Лента для волос

/Продолжение комментария автора/ За это время изменилось многое. Все успели забыть, что было ранее (мне самой пришлось перечитывать, вспоминать), так что буду надеяться, что вам, мои дорогие читатели, удастся начать сначала. И перепрыгнуть обрыв, который предстоит заметить. Этот обрыв - между тем, что уже было написано, и тем, что начинается с этой главы. Может быть, вы его даже не заметите, этот обрыв? Тогда вам повезло. Говорю я конкретно о... многом. О мире. О персонажах. О моем стиле написания. За последнее, впрочем, я беспокоюсь меньше всего. Мир. С этой главы он становится немножко шире. У героев "внезапно" появляется жизнь за пределами академии. Я не буду заострять внимание на всех этих вещах, на обществе, на устройстве мира, что таится за стенами учебного заведения - оставляю это целиком на вашу фантазию. Моё дело здесь - сделать "очерк". Из которого уже вы создаете картину. Персонажи. Честно говоря, перечитывая главы, могу признаться со стыдом - я не прочувствовала своего главного персонажа. Не смогла. Что-то было и есть в общих чертах, а характер - не вырисовывается. Теперь я буду стараться это изменить. И у меня, кажется, это начало получаться. Надеюсь, получится и у вас. Стиль написания. Изменился ли он? Объективно я судить не могу, но надеюсь, что, когда вы перескочите с предыдущей главы на эту, эта разница не будет заметна. Каковы мои дальнейшие планы на эту историю? Скажу честно - затягивать не буду. Буду приближать к кульминации, но не буду торопиться, так что надеюсь, у вас не возникнет ощущения, что я стараюсь отделаться от этой истории поскорее. Потому что она для меня - особенная. Несмотря на многие факторы, сдерживающие меня, я ни перед чем не остановлюсь, чтобы закончить её. И мне остается лишь надеяться, что вам понравится то, что вам предстоит увидеть. Спасибо вам, если вы осилили этот пост. И, в любом случае - приятного прочтения. Я возвращаюсь : )

***

Когда я открыл глаза, то подумал, что ослеп. Лишь через пару секунд заметил слабые лучи света, лениво скользящие по стенам, потолку. Лунный свет. Очевидно, сейчас наступила глубокая ночь. "Помехи" пропали, как только я приподнялся в кровати, большей частью лишь затем, чтобы проверить, что я всё ещё могу двигаться. Предельная тишина в голове, ни отзвука усталости и боли. Прислушавшись к себе, я понял, что мой магический поток полностью восстановился. Подняв руку, я стал рассматривать собственные пальцы, чуть пошевелил ими, указал на стакан воды, стоящий на прикроватной тумбочке. Стакан послушно сдвинулся на пару сантиметров к краю. Оставшись удовлетворенным этим действием, я снова замер, вспоминая недавние события. Что удалось далеко не сразу. Боже, вот живешь себе, учишься, всё скучно, к магической нестабильности и присущим ей еженедельным взрывам привыкаешь, а тут столько навалилось всего за один день... где наша, конечно, не пропадала, но всё же в подобных ситуациях всегда задаешься вопросом, почему именно ты, не так ли? Итак. Судя по всему, я провалялся в спячке весь день. Я надеюсь, что день... и что теперь? Оглядев помещение, я понял, что нахожусь здесь в полном одиночестве. Лишь один человек тихо посапывал на своей кровати неподалеку. Кровать была перегорожена ширмой. Видно, досталось ему сильно, бедолага. Ничего, у нас здесь, кажется, и из другого мира вытащить способны. Я по-тихому сполз с кровати, и только затем заметил, что спал я в совершенно безвкусной белой одежде, в которую наряжают, по-моему, каждого, кому не посчастливится остаться здесь более часа. Моя мантия, аккуратно сложенная, обнаружилась на приставленном к кровати стуле. Вместе с носками. И трусами. Я тихо фыркнул. Что за извращенец отвечает здесь за переодевание больных? Чем белье ему не угождает? Хотелось бы мне всерьез озадачиться этими вопросами. да всё же были вещи, которые волновали меня теперь куда больше. Например, как никогда вовремя, мой