Кукла

Свет луны провел белую полосу на сером полу палаты и добрался до только открывшихся глаз блондинки. В нос ударяет запах лекарств, а уши режет тихий писк приборов. Она в больнице? Что с ней случилось? Приоткрывает глаза еще больше, но тело не двигается. Обводит взглядом комнату и замечает около койки парня. Его голова покоится около ее ног, а глаза прикрыты в полудреме. Его лицо расслабленно впервые за последние несколько дней. И тут она замечает то, что немного повергло её в шок. Он держит ее за руку. Она попыталась убрать свою руку, но Джош лишь сильнее ее сжал. Майя немного поёрзала в кровати, приняв сидячее положение, и потрясла Джоша. — Джош … Она пугается собственного голоса. Охрипший, беззвучный, а боль в горле такая, что Майя морщится от боли. Но Харт не из тех, кто сдается. — Джош, — более уверенно и громко, и это заставляет его приоткрыть один глаз. Он снова закрывает глаза, подумав, что это сон. Но осознав, что это реальность, он просыпается, резко подняв голову. В его сонных глазах она увидела тепло и радость. Его рука до сих пор сжимает ее, но теперь сильнее. Он несколько раз моргает, удостоверяясь, что это не сон, а потом резко обнимает ее, вдыхая запах ее волос, что не улетучился за эту неделю. Она выдыхает от шока, но после утыкается носом ему в шею. — Ты так сильно нас напугала … Она усмехается, вспоминая события того вечера. Но она не держит на них злости. Кажется, она выбрала. Выбрала сердцем. Но сейчас это не главное. — Сколько я здесь? — единственное, что сейчас ее волнует. Голос постепенно возвращается, но он тихий. И все же Джош отлично слышит ее голос около своего уха, но не перестает сжимать ее в объятьях, даже обнимает ее еще сильнее. — Неделя. И снова молчание, прерываемое лишь противным писком приборов. Майе сразу хочется сорвать с себя все эти проводки и трубочки. Но сдерживается. Потом. Сейчас она просто будет в его объятьях. — Черт… У меня же новая серия вышла … Он смеется, заражая и ее. Она все та же. Все та же Майя.

***

— Я не думаю, что вам можно ехать домой. Нужно еще около недели на ваше восстановление и … Майя не из послушных. Она нагло перебивает доктора: — А я думаю, что я лучше думаю. Я знаю себя лучше. Мне дома будет лучше. Тихий вздох из угла палаты. Майя поворачивает голову в ту сторону и видит своих ухмыляющихся друзей, а Мэйбл сжимает переносицу, еле сдерживая улыбку, но в следующую секунду поднимающую взгляд на доктора. — Бейкер, отпусти ее. Мы будем за ней присматривать. Он поворачивается к Мэйбл и вопросительно смотрит на нее. Она лишь кивает в ответ. Снова поворачивается к Майе и, вздохнув, прикрыл глаза. — Завтра. Договорились? Её компания слишком чокнутая для этой маленькой палатки. Шарики, свисающие с потолка, много фруктов и еды, которую нельзя кушать Харт. Но она кушает, совершенно не слушая Питера, невинно хлопая ресницами при этом. И вот сейчас. Другой, правда, взгляд, но не менее манипулирующий. Здесь, скорее, злость от тупости и попытка убеждения. — Я очнулась три дня назад. Почему нельзя сегодня … Лукас закрывает ей рот рукой и кивает Бейкеру, пока Майя пытается укусить черничку. Питер выходит из палаты, и Лукас убирает руку. Если бы Майя могла убивать взглядом, то она бы убила Лукаса еще пару секунд назад. Но, увы, в нее не ударяла молния, она не получала радиоактивное облучение, ее не кусали никакие сверхсущества, да и родилась она от обычных родителей. Так что Фраер еще не умер. Пока. — Он прав, Майя. Один день — и ты поедешь домой. Слушайся своего доктора. Боже мой, пай-мальчик прям. Мэйбл словно считывает мысли блондинки. — Пай-мальчик дело говорит, Майя … Лукас переводит свой взгляд на ухмыляющуюся Мэйбл. У них с Майей даже имена похожи. Он закатывает глаза под заливистый смех блондинки. Но ради этого смеха он готов выдержать еще тысячу кличек. Лишь бы она улыбалась. Райли садится на пол около койки и берет Майю за руку, перетянув внимание блондинки на себя. — Тем более мы принесли тебе ноутбук с загруженным туда сериалом, много разных вкусняшек. А твои родители принесли тебе твои вещи. Завтра. Это даже меньше, чем сутки. Я могу остаться здесь с тобой, если захочешь. Майя смягчается, но в привычной манере закатывает глаза. — Ладно, — протягивает она недовольно, — но только завтра. Иначе я сбегу. Снова смеются. Им ее не хватало. И они имеют в виду не только ту неделю в коме. — Ну, я попрошу отца поставить тебе охрану, и ты не сбежишь, — сказал Фаркл, прекрасно зная, что вполне можно это сделать. — Как тебе такая идея? — Я убью их скальпелем, Минкус, — с невинным лицом произнесла блондинка. Они не перестают смеяться. В палату врывается Бабино, держа в руках поднос со стаканчиком с кофе и смотря в проход палаты. Удостоверившись, что там никого нет, он поворачивается к Майе, улыбаясь во все тридцать два, и протягивает ей стакан. — По твоему спецзаказу… Но Джош останавливает его и забирает кофе. Улыбка с лица Майи пропадает, и теперь она мечтает убить Джоша. Но он не поддается ее взгляду и нагло отпивает из кружки, на что блондинка недовольно фыркает, а Джош еле сдерживает злорадную (но такую счастливую) улыбку. — Тебе нельзя. Завтра выпишут и будешь пить. Но когда он видит ее взгляд, полный недовольства, он заливается смехом, еле проглотив кофе. — Так тебе и надо … И все же это была та самая Майя. Та, что не была сломанной марионеткой или куклой в руках кукловода. Она была своим собственным кукловодом. И это не может не радовать всех ее друзей и близких.