Мрачное помешательство для мертвых

      Моя спальня в свете солнечного утра казалась убогой и слишком серой. Совершенно маленькое помещение с белыми стенами обставлено просто и без вычурности. Напротив большого окна стояла кровать, которую я вечно забывал заправлять. На столике рядом постоянно царил беспорядок, пыльный будильник, который я никогда не заводил, исписанные листы, ручки, бутылка с пивом и бедный изживший себя, но еще живой, кактус. Я звал его Иисус, потому что он искупал все мои грехи за меня: вечный бардак, отсутствие ухода, молчание или непристойные сцены с девушками, которых бы я больше не увидел в своей жизни. Он терпел такое отношение и даже расцветал пару раз в независимости от обстановки.       Единственное живое существо здесь не теряло жизни среди пустоты и угнетающей атмосферы, которая, к слов, витала уже достаточно долго. Все усугублялось тем, что в моей спальне постоянно пахло сыростью, было постоянно холодно и темно, это касалось послеобеденного времени, хотя в первые часы раннего утра солнечные лучи успевали согреть и осветить комнату.       Сегодня я проснулся раньше обычного, с трудом рассмотрев время на настенных часах. Глаза слезились от слишком яркого света, и боль в мышцах мешала мне двигаться, хотелось спокойно приподняться, чтобы прийти в себя, но как только я пытался зашевелиться, меня охватывала слабость в теле, и я падал обратно на постель, тяжело и прерывисто дыша. С каждым разом мне было все сложнее это делать и в конце концов я снова отключился. Даже в бессознательном состоянии я чувствовал, как что-то мешает мне вдохнуть поглубже воздуха, легкие жгло огнем, и если бы я хотел, я бы разорвал свою грудь, только чтобы не сгореть самому.       Эти агонии я ощущал по полной, я был уверен, что умираю. Что еще чуть-чуть и от меня не останется ни следа. Меня никто не спохватится искать, я буду гнить на своей кровати, источая зловонный трупный запах, и только Иисус будет стоять рядом и цвести как ни в чем не бывало.       Иисус живее всех живых.       Но даже при таком раскладе, когда, казалось бы, уже все кончено, я, открыв глаза, резко вскочил с места и стал жадно глотать воздух, которого мне было мало. Я ползал по полу и вдыхал этот чертов воздух все больше и больше, пока голова не закружилась от таких действий. Я сел, опираясь спиной о кровать, восстановил дыхание и посмотрел на часы.       Шесть вечера.       Я доковылял до душа и очень долго пытался понять, почему горячая и холодная вода в кране совершенно не отличается по температуре. Мысленно я записал для себя разобрать смеситель и, как говорила моя бывшая, совершить чудо. Но через полчаса я совершенно забыл об этом, как, собственно, и всегда. Я мало что улавливал в последние месяцы, ничем не интересовался и не слушал других. Мне было сложно запоминать какие-то события, свежие новости или даты, я списывал все это на депрессию, но лучше от осознания диагноза мне не становилось. Наверное, это послужило причиной, по которой меня уволили с работы. А может, дело было и вовсе не в этом.       Ну, что теперь?       Итог. Что же я имел в этот крайне продуктивный день?       Стоя под каплями душа, я осмотрел свое тело, ведь в голове мимолетно проскакивали воспоминания, как я привел в квартиру девушку и позволил ей надругаться надо мной. Следов от укусов не было. И я решил проверить свои догадки только единственным способом.       Постельное белье на кровати было заляпано в уже засохшей крови.       Я стоял и смотрел на это с таким же удивлением и шоком, как если бы узнал, что мой отец Дарт Вейдер. И уж поверьте, это было бы для меня неожиданно, хотя и крайне нелепо. Меня пробрало в дрожь и я, переодевшись, поспешил избавиться от запачканной простыни. Я торопился, собирая в кучу постельное белье, прокручивал в голове отсутствие шрамов от укусов, и снова расплывчатый момент секса. Я, задумавшись, случайно задел локтем кактус, он упал, и сухая земля рассыпалась по всему паркету.       Проклиная себя за такую неосторожность, я посмотрел на него и опешил. Почерневший кактус, а вернее, что от него осталось, засох до такой степени, что слился с темными полами спальни.       Иисус умер.              И он не воскреснет.       Теперь уж, убирая его остатки, я выругался вслух. Совершенно не представляя, как это могло произойти.       