прояснившийся рассудок услужливо напомнил о предстоящей возможной дуэли с... е-моё, некромантом. Хотя почему возможной? Черт. Ладно. Не хочу об этом думать, а то, кажется, у меня начнется мандраж. Лучше потом пробью головой стену, не сумев ответить на вопрос, какой демон подговорил меня тогда на это. В конце концов, некромант может... узнать о моем состоянии и отменить дуэль, оказавшись очень сострадательным человеком? Ха-ха. Или, или, он может... забыть? Ещё немного, и мне прямая дорога, товарищи, в кружок магов-юмористов. Буду там почетным членом. Посмертно. Если отважусь озвучить свои мысли. О боже, сейчас меня точно охватит мандраж. Я же решил пока не думать об этом? Воровато оглядевшись, я рывком придвинул к себе стул и, подхватив свои вещи, начал спешно переодеваться. Оставаться здесь более не хотелось, учитывая, что я уже вроде как здоров. Я вообще здоров, если не считать одной ма-аленькой проблемы. Но вряд ли эта проблема входит в область знаний местных лекарей. Надо спешить, пока, не допусти Всевышний, кто-нибудь не зашел сюда. Будь то случайный гость, будь то один из лекарей - наверняка же будут задавать вопросы. А я буду меж тем пытаться делать два дела сразу, чего отродясь не умел - увиливать от ответов и пытаться не смотреть на собеседника. Это, на самом деле, не так легко. Вообще нелегко. Всё равно на подсознательном уровне раз-два да глянешь на собеседника, даже если по личным причинам не хочешь на него смотреть. А если уж я взгляд брошу... то и человеку можно посочувствовать, если тот начнет думать о чем-то личном, и мне. Но мне всё же больше. Ведь так? Финальный "штрих" - ботинки. Нашарив их практически под кроватью, не глядя, обулся, и поднялся. Почти поднялся, если бы шарящий в легкой настороженности взгляд не зацепил еще кое-что, находившееся на той же прикроватной тумбочке и кажущееся в лекарском крыле немного инородным. Именно это и заставило меня снова опуститься на кровать. На тумбе лежали два конверта... вернее, один, золотого цвета, был, без сомнений, настоящим конвертом, а второй скорее представлял собой лист, хитроумно сложенный наподобие настоящего конверта. Почти сразу я углядел в этом работу Сандри - тот в перерыве между своими научными поисками (в основном эти перерывы случались на уроках, где учащимся не разрешали читать посторонние книги и магичить заклинания помимо тех, что изучаются на самом уроке) развлекал себя сложением из бумаги разнообразных фигур и форм. Это дело было далеко от моего понимания, равно как и от понимания, думаю, каждого - или почти каждого - ученика, но, насколько я знаю, сестра Сандри, не поступившая в академию, всерьез занималась этим и даже сумела сколотить на этом небольшую прибыль, мастеря хитроумные фигуры и после прося своего мужа заколдовать их. Фигурки под воздействием магии оживали, и результат получался на удивление любопытным. Признаться, когда Сандри рассказывал мне об этом, я отнесся к этому с большим скептицизмом. В конце концов, чем только не развлекали себя люди, которым не повезло с магическим потоком, который так и не развился с возрастом, из-за чего такие люди теряли шанс даже на учебу в магической академии. Такой была и сестра Сандри. Однако когда друг однажды привел меня в небольшую лавку, которой владела Мерс, мне пришлось свернуть свой скептицизм... глядя на порхающих бумажных птиц, издающих совсем похожие на звуки живых птиц трели, я невольно подумал - как только маги не изощряются, дабы придумать что-то новое, кардинально отличающееся от уже созданного, а, оказывается, что-то простое и недооцененное может стать своего рода шедевром... Я очнулся от размышлений, обнаружив себя замершим на краю кровати и уставившимся на конверты, как дебил. Несомненно, если бы в этот момент в помещение зашел лекарь, не выпустил бы он меня отсюда как минимум еще день, сославшись на "психическое состояние пациента". Не знаю, почему я об