Солнце, которое не греет.

В первый раз за долгое время Тсуна не проспал. Он лежал в постели и прислушивался, пытаясь различить знакомые звуки. Обычно в это время Реборн распахивал дверь пинком и говорил что-то вроде «Подъём!», сопровождая свои слова подзатыльником или пинком. Тсуна натянул на голову одеяло и принялся ждать. Но через десять минут стало совершенно очевидно, что никто так и не придёт. Удивительная тишина, несвойственная дому, полному детей и сумасшедших киллеров, немного пугала. За два года Тсуна как-то успел привыкнуть к взрывам, крикам, покушениям и прочим будничным беспорядкам. И спать в такой тишине, нарушаемой только тиканьем часов, было, как ни парадоксально, невозможно. Тсуна сел и тут же скривился от боли во всём теле. Руки посинели и распухли от бесчисленных синяков и ушибов, спина горела огнём, а в голове гулко стучало. День после тренировки всегда был куда хуже, чем сама тренировка. Но и это уже тоже стало привычным. В школе можно заскочить к Шамалу, чтобы он выдал какие-нибудь мази и обезболивающие таблетки. А если уж тот будет совсем не в настроении, попросить старшего брата поколдовать своей коробочкой. — Мам? — Тсуна сполз вниз, вслушиваясь в тишину. Никто так и не отозвался. Ни Фууты, ни И-Пин не видно. И даже Ламбо, который и во сне умудрялся шуметь как целый детский сад, притих. — Твоя мама была столь любезна, что разрешила мне остаться на ночь, — кланяясь, проговорил Фонг, неожиданно выныривая из кухни и сопровождая свои слова взмахом деревянной ложки, словно фея волшебной палочкой. Китайская фея. Китайская кунг-фу фея. Тсуна запнулся, уставившись на мужчину, и кубарем полетел вниз. Упасть он всё же не успел — чьи-то руки подхватили его почти у самого пола. — Над твоей координацией мы тоже поработаем, — задумчиво проговорил Фонг, бережно ставя мальчика на пол. — Хотя возможно дело в том, что мне не следовало вот так выпрыгивать. — Учитель, И-Пин закончила чистить морковку! — сияющая девочка выскочила в коридор, демонстрируя миску овощей. Вот уж кому счастье привалило. — Муа-ха-ха, Ламбо-сан тоже постарался, — демонически хохоча встрял Ламбо, который впрочем выглядел немного смущённым, чего за ним раньше не наблюдалось. — Великолепно, — качнул головой Фонг и прошествовал назад на кухню. — Значит, как и обещал, я испеку морковное печенье. Тсуна нерешительно замер, отчаянно давя в себе желание попятиться назад. Любая незнакомая активность в доме означала очередную «очень интересную» затею Реборна. Ах да. Вот только в кои-то веки Реборн был тут совершенно не причём. Интересно, куда киллер направился после того, как собрал свои вещи и ушёл, тепло попрощавшись с мамой, но Тсуну удостоив лишь лёгким щелчком по носу? Мальчик от неожиданности сел, мысленно прокручивая в голове вчерашний день. И слово «ошеломлён» как-то очень сухо описало бы эмоции Тсуны. Вывернут на изнанку и подвешен за ноги — уже ближе, но всё равно немного не то. Убит. Да, вот то слово, которое он искал. — И что теперь делать… Ребооорн? — тихонько протянул Тсуна, обхватывая острые коленки руками. — Если не приступишь к завтраку сейчас, то опоздаешь в школу, — раздался голос Фонга, словно в ответ на вопрос. Тсуна поднял голову и принялся изучать дверь в кухню, куда идти было как-то боязно. Вчерашний день теперь казался рваным. Ненастоящим. Если тренировку Тсуна помнил прекрасно, вплоть до каждого камня, то вот произошедшее после как-то скомкалось, превратившись в невероятную кашу из бабочек, техник шоу дао* и полевых цветов. Причём, Тсуна в принципе не помнил, что это за шоу такое и с чем его едят. Не верилось, что всё это было на самом деле. Тсуна схватился за голову, представляя, что подумал о нём мастер Фонг. Размазня, тряпка, бездарь. Мысли снова перескочили на Реборна. Недаром, у него всё-таки лопнуло терпение, и он с радостью избавился от нерадивого ученика при первой же возможности. Конечно, ещё год назад Тсуна бы благодарил всех богов за такой подарок. Но сейчас чувствовал себя брошенным и каким-то уставшим. — А где мама? — поинтересовался Тсуна, осторожно входя на непривычно пустую кухню. Малыши с интересом заглядывали в духовку, где очевидно только-только начало подрумяниваться обещанное печенье. — О! — в голосе китайца послышалось такое невероятное почтение, что он от переизбытка чувств даже прикрыл глаза. — Нана-сан вешает