Солнце, которое не греет.

Тсуна мнётся возле своего учителя минуту, потом ещё две. И все не решается заговорить, боясь нарушить молчание. Фонг же не торопит. Осознание собственной силы должно прийти неторопливо. Уверенность — это нежданный гость у твоего порога, который приходит тихо и приносит с собой щедрые дары. — А вы ужинать не пойдёте? — решается наконец Тсуна. Он быстро улыбается, как бы извиняясь, если вдруг ляпнул глупость. — Может быть, позже, — спокойно отвечает Фонг, распахивая глаза. Тсуна розовеет и радостно кивает. Ему нравится чувствовать взгляд мастера. Тот как будто делится с ним своей силой и мудростью, одновременно подбадривая. Ещё немного помявшись, Тсуна уходит вслед за всеми, прокручивая в голове последние события. Становится немного легче от того, что сегодняшняя тренировка не стала для него очередным испытанием, больше похожим на пытку. Фонг вроде бы не из тех, кому нравится издеваться над учениками. И-Пин часто рассказывала про своего мастера и вспоминала только хорошее. Теперь Тсуна и сам начинает верить, что можно научиться чему-то, не бегая по городу в трусах. Фонг провожает ученика безмятежным взглядом. Он видит и идеально прямую спину, и летящую походку, и ямочки на щеках. Это прекрасные перемены. Но время цветения ещё не пришло. — Дерево — не лучшее место для беседы, — даже не поднимая головы, замечает Фонг. — Если, конечно, это не беседа двух обезьян. Откуда-то сверху раздаётся сдержанное хмыканье. Лёгкий шорох. И вот на траве возле забора стоит собственной персоной Хибари Кёя. Он смотрит на мастера, прищурившись, будто размышляя — прихлопнуть сейчас или чуть подождать. — Ты один из аркобалено? — спрашивает Хибари, не утруждая себя приветствием или какими-то объяснениями. Фонг кивает, но взгляд его устремлён на дерево за спиной мальчика. Там на ветке сидит задумчивый Риччи, вертя в лапах яркий мячик. — Тогда я буду драться с тобой, — заявляет Хибари, ухмыляясь. Как ему кажется, хищно и устрашающе. Но Фонгу кажется совсем иначе. Мастер чуть слышно вздыхает и горестно поджимает губы. Он знает, что Хибари Кёя в своё время вызвал бешеный восторг у Реборна. Киллер считал парня самым перспективным из хранителей. И Фонг в чём-то с ним соглашался. Потенциал Хибари просто невероятен. Фонг не рискнул бы прямо сейчас оценить его. Потому что наверняка ошибся бы. Расти над собой, прыгая выше головы, постоянно совершать невозможное — в этом был весь Хибари. Но, к сожалению, всё это становилось бесполезным из-за одного единственного недостатка, который перечёркивал любую работу над собой. Хибари был непобедим, когда сражался с такими же пылкими и глупыми мальчишками. В бою с мастером у него нет и шанса. — Зачем ты ударил Тсуну? — интересуется Фонг, меняя тему разговора. Ему действительно важно это знать. От ответа зависит очень многое. — Потому что это травоядное мне надоедало, — цедит Хибари с капризно-надменной ноткой в голосе. Так говорят подростки, твёрдо уверенные, что их жизненный опыт позволяет им навешивать ярлыки и оценивать всех вокруг. И единственно верным и правильным, а главное не терпящим возражений, является их мнение. — Другими словами, ты ударил человека за то, что он хотел поделиться с тобой знаниями — бескорыстно и ничего не требуя взамен? — переспрашивает Фонг, уже понимая, что каждое его слово — пустой звук. Хибари понимает лишь позицию силы. Но не драться же с этим ребёнком, право слово. Хибари раздражённо фыркает, в очередной раз подтверждая грустные догадки Фонга. Нельзя винить человека за его невежество. Мы проносим эту ношу через всю жизнь. И почти никому не удаётся хотя бы облегчить её. Но вот упорное нежелание избавиться от своего невежества удручало. Более того Хибари размахивал им как флагом, бравируя и искренне считая его достойным знаменем. — Ты знаешь притчу о мастере, обезьяне и ученике? — спрашивает Фонг. Его глаза внимательно рассматривают лицо Хибари, пытаясь уловить там хоть какую-то искру сомнения. Тот