этом думаю сейчас, когда я собирался как можно быстрее убраться отсюда, но... протянув руку, я коснулся белого листа бумаги, хитроумно сложенному и маскирующемуся под конверт. Взгляд соскользнул правее, где лежал большой, куда более аккуратный и, без сомнений, настоящий конверт красивого золотого цвета, так и привлекающий к себе внимание, пробуждающий любопытство. Что в нём? И точно ли оно предназначено мне? Этот вопрос я сразу отмёл - письмо лежит у твоей кровати, идиот. Конечно, оно для тебя. Другой вопрос - кто? Этот вопрос пробудил во мне желание взять сначала его, дабы усмирить интерес. Рука невольно сместилась вправо, коснулась золотого конверта, замерев, перевернула его. Никакой подписи. Лишь внизу аккуратным витиеватым почерком: "Для К. Ларэлла". И ещё ниже: "Прочесть немедленно по пробуждении". Всё любопытнее. Отправитель, похоже, не тешится терпением. А наверху, в правом углу конверта - печать с гербом академии. Ясно. Вряд ли это ученик - такие конверты обычно хранятся у директора и у преподавателей. Поверите, нет - у меня немного отлегло от сердца. Опасался я, что это будет послание от одного из учеников... Усмехнувшись, я уверенно потянулся к первому посланию от Сандри. Взял в руки, повертел несколько секунд, пытаясь понять, как бы поаккуратнее открыть его. В конце концов наплевал на аккуратность и развернул, кое-где порвав края. Письмо было не большим, но, тем не менее, скачущие буквы едва умещались на маленьким листе бумаги: «Дружище! Слыхал я, что произошло с тобой на уроке у Клименса (не удивлюсь, если причина твоего обморока в нем, я сам при виде грозного препода готов копыта откинуть), Джерр рассказал мне, мой приятель с факультета Огня, помнишь его? Сказал, ни разу не видел Саалриля таким встревоженным. Ещё бы - вряд ли кто-то до тебя решался на его уроке податься в обморок, дабы не отвечать на доп.вопросы... твой способ хорош, я оценил! Уверен, после того, как академия узнает об этом случае, ты станешь своего рода героем. Уж я-то позабочусь, хе-хе. Ладно. Если серьезно, то я сразу догадался, что могло послужить причиной. Эта... штука, дело в ней, да? Мне ты еще на обеде казался каким-то усталым. И да, Джерр ещё сказал мне, что слышал, как Саалриль говорил что-то про опустошение. Матерь Всевышняя, Кай, это оно, да? Ну ты понимаешь, о чем я спрашиваю. Вообще, странно как-то тебе письмо строчить, учитывая, что твоя комната находится в соседнем коридоре. Но тут случай такой... В общем, я надеюсь, ты скоро очнешься, и мы сможем поговорить. Я заходил к тебе после уроков, сразу, как узнал, но ты был еще в отключке. Лекарь сказал, твой магический поток был опустошен на 70%. Офигеть! Нам, ученикам, разрешено использовать не более 30% нашего потока, а если больше, то, мол, начнутся проблемы, ну, ты знаешь... раньше я думал, что преподы рассказывают нам это, чтобы мы меньше использовали магию вне учебы, так как, считай, все эти пресловутые 30% уходят на уроки, плюс-минус пять процентов, и потому без зазрения совести позволял себе по вечерам использовать еще процентов десять... но по твоему примеру я вижу, что, похоже, не во всём они нам кисель в рот вливают. Эм... я хочу сказать, что дальше-то будет? Стоит это того или не стоит? Этот вопрос сейчас меня волнует больше всего. Но не буду об этом в письме, поговорим... Ой-ой, мне пора. Великие свершения не ждут, хе-хе! (Не волнуйся, я ничего взрывать не буду. Без тебя не интересно). Выздоравливай и не пугай нас так больше. Твой закадычный друг Сандри» Наугад сложив листок, я с трудом стёр улыбку, невольно возникшую на лице. Сандри, мой дорогой закадычный идиот. Друг, в смысле. Надеюсь, он и правда не стал ничего взрывать - впрочем, зачастую он мог устраивать погромы и без взрывов... Сунув лист в карман мантии, я незамедлительно потянулся ко второму конверту. Любопытство встрепенулось. Впрочем, от этого письма я не ждал ничего хорошего. И оказался прав.