бельё на улице. А мне поручено проследить за тем, чтобы ты позавтракал. — Приятного аппетита, — смущённо улыбаясь, решился наконец мальчик, накладывая себе несколько микроскопических аккуратных пельмешек. Проглотив, почти не жуя, Тсуна покосился на гостя, который мирно попивал что-то из чашки, очевидно чай. Фонг смотрелся удивительно гармонично на кухне. Хотя, если так задуматься, то вообразить место, где китаец был бы не к месту, Тсуна не мог. Несмотря на своё кимоно и странную причёску. — Ну, пора идти, — прервал молчание Фонг, аккуратно убирая пустую кружку в раковину. — Куда? — поразился Тсуна, хватая со стола большую, белую булочку. Он и так уже съел больше обычного, но удержаться было просто невозможно. — Я решил проводить тебя на занятия. Мне хочется поближе познакомиться со своим учеником. К тому же никогда не знаешь, где можно получить знания, — улыбнулся Фонг. Ему нравилась та бесхитростная честность, с какой его новый ученик выражал свои эмоции и мысли. Тсуна взял коробку с бенто и выскользнул в прихожую обуваться. Ситуация становилась совсем будничной. Но какой-то уж очень смущающей. — Тебя что-то тревожит, — огорчился Фонг, наблюдая за тем, как мальчик с опаской рассматривает свой завтрак. — Нет-нет! Что вы! — вздрогнул Тсуна, для пущей убедительности замахав руками. — В радости есть семя печали, в печали — семя радости*, — уже невозмутимо продолжил Фонг, надевая лёгкие сандалии. Тсуна смущённо рассмеялся, опуская глаза. Его опять раскусили. Видимо, это какая-то профессиональная особенность — читать мысли своих подопечных. Или у него всё написано огромными буквами на лбу. Поскольку в школу парень в кои-то веки вышел пораньше, то Гокудера и Ямамото сегодня не могли составить ему компанию. Тсуна немного нервничал, находясь с мастером наедине. Ему казалось, что он должен как-то поддерживать беседу. А может наоборот почтительно молчать. От этих переживаний у Тсуны снова разболелась голова. Фонг безмятежно шагал рядом, перебирая старинные на вид чётки. Он явно наслаждался прогулкой, с живым интересом рассматривая окрестности. Иногда мужчина уточнял какие-то вещи, ещё больше сбивавшие с толку. Например, совершенно непонятно, зачем ему знать, сколько времени занимает дорога от дома до школы? Или чем ему так интересна соседка Онода-сан? Разобраться в логике Тсуна уже отчаялся, так что решил просто махнуть на всё рукой. — Однажды Янь-Цин, путешествуя по провинции Шань-си, повстречался в придорожной корчме со старым монахом, которого все в округе называли Полуночный святой, и с его удивительной дрессированной обезьяной. Старик принялся нарочно обращаться к своей обезьяне, как к Янь-Цину, а к Янь-Цину — словно к своей обезьяне, и вскоре его поведение привело к неизбежной ссоре. Однако Полуночный святой предложил Янь-Цину попробовать сначала сразиться с его обезьяной, а не с ним самим. И Янь-Цин, к своему стыду, ни разу не смог поймать и ударить дрессированную обезьяну, и потому попросил монаха взять его к себе в ученики*, — тем же будничным тоном проговорил Фонг, когда они подошли к зданию школы. — Как ты думаешь, кто был лучшим учеником — обезьяна или Янь-Цин? — Чего? — Тсуна снова споткнулся, окончательно сбитый с толку. — Но всё же. Кого из них ты бы взял к себе в ученики? — спросил Фонг. — Ну наверное обоих, — попытался угадать Тсуна, пряча глаза. — Нет. Ты пытаешься руководствоваться логикой. А нужно просто довериться интуиции, — заключил Фонг, качая головой. — Вечером я спрошу ещё раз, и ты увидишь, что всегда знал ответ. У тебя прекрасная интуиция, которой наделены единицы. Не бойся использовать её. — Хорошо, мастер Фонг, — с готовностью закивал Тсуна, где-то глубоко в душе радуясь, что этот странный разговор закончен. Мужчина проводил лохматую макушку взглядом и вздохнул. Ему было неприятно наблюдать, как сильно Тсуну выбил из колеи отъезд Реборна. И ведь спектакль вечером этот упрямый итальянец специально устроил. Ему идеально удалась роль одинокого героя, романтично уезжающего куда-то в закат. — Какого хрена ты плетёшься за мной? — злобно возмущался хранитель урагана, явно пребывавший в дурном расположении духа с самого утра. — Ну-ну, Гокудера, не злись! — примиряющее улыбнулся хранитель дождя. Сразу было очевидно, кто из этих двоих обезьяна, а кто Янь-Цин. Возможно, если привлечь к тренировкам его друзей, то и сам