Broken

Спустя 5 лет. — Сень, а ты все еще мечтаешь стать гонщиком? — Антон расплылся в ехидной улыбке, вспомнив их давний разговор. Арсений скептично взглянул на друга. — Нет, сейчас я хочу быть супергероем, — он смешно дернул руками. — А теперь не заговаривай мне зубы, пиши давай. — Пф… Ну, не знаю я твою дурацкую математику! Дай списать, ну, пожалуйста. Антон уже час сидел дома у Арсения, пока тот пытался объяснить ему тему по алгебре, а все потому, что «Ну, Арс, не мое это, дай списать уже ». — На экзамене тоже у меня списывать будешь? — Шастун в сотый раз за вечер закатил глаза. — Как найти производную? — Не знаю. Брось ты эту чушь и иди лучше ко мне, — Антон откинул уже порядком надоевшую тетрадь и потянулся к губам парня. Арс подался навстречу, невесомо касаясь чужих губ, и прошептал: — Ты не получишь большего, пока не решишь мне этот номер. — Изверг… — Шаст обиженно фыркнул, возвращаясь на свое место и пытаясь решить чертово уравнение. — Когда ты поговоришь со своим отчимом? — неожиданно спросил Арсений. — Моим родителям мы рассказали почти сразу. — Ты не понимаешь, Арс. Все не так просто. Не у всех такие родители, как твои, — Антон очень не любил поднимать эту тему. Казалось, что он нагло врет самому дорогому для него человеку, но и рассказать он не сможет. Он не должен впутывать Арсения в это. — Ну, побесится немного, ты пока у нас поживешь, да успокоится. Не будет же он тебя бить из-за этого, — Шастун тяжело вздохнул. Он так и не рассказал ему ничего. После того случая пять лет назад, когда отчим узнал, что он, Антон, его обманывает, и избил до такой степени, что светловолосый еще неделю не мог выйти даже из комнаты. Но почему-то позволил им общаться. Антон до сих пор не понял почему, но и не жаловался, ведь с появлением в его жалкой жизни семьи Поповых все стало куда лучше. Он рассказал Сене, что отчим много пьет, но даже словом не обмолвился про насилие, ведь «Я буду молчать. Честно, я молчу…» И Антон до дрожи боялся того, что отчим узнает. Узнает о том, что они собираются уехать после окончания этого года, о том, что родители Арсения в курсе почти всего, что творится в их «семье», о том, что именно у них он прячется от пьяного гнева, или о том, что парни встречаются уже год. Последнего он боялся больше всего, потому что «Точно убью тебя, если окажешься пидором.» — Нет, Сень, все не так просто. Может быть, потом как-нибудь? — вчерашние синяки еще слишком сильно болели, чтобы получить новые. — Мне уже пора, он скоро вернется. Антон натянуто улыбнулся Арсу, вставая с насиженного места. В квартире были только они вдвоем, потому что « Все свалили на дачу. Теперь до вечера тусуюсь один». Они вышли на лестничную клетку и остановились. — Обязательно повтори тему, я же проверю, — Арсений, как всегда, был заботливой мамочкой. Он подошел ближе и обнял парня за пояс. — Да, мамочка, — Антон доверчиво ластился ближе, не обращая внимания на легкую колющую боль в спине из-за царапины от осколка бутылки. Он нежно коснулся любимых губ и тут же оказался утянут в глубокий поцелуй. — До завтра, — Арс отлип от парня и, еще раз улыбнувшись, скрылся за своей дверью. Антон повернулся и начал искать в кармане ключи, как вдруг снизу раздался наигранный кашель. Он повернулся на звук, роняя от шока ключи. Отчим. Грузный мужчина медленно поднимался по лестнице, словно играя на нервах остолбеневшего парня. — Я… — тяжелая рука со всей силы ударила по хлипкой двери, прерывая Антона. — В дом. Все мышцы сжались в страхе от леденящего голоса. Он нервно поднял с пола связку и попытался вставить ключи в замочную скважину, но безуспешно. Руки слишком сильно тряслись. Когда Антону наконец удалось это сделать, он тут же оказался впихнут в квартиру. — Может, хоть попытаешься объясниться, пока я тебя убиваю? — отчим толкнул парня глубже внутрь. — Говори! — он с криком опрокинул тумбу, что стояла около ног, и стал надвигаться на Антона, прожигая его своим жутким взглядом. Светловолосый был даже не в силах открыть рот - лишь отступил назад. Они прошли в гостиную, и мужчина яростно опрокинул старый телевизор. — Молчишь?! — он кинул в парня какую-то бутылку, заставив того закрыть лицо руками. Стекляшка больно ударилась об руку и упала под ноги. — Ну давай же, скажи, что я не так все понял! Скажи, что ты нормальный! — он вдруг быстрыми шагами приблизился к Антону и со всей силы толкнул его в стену. Зеленоглазый ударился головой об бетон и, крепко зажмурившись, медленно сполз на пол, но сильные потные руки схватили его за воротник, встряхивая. Перед глазами все поплыло из-за слез, так не вовремя хлынувших неконтролируемым потоком, а в ушах внезапно зазвенело. Отвратительная давящая боль разлилась по всему телу. Сопротивляться сил не было. Мозг отказывался воспринимать какую-либо информацию. Антон только едва различимо видел отчима, который что-то кричал, и чувствовал нескончаемые удары. Все тело онемело, а из носа начала хлестать кровь. Заплаканные глаза застилала серая пелена. Сознание начало покидать парня, но очередной удар в грудную клетку заставил его надрывно взвыть, чувствуя, как ломаются собственные ребра, и моментально вернуться в реальность. Отчим швырнул Антона на пол, нависая сверху, схватил за горло и сильно сжал, будто всерьез намереваясь задушить. Дышать стало просто невыносимо: сломанные кости отдавали невыносимой болью куда-то в сердце, а рука на шее заставляла краснеть лицо и мутнеть и так нечеткий взгляд. Каждый звук превращался в омерзительно громкое, почти непонятное эхо. — А может, мы сходим к твоему дружку?! — отчим оттолкнул парня и встал. — Может, поговорим с ним?! Может, он нам все объяснит?! — мощный удар ноги пришелся куда-то в печень, и светловолосый согнулся пополам, хватая ртом воздух. Он попытался что-то сказать, но вышли только стоны боли, попытался подняться на руках, но они не держали. Антон беспомощно упал обратно, хрипя от боли. «Нет, только не его. Только не Сеню». Последовал уже неизвестно какой удар куда-то в ногу. Парень не мог понять, он уже не чувствовал тела. Не чувствовал ничего. Новый удар заставил Антона начать кашлять из-за неприятной, с металлическим привкусом жидкости, пробежавшей по стенкам горла и начавшей выливаться изо рта. Кровь. Он буквально захлебывался собственной кровью. — Сдохни, — слез больше не было, тело дрожало от боли. Перед глазами лишь кровь и мутный образ разъяренного мужчины, похожего на зверя своим диким взглядом. Сознание мутнело. Последнее, что видел Антон, — надвигающийся на него отчим с разбитой бутылкой в руке… «Я люблю тебя, Сень.»