***

«Мистер Ларэлл! Настоятельно рекомендую вам посетить мой кабинет немедленно после возвращения в наш бренный мир. НЕМЕДЛЕННО. Профессор Саалриль Монро Клименс, магистр магических наук, кандидат премии Мерлина за вклад в изучении Магических преобразований в человеческой природе, преподаватель магической науки в академии волшебства и магии Галакт’эль» Если бы не некоторые факты в моей нелегкой жизни, я бы, несомненно, отложил бы предстоящий визит до утра, с чистой совестью вернулся бы в свою комнату, где провалялся бы в счастливом бездумье до утра, утром с новыми силами направился бы на уроки, и лишь затем, набравшись сил и наглости, "явил бы свой лик" магистру магических наук, дабы, как всякий студент, не страдающий от нехватки нахальства, поинтересоваться, в чем причина отвлечения меня от прочих важных дел. Но так я сделать не мог. И в частности именно поэтому сейчас застыл хладной статуей в коридоре, вперившись взглядом в мелькающую в нескольких метрах дверь - обитель "магистра магических наук". И боясь сделать даже шаг вперед. Так, спокойно. Давайте обдумаем все за и против, не вдаваясь в глубокие размышления. Стоит ли мне стучаться в его кабинет сейчас? В половину двенадцатого ночи? Но он ясно дал понять, что ожидает моего визита сразу после моего пробуждения. То есть сейчас. Но стучаться в кабинет преподавателя ночью, равно как и шляться в преподавательском крыле замка - практически самоубийство. Стоит ли мне вообще идти к нему? Мне вряд ли удастся избежать прямого вопроса о причинах моего опустошения. О которых я не могу не знать. Только если на мне не висит без моего ведома какое-то проклятье. Но таковое, я думаю, обнаружили бы сразу. Но размышлять о том, стоит ли мне идти туда, после такого "приглашения" - ха-ха... Чистой воды самоубийство. Шумно втянул ртом воздух. Выдохнул. Беглые мурашки пробежали по телу. Ладно. Была не была. В любом случае у меня есть, что ответить, если меня поймают здесь в такое время и в таком месте. Или если профессор Клименс собственной персоной начнет извергать на меня свой праведный гнев. И обнаружат меня наутро с неживом состоянии, с зажатым конвертом в холодных пальцах. Отогнав навязчивые образы, я ступил в коридор, направляясь мимо запертых дверей к одной, с маняще поблескивающей табличкой в свете тусклых свечей. И, подходя к ней всё ближе, подумал: а чего я, собственно, так опасаюсь? В конце концов, его может просто-напросто не быть в кабинете. И тогда мои опасения окажутся смешными. Умею я щекотать себе нервы. Подойдя к самой двери, я остановился вновь. Точнее, остановила меня очередная мысль. Я ведь так и не придумал плана на случай, если профессор начнет расспрашивать меня насчет моего недавнего состояния – а я уверен, что он начнет. Тешить себя надеждами – плохой дорогой идти… хм, если думать, то лучше думать сейчас. Со вздохом я отвернулся от двери, прислонившись к каменной стене рядом, чтобы подумать… точнее, собирался прислониться, но едва моя спина её коснулась, где-то совсем рядом раздался голос, заставивший подскочить на месте: - Не стойте столбом у двери, заходите. … клетка захлопнулась. Именно поэтому, не медля, я толкнул дверь и зашел. Скажите, вот какого черта Саалрилю, видимо, не спится по ночам? В кабинете профессора Клименса я не был ни разу. Лишь однажды, спеша к преподавателю магического практикума, которому должен был отдать последнюю контрольную, я пробегал мимо этого кабинета, дверь которого в тот день была открыта. То был день какой-то важной магической конференции, важные персоны магического мира сновали туда-сюда, и обычным ученикам было не протолкнуться. Дверь была приветственно распахнута, и я с любопытством покосился в ее сторону, но увидел лишь часть комнаты – угол кресла, возвышающуюся рядом стойку, на которой восседала неведомая мне птица с золотистым оперением, и огромный стеллаж, занимающий всю ту часть комнаты, что я успел увидеть. Теперь, оказавшись здесь, я понял, что стеллажи занимают здесь куда больше пространства, чем мне казалось изначально. Огромные, расположившиеся по обе стороны комнаты, они как будто заменяли стены. От количества пестрых книг даже закружилась голова, и я быстро отвел взгляд, к источнику странного звука. Его источником оказалась та самая птица, которую я тоже хорошо помнил. Она находилась на том же