Тсунаёши успокоится и раскроется. — О! Это же мастер Фонг! — удивлённо воскликнул Ямамото. — Тише ты, бейсбольный идиот! — зашипел Хаято. — Может, что-то случилось вчера на тренировке Джудайме? Почему он нас не дождался? — Всё в порядке, Гокудера-сан, — вежливо кланяясь, успокоил Фонг. — Тсунаёши уже пришёл. Гокудера радостно ухмыльнулся и удостоил мужчину приветливого кивка. — А как прошла тренировка вчера? — полюбопытствовал Ямамото. — Тсуна так нам толком и не рассказал ничего. — Наверное, Реборн-сан учил Джудайме новой технике использования колец! Или коробочек! — воодушевлённо загорелся Гокудера, мысленно рисуя себе картины безумно сложной тренировки, с которой, конечно же, обожаемый босс справился. — Нет, — покачал головой Фонг. Ему не очень понравился такой настрой. Возвращаться ко вчерашнему форменному издевательству не хотелось. — Странно, — удивился Гокудера, уже сгорая от нетерпения. — Тсуна-сан наверняка нам всё расскажет. — Точно-точно, — согласился Ямамото. — Так что мы пойдём, Фонг-сан. — А что вы будете делать, если не сможете использовать кольца и коробочки? — внезапно спросил Фонг. — Ха, уж мне точно есть чем их удивить, мастер Фонг! — хищно ухмыльнулся Гокудера, оглаживая сумку, в которой как обычно, по привычке таскал своё излюбленное оружие. Откровенно рисуясь, он извлёк динамитную шашку и со значением крутанул её в руке. — Ну, думаю, справимся, — беззаботно ляпнул Такеши, перекидывая чехол с битой на другое плечо. Фонг покачал головой и указал куда-то за спины парней, призывая их внимание. Хаято и Такеши обернулись в указанном направлении. И тут же оказались на земле, опрокинутые внезапным нападением. Фонг склонился над лежащими на траве юношами, ошеломлёнными не совсем честной, но зато результативной атакой. В одной руке он держал динамитную шашку, а в другой чехол с битой. — Тогда я поставлю вопрос иначе, — вздохнул Фонг, упрощая задачу. Он присел рядом и уложил свою законную добычу на колени. — А чтобы вы стали делать, если бы вам отрубили руки и ноги? — Ничего себе, — присвистнул Такеши, растерянно хихикнув. — Сурово китайское кунг-фу. — Нет, бейсбольная башка! Мастер хочет сказать, что мы так же беспомощны без колец и коробочек, как калеки без конечностей, — прозорливо догадался Гокудера, стараясь скрыть своё смущение за маской агрессивности. — И нас перещёлкают до того, как мы сможем помочь Джудайме. — Почти так, — уклончиво согласился Фонг, помогая им подняться и возвращая потерянное оружие. — Но вы же можете нас научить? — с внезапной, а оттого ещё более впечатляющей серьёзностью прямо спросил Ямамото. — Как это делал Реборн-сан! — Я могу научить вас многому. Но если бы меня не было рядом? Что вы стали бы делать? — грустно ответил вопросом на вопрос Фонг. — Нет, я хочу предложить вам намного больше. Я хочу показать вам, чему вы можете научить друг друга. Гокудера, несмотря на уважение, которое он испытывал к одному из аркобалено, не смог сдержать презрительного смешка. Чему мог научить его бейсбольный придурок или вечно наэксремаленный качок? Или тупая корова? Ну уж нет. Итальянец не очень-то умел и не считал нужным скрывать свои эмоции, поэтому Фонг прочёл всю гамму чувств, словно иероглифы с белого листа рисовой бумаги. — Почему бы не начать сегодня вечером? Думаю, Тсунаёши сможет продемонстрировать вам кое-какие полезные навыки, — задумчиво протянул Фонг, раскладывая приманку в ловушку. — Я приду! — тут же закивал Гокудера, который естественно не мог отказаться от такого предложения. — Хах, звучит очень интересно! — заразительно рассмеялся Ямамото. Преданность делает людей предсказуемыми. Предсказуемость делает людей слабыми. Как будто специально для того, чтобы такие, как он или Реборн, пользовались этим. И пусть цели исключительно благие, но всё же хочется быть по другую сторону баррикад. Интересно, а Реборну хотелось хотя бы иногда вот так же кинуться в омут с головой, просто потому, что туда ринулся друг? Фонг кланяется по очереди каждому из юных хранителей с искренним уважением, которого они несомненно достойны. Примечания: *Шоу Дао относится к клановым семейным школам Китая и на Западе ее техника практически неизвестна. Шоу Дао в переводе означает `путь спокойных`, или, как называют ее иногда приверженцы этой системы у-шу, `путь бессмертия`. *Японская поговорка * «История кунг-фу в легендах»