гнев и, черт, он только что обрел Кастиэля, а теперь ему придется его потерять. Дин прижимает его ближе, сталкиваясь с ним лбами. – Пожалуйста, Кас, – бормочет он. – Пожалуйста, не оставляй меня. Ты мне нужен. Молчание. Тело в его руках неподвижно. Пустая оболочка – ни дыхания, ни жизни, и если именно так ощущается любовь, то ангелы могут оставить ее себе. Минуты проходят мимо. Кастиэль хрипит. Тяжело вдыхает, и это самый благословенный звук, что когда-либо слышал Дин. Кас вздрагивает в руках Дина, выпрямляется и с диким видом осматривается вокруг, пока его взгляд не натыкается на Дина. До этого момента Дин даже не осознавал, что крыло Каса больше не истекает кровью. На самом деле, крови больше вообще не видно. Крыло вернулось в свою изначальную форму, черные блестящие перья снова выглядят здоровыми. – Что… Какого черта? Кастиэль поводит плечом и кривится. – А это больно, – сквозь зубы цедит он. – В реальной жизни это сделать намного сложнее, чем на занятиях. – Занятия? Что за хрень ты несешь? – требовательно выпаливает Дин, страх вызывает в нем гнев. – Я думал, что ты… черт, Кас, ты казался мертвым! – Мертвым? О, нет! – Кас встает на колени и смотрит в лицо Дину. – Нет, я просто пытался исцелиться. Никогда не делал этого прежде, не на самом деле. Большинство ангелов могут исцеляться, не впадая в транс, – он выглядит огорченным. – Очевидно, мне нужна практика. – Ты… ты гребаный придурок! – вопит Дин, бьет кулаком в грудь Кастиэля, слишком напуганный и злой, чтобы мыслить ясно. Кастиэль с минуту позволяет Дину колотить себя, прежде чем ловит его руки и крепко прижимает их к своей груди. – Дин, – тихо зовет он. – Теперь все хорошо. Я в порядке. До мозга Дина доходит скорее мягкий тон Кастиэля, чем его слова, и все напряжение внезапно покидает его тело, оставляя после себя ощущение опустошения. – Ты… ты действительно в порядке? – Да, Дин. Клянусь, со мной все хорошо, – Кастиэль ослабляет хватку в достаточной мере, чтобы Дин смог сесть и посмотреть на него. Позади себя Дин слышит, как Виктор ходит по комнате, тихо разговаривая по телефону, и знает, как все это должно было выглядеть для его коллег. Он знает, что они слышат, насколько сорванно звучит его голос. Ему просто наплевать. Впервые за всю его жизнь Дину насрать, кто там видит его таким эмоциональным. – Было очень много крови, – беспомощно произносит он. Кастиэль кивает, но ничего не говорит. Вместо этого он берет руку Дина и прижимает ее к своему левому крылу, позволяя Дину почувствовать все самому. Перья Кастиэля сухие и мягкие. Под ними цельная плоть. Теплая, сильная и неповрежденная. Какая-то часть паники Дина уходит из его груди, и он начинает гладить перья. – Не делай так больше, – просит Дин, в то время как Кастиэль дрожит под его прикосновением. – Не делать как? – неровным голосом переспрашивает Кас. – Не пугай меня так. Я с этим не справлюсь. – Сожалею, что напугал тебя, – крыло, не занятое ласками Дина, поднимается с пола, и Дин чувствует мягкое прикосновение перьев к его щеке. – Я не жалею, что спас тебя. Никогда не пожалею. Дин не отрывает взгляд от перьев крыла Кастиэля. Если он сейчас поднимет глаза, то вполне может сказать или сделать что-нибудь сумасшедшее и взволнованное. Он не хочет ставить Кастиэля в неловкое положение, поэтому просто легонько бьет его по плечам и с ворчанием произносит то единственное, что может пропустить через стиснутое горло. – Гребаный ангельский идиот, – вот что получается на выходе, но от этого Кастиэль лишь фыркает и издает короткий смешок, и этого уже достаточно для Дина. – Дин? Он поднимает взгляд на лицо Джо, смотрит в ее обеспокоенные глаза. – Да? – Остальные очень скоро будут здесь, – она неопределенно поводит рукой. Очевидно, Джо надеется на понимание Дином, что если он не хочет, чтобы все управление видело, как он тут на всю комнату выплескивает свою эмоциональность, тогда ему лучше, черт подери, собрать себя в кучу. Кас встает на ноги и протягивает руку, поднимая Дина с легкостью, демонстрирующей его безграничную силу. – И где все эти мускулы были раньше? – спрашивает Дин, протягивая руки, чтобы поправить воротник Кастиэля. Когда Джо издает сдавленный горловой звук, напоминающий оборванный смех, Дин хмурится и отдергивает руки назад. – Они могли бы принести пользу, прежде чем он нашпиговал тебя свинцом. – Я хотел дать ему шанс добровольно сдаться, – безмятежно поясняет Кастиэль. – Кроме того, одному из нас надо было сохранять спокойствие. Дин хмурится. – В следующий раз просто вырубай ублюдка, – инструктирует Дин, хотя и знает, что не будет никакого следующего раза. Неважно, как старательно он убегает от мыслей об этом, Кастиэль – не еще один человек. Ангел не собирается болтаться рядом, сводя Дина с ума. Фактически, их семидневный срок уже почти подошел к концу. – Все кончено, – констатирует Кастиэль, его взгляд прикован к лежащему на полу Зазелю, из ужасающих глаз которого ушел свет. – Ага, – соглашается Дин. Люди всегда говорили, что Дину стоит приготовиться к чувству опустошения, если он когда-нибудь найдет Ж.Г.Д. Эти люди ошибались. При взгляде на переломанное пустое тело Адама Зазеля Дин чувствует лишь облегчение. – Пошли, Кас, – бормочет Дин. Он подцепляет указательным пальцем большой палец Кастиэля и тащит его к двери. Кастиэль прав. Все наконец-то закончилось. Теперь он может отдохнуть.