месте, на той же стойке, правда, теперь почему-то сидела в не самого уютного вида клетке. Когда я зашел, она расправила крылья, задев перьями медные прутья клетки – этот звук я и услышал. Я с интересом смотрел на птицу, пытаясь понять, к какому виду она может принадлежать, хотя я отнюдь не был специалистом в магической фауне. Птица, в свою очередь, смотрела на меня. Правда, почти сразу ей это наскучило и, тряхнув крыльями напоследок, она опустила голову, уткнувшись клювом в собственные перья. В кабинете находился широкий стол, стоящий напротив двери, который, похоже, представлял собой рабочее место, а так же большое мягкое кресло и маленький круглый столик с нагроможденными на него книгами, но они, пожалуй, не привлекали собой столько внимания, сколько титановые стеллажи (они правда казались огромными!) и золотистая птица. Скудные портреты, изображавшие каких-то личностей, висели у окна и у двери позади меня, однако были такими непримечательными, даже несмотря на блестящие медные рамы, что не привлекали к себе взгляда, и заметил я их лишь случайно. А ещё тут было много свеч. Это я осознал, когда невольно подумал о том, что здесь до странного темно… Они и были единственным источником света в кабинете. Большая часть подсвечников громоздилась на рабочем столе, некоторые – на стенах, заменяя обычные лампы с магическим зарядником. Это показалось мне странным, ибо зачем столько свечей, точнее… трудно представить, сколько с ними проблем, если некоторые из них гаснут. Саалриль вроде как не маг огня, а значит, поджигать все свечи он может только с помощью подручных средств. Зачем столько мороки, если те же энергетические лампы достаточно подзаряжать одной магической искрой раз в несколько дней? Любят же некоторые придумывать себе сложности. И нет, это всё отнюдь не выглядело романтично вопреки распространившемуся мнению среди учеников (особенно – среди женской части) о том, что свечи – это очень романтично. Это выглядело… жутко. Владелец кабинета сидел за столом, сложив руки перед собой, терпеливо ожидая, пока внимание обратится к нему. Я не сразу решился прямо посмотреть на него, а когда, наконец, посмотрел, почти сразу пожалел об этом: во взгляде, всё это время наблюдавшим за мной, не читалось ничего мало-мальски доброжелательного. Из огня да в полымя, Кай. Всё, как ты умеешь. Нервно сглотнул, не выдержав обращенного ко мне взгляда. При всей его строгости я никогда не боялся профессора Клименса, и позволял себе даже чуть более пренебрежительное отношение, однако это касалось исключительно учебного процесса, ибо, могу вас уверить, моя безалаберность равномерно распределялась и относилась ко всем учебным предметам. Но суть сегодняшнего «свидания», к сожалению, была далека от учебы. Если, конечно, я верно всё понял. А я, боюсь, всё понял верно. - Приятно, что вы ответственно подошли к моему приглашению, Кай. Присаживайтесь, прошу вас, - он кивает в сторону стоящего рядом кресла. – Вы можете придвинуть его ближе, дабы нам было удобнее беседовать. Старшекурсники вроде вас без труда могут передвигать тяжелые предметы на небольшие расстояния, не так ли? – оторвав взгляд от преувеличенно заинтересованного изучения кресла, я вновь посмотрел на профессора, будто в надежде увидеть на его лице хоть один намек на то, что он шутит… Бог мой Всевышний, лицо Саалриля в свете его чертовых свечей выглядело особенно жутко. А спокойно-снисходительный голос, привычный голос для учеников – именно таким голосом он обычно ведет лекции – заставлял напрячься лишь ещё больше. Уже и Всевышнему ясно, что я не выберусь сухим из воды. Наверное. - Профессор, я… - чуть не запнулся, увидев снисходительный взгляд, направленный в мою сторону. – Я не был уверен, что мне следовало приходить сейчас, когда на дворе ночь, и… - Но вы пришли, и это, безусловно, было верным решением. Как видите, я ещё не сплю. Садитесь, - тоном, не терпящим возражений, мне снова указали на кресло. Я труп. Я точно труп. Сдаст он меня Магистрату, когда раскроет, ох сдаст, с такими, как я, там не церемонятся… Я почувствовал, как тело накрыла мерзкая, ледяная дрожь. Только сейчас я осознал в полной мере, куда я влип. Это тебе не школьные проделки с противными диктантами во внеучебное время в наказание. Это не маленькое приключение, о котором можно, хихикая и предаваясь