Самая живучая гадость в этой квартире теперь я. Но надолго ли? С провалами в памяти и странными воспоминаниями я походил на отчаянного психически больного, который давно забыл, где сон, а где жестокая реальность. Я мог запросто порезать вены, или вздернуться в петле, но всегда боялся такой ответственности. Этот страх усмирил меня до такой степени, что я поклялся так плохо не заканчивать. Как бы меня не поимели. Не использовали. Не подставили. Не свели с ума.       Ум. Трезвый рассудок, где же ты? Как же докопаться до истины?       Избавившись от всех улик, я устало завалился на диван и достал из кармана телефон с решимостью позвонить другу, чтобы встретиться с ним в баре. Он не видел меня почти неделю, и кто знает, что будет, когда я появлюсь перед ним с ужасным видом. Естественно, я выслушал от него много теплых слов о своем последнем поведении в «Кнопке», но все-таки уговорил его посидеть со мной за бокалом холодного крепкого.       Еще он напомнил мне, что сегодня четверг.       Поэтому я покорно ждал его после работы в одном из моих любимых заведений в центре города. Мне казалось, что с этим миром стало что-то не так. Он изменился за короткую ночь и эти изменения сильно ударили по мне. Я сразу почувствовал, как друг прибыл на место встречи. Я повернул голову в ту же секунду, когда открылась дверь бара и зашел он. Запахло его приторным цитрусовым парфюмом и я, сделав вид, будто меня сейчас стошнит, зажал нос рукой, вежливо приветствуя уже подошедшего ко мне друга. Он обеспокоенно посмотрел на меня и молча сел напротив. – Я думал, ты умер давно, – саркастично произнес он. – Не отрицаю, – шмыгнув носом, ответил я и снова из моих глаз полились слезы от запаха парфюма. Настолько он был ужасен. – Ты весь флакон на себя вылил? – быстро пролепетал вдобавок я и закрыл рот рукой, подавляя уже настоящую тошноту. Всю жизнь терпеть не мог чертовы апельсины. – О чем ты говоришь? В такой духоте, где только пивом и жареным мясом пахнет, я ничего не чувствую. – Тут ужасно воняет, просто помойка какая-то, как я вообще любил это место? – вспылил я.       Друг тяжко вздохнул, заказал у только что подошедшей официантки пива, и внимательно покачал головой. – Что с тобой?       Я огляделся и вытер пот со лба. – Вчера я совершил глупость. Но я не уверен, что... я ее совершал. Было ли это правдой или я придумал... Я.. же.. я... – Что ты несешь? – разозлился он. – Боже, что с тобой стало? Посмотри на себя... – Нет-нет, стой, – я взял его за локоть, но тут же отпустил, понимая, что такое поведение привлекает слишком много ненужного внимания. – Дай все объяснить. Помоги мне вспомнить. – Ты меня пугаешь. Ты не обдолбан? – Нет, послушай, – пытался я рассказать ему историю. – Вчера я подцепил какую-то девушку. Она искусала меня. – Я задрал рукав и показал идеально бледную кожу без единых шрамов. – Но я же видел постель в крови, я чувствовал боль. – Постой... – друг скрестил пальцы и задумчиво посмотрел на меня. – Ты серьезно? Позвал меня, чтобы поиздеваться? Ты сумасшедший. И в последнее время это заметно как никогда лучше. Не пробовал пойти к психиатру? Полечиться немного? – Я здоров! – рыкнул я. – Это не глюки, есть доказательства! – Какие? Кровь на постели? Может, она была девственницей. Поздравляю, ты у нас любитель поиметь таких. – Что?! Да... – я, охваченный злобой, стал заикаться и думать, что мне делать дальше. – Да какая к черту... – Послушай меня. Тебе надо отдохнуть и серьезно задуматься о своем психическом здоровье. Ты запутался.       «Прав ли я, что это была реальность», – подумал тогда я. Макс пытался привести меня в чувства, и рационально объяснить мои переживания. Но сомнения не давали полностью поверить другу, а только разжигали во мне веру в две совершенно противоположные точки зрения. В итоге я почти поверил, что это приснилось мне. Особенно, выпив большое количество алкоголя в его компании. Все складывалось по полочкам. Я просто слишком заигрался с саморазрушением. Да и так, признаться, было легче. Легче поверить в факты, которые не нуждались в сверхъестественном подтексте. Я просто сказал себе, что это плохой сон. Тем более, я жив и здоров. И моей жизни ничто не угрожает. Этого было достаточно.       Около двух ночи мы все же решили разойтись по домам. – Да. Езжай. Отоспись. Я завтра заеду вечером, проверю твое состояние, – напоследок произнес Макс. – Пожалуйста, не делай глупостей.       Я кивнул и, сев в такси, постарался забыть о том инциденте как можно скорей.