воспоминаниям, рассказать друзьям в субботний вечер. Это… это… это нечто опасное, что может затянуть, засосать, поглотить так… что о тебе больше никогда не услышат. Слыхал я несколько подобных историй, когда был на более младших курсах. Профессор Гримм вел предмет об основах легенд, мифов и заблуждений, правда, в школьной программе он стоял лишь как необязательный факультатив. Который я посещал, а иногда даже и слушал – за компанию с остальными. Кого не привлекали мифы, страшилки? Именно мифы, именно страшилки – хотя профессор утверждал, что это реальные истории. Он много рассказывал об истории нашей академии, но не в фактах и цифрах, что было слушано уже сотню раз, а в легендах, былицах, историях… много рассказывал о людях, которые пропадали в стенах школы. Приводил много теорий, фактов, домыслов. В большинстве мы смеялись над этим, воспринимали не более, как глупые легенды, но было одно, во что он заставил нас поверить. Всевышний, почему я вспомнил это сейчас? И я молча сел на предложенное кресло, магией придвинув его ближе к столу. - Итак, - Саалриль всё так же сидел, переплетя пальцы перед собой, его руки закрывали половину лица, и был виден лишь уголок рта, как будто чуть изогнутого в полуухмылке, и мрачно прищуренные глаза, внимательно наблюдающие за жертвой. Я смотрел на него, и отрывки чужих мыслей отзывались звоном в моей голове, но были слишком тихи, чтобы разобрать их смысл. Будто что-то мешало ухватиться за них. Интересно, как он это делает? Совершенно ясно, что он специально отгородился от меня каким-то барьером, ибо еще днем, на уроке, его мысли были слышны так же четко и просто, как и мысли всех прочих. Это ощущение почему-то нервировало. Чтобы не смотреть на его лицо, я чуть скосил взгляд. На волосы, собранные сзади в обычный хвост. Передние пряди лежали на плечах. Как любят делать девчонки, чтобы казаться привлекательней. Это сравнение насмешило меня, однако я не осмелился издать даже смешка. Потому что Саалриль, даже с такой прической, ни на йоту не походил на девчонку. Да и вообще длинные волосы у парней, мужчин - довольно привычное зрелище. Некоторым оно даже шло... - ... вы слушаете меня? - голос прозвучал угрожающе - это заставило меня сразу вынырнуть из размышлений. Чтобы осознать, что профессор говорил что-то уже несколько секунд. А я... - Простите, профессор. Видимо, еще не проснулся, - чуть виновато улыбнулся, а сам всё так же стараюсь смотреть куда-то в сторону. Совсем немного. Уставился на чужое плечо. Вроде мысли не слышны. Почти. По крайней мере, не витают назойливой мухой над сознанием. Профессор Клименс мрачно улыбнулся: - Я вижу. Ваши мысли сегодня не здесь, не с нами. Позвольте полюбопытствовать, где же они? Я непонимающе уставился на него. Смысл слов ускользнул от меня, хотя я отчетливо понимал, что Саалриль почти напролом движется к своему единственному и главному вопросу. Ради которого и послал ученику это добровольно-принудительное приглашение. Если бы ученик на его занятии потерял сознание, допустим, от бессонницы, тот бы, конечно, позволил сопроводить его в лекарское крыло. Но не более. Никакого письма ученик бы не получил. И, отоспавшись в свое удовольствие, утром как ни в чем не бывало отправился бы на занятие. Как жаль, что я - не тот ученик. - Я... - открыл рот и закрыл, замолчав. Не знаю, что ответить. - Хорошо, мистер Ларэлл. Я думаю - и я уверен, вы со мной согласны - нам не следует терять время на хождения вокруг да около. Расскажите мне вашу версию событий. - Версию... событий? - Да, - глаза преподавателя угрожающе сверкнули. Черт, как же он сейчас похож на маньяка. При свете свеч. Это нихрена не романтично и даже не смешно. Таких вообще увольнять надо, дабы не пугать детей! - Раскажите мне, мистер Ларэлл, что произошло сегодня на моем уроке. Если вы помните, конечно. Увиливать бесмысленно, наверное. Я бы попытался, будь это любой другой преподаватель или даже директор - простодушный и доверчивый на вид старик. В разговоре с ними, по крайней мере, я мог бы быть уверен, что меня не убьют в случае неверного ответа или отказа от дачи показаний. - Ну, что я могу сказать вам помимо того, что вы видели сами? Пришел к вам, сел… вдруг в глазах резко помутнело, в голове зашумело, а дальше ничего не помню, кроме одной рыжей болтливой девицы, - я развел руками, решив включить режим «полудурка». Таким всегда верят. Я слышал. - И это всё, что вы можете мне рассказать, мистер Ларэлл? – голос профессора тих, а в его глазах я невольно замечаю отблески свечей. Мигают, словно дьявольские огоньки. - Да, - отвечаю так же тихо. Попытался сглотнуть – не смог. В горле будто засела пустыня. - Что ж, - раздался резкий стук – профессор поставил что-то, что, видимо, до сего момента держал в руках, на стол. – Раз вы изложили мне свою точку зрения, мистер Ларэлл, позвольте теперь мне поведать вам свою, - вкрадчиво произнёс Саалриль, не отрывая от меня пристального взгляда. Я поёжился. Едва не ляпнул «позволяю» в ответ после короткой паузы, но вовремя опомнился, догадавшись, что подобная фраза обойдется мне слишком дорого. Поэтому я лишь кивнул. - То, что случилось сегодня днём на моём уроке, мистер Ларэлл, стало для меня неприятным удивлением, не открытием, заметьте, - профессор в наигранной задумчивости склонил голову, на секунду отводя взгляд куда-то в сторону. – Но удивлением. Ранее лишь исключительно смелые ученики позволяли себе терять сознание на моих уроках, и эти лица обычно повторялись, и то это случалось лишь потому, что кому-то из них, бедняг, не хватает двадцати четырех часов в сутках и они жертвуют сном ради претворения своего плотного графика… или, бывают, перебирают медовухи – давно я, кстати, толковал Совету о том, что в школе пора решать вопрос с тайными контрабандами… иногда, кстати, эти два фактора объединяются, - Саалриль остановился, задумчиво кивнув чему-то. Выглядело это жутко. - А сегодня я столкнулся с несколько иным случаем. Один из моих учеников снова потерял сознание – новое, ранее не замеченное в подобных деяниях, лицо, надо отметить. И лицо это довольно дисциплинированное – чего нельзя сказать про вашего друга, мистер Ларэлл, - Саалриль мило улыбнулся мне так, словно мы говорили о чем-то будничном. – Разумеется, я не спешил делать поспешных выводов, хотя мысленно снова напомнил себе о том, что пора заново поднять тему о закрытии контрабандных путей на следующем же Совете…, - я невольно поморщился, чем вызвал ещё один крайне довольный смешок у Клименса. Похоже, тот по-настоящему наслаждался ситуацией. Ничего, хрен, сам-то всё равно ни черта не понимаешь, вот и бесишься – злорадно подумалось мне. - Однако, когда я приблизился к ученику, меня ждало поистине странное открытие – никаких следов физического переутомления, ни похмелья. Следов опьянения тоже не было – бывало, некоторые отчаянные и такими заявлялись на урок. Но сегодня же, верите или нет, мистер Ларэлл, - Саалриль резко понизил голос. Угрожающие искорки в глазах, казалось, стали ярче. – Причина была не в этом. Этот ученик, к моему собственному открытию, потерял сознание вследствие магического истощения – вот же странно, правда? Он был опустошен почти полностью, как какой-то первокурсник, который прогулял первую лекцию о пользе экономии магических источников и по собственному незнанию перемудрил с заклинаниями, с пылу вложив в них слишком много магических сил. В результате чего этот бедный первокурсник потерял сознание на первом же уроке, не успев за ночь восстановить силы – таких историй немало. Что взять с маленьких детишек, которых настигло счастье владеть магическим даром – их так и тянет на эксперименты. Мы, учителя, прекрасно осведомлены об этом – и мы к этому готовы. Мы знаем, что рано или поздно каждый из них сам осознает некоторые границы, которые нельзя преступать, если хочешь как минимум стать полноправным магом. Каждый из них осознает это – и с течением времени мы отпускаем их из-под своего контроля. Мне хочется верить, мистер Ларэлл, что мы поступаем так не зря, и некоторым старшекурсникам не требуется такой же надзор, который ведется над первокурсниками, - с каждым словом голос Клименса становился всё холоднее, а я всё больше вжимался в кресло. – Именно поэтому, мистер Ларэлл, я искренне горю желанием узнать причину, по которой Вы посреди учебного дня потеряли сознание посреди всей аудитории, оказавшись опустошенным. На. Семьдесят. Процентов. Я невольно сжал пальцы на подлокотниках кресла. Последние надежды обдурить преподавателя только что канули в Лету. Снова подняв взгляд на его лицо – чужие мысли в очередной раз оказались непроницаемыми – я, глубоко вдохнув воздух, пустился в путаные объяснения…