неожиданно кивает. Хотя Фонг почти не удивлён. Притча эта весьма популярна среди тех, кто изучает боевые искусства. — Хорошо. Тогда, прежде чем сразиться со мной — победи моего ученика Риччи. Забери у него мячик, — улыбаясь, произносит Фонг. Обезьянка склоняет голову, услышав своё имя. Она смотрит на мячик в своей лапе, потом, чуть подумав, безропотно протягивает его Хибари. Но мальчик буравит тяжёлым взглядом Фонга и не видит, что происходит вокруг. — Я не буду драться с обезьяной, — шипит Хибари. Ему кажется, что над ним смеются, но на самом деле Фонг невероятно серьёзен. — А я не буду драться с тем, кто не в силах отнять мячик у обезьянки, — притворно вздыхает Фонг. Он уже не улыбается, чувствуя острое разочарование. Хибари совершенно не понимает происходящее. Какой проблемный мальчик! Хибари злобно прищуривается и, кажется, сейчас кинется в драку, но тормозит. В его руках уже неизвестно откуда появились тонфа. Мальчик разворачивается лицом к дереву. Риччи улавливает агрессию, направленную на него. Он перебирается вглубь дерева, обвивая мячик хвостом. Хибари прыгает на ветку. Бамс, тонфа глухо ударяются о ствол. Но Риччи уже карабкается выше. Ему начинает нравиться новая игра. Обезьяна радостно пыхтит. Новый удар он парирует лапой, умудрившись выбить оружие из рук Хибари. Бах, удар задними лапами настолько силён, что сбивает мальчика с ветки. Хибари подскакивает с земли, хватает тонфа и снова бросается к дереву. Риччи заинтересованно следит за ним. Новая серия ударов, парирование и обидный смех капуцина. Мячик в его хвосте скачет по веткам. После третьей попытки Хибари становится почти малиновым от ярости. Его глаза мечут громы и молнии, но ни Фонг, ни уж тем более Риччи не боятся. — Мастер Фонг! Я принёс вам., — Тсуна выскакивает на задний двор с подносом в руках. И тут же запинается, когда видит Хибари. Но всё равно шагает дальше, заливаясь румянцем под яростным взглядом хранителя облака. Тсуна пока ещё не умеет игнорировать чужое несовершенство, выраженное в ненависти. Фонг снова начинает улыбаться. Но скоро Тсуна научится и этому. — Спасибо, Тсунаёши-кун, — кивает Фонг. Он принимает из рук мальчика поднос, который буквально заставлен всевозможными мисочками и тарелочками. Мальчик поспешно кивает в ответ, бросает несмелый взгляд на Хибари и спешит вернуться в дом. — Тсуна! Ты не мог бы забрать мячик у Риччи и вернуть его Ламбо? — как бы промежду прочим просит Фонг. Тсуна удивляется, но кивает. Он подходит к дереву и что-то говорит капуцину. Тот довольно скалится, перепрыгивает с ветки на ветку и оказывается на плече у мальчика. Тсуна смеётся, когда обезьяна хвостом обвивает его шею. Риччи перебрасывает мячик в протянутые ладони и что-то радостно бормочет на своём обезьяньем языке, не собираясь слезать с нового друга. Тсуна вздрагивает, когда из дома раздаётся протяжный плач Ламбо. Он подхватывается с места и резво бежит в дом, прихватив с собой довольную обезьянку и мячик. — Животное, в отличие от человека, никогда не проявляет агрессию, если не чувствует агрессии, — в пустоту говорит Фонг, рассматривая содержимое подноса. Хибари стоит молча. Ему явно впервые в жизни не хватает слов. Хочется сказать, что всё это ерунда. Что в драке с ним Тсуна не продержится и трёх секунд. Но он молчит. Фонгу этого пока достаточно. Положено впечатляющее начало. Возможно, когда-нибудь из Хибари действительно получится прекрасный мастер. — Сила не всегда получается из силы, — замечает Фонг, поднимаясь на ноги. — Иногда, сила не имеет ничего общего с силой. Хибари опять не отзывается. Ему очень хочется немедленно доказать своё превосходство. Ударами продемонстрировать, что сила — это всегда сила. Но почему-то он ничего не делает. — Ты проиграл сегодня трижды. Первый раз, начав бой. Второй раз, не успев приступить к бою. И третий раз, даже не получив шанса вступить в него. Когда-нибудь ты точно так же проиграешь кому-то, кто не даст тебе трёх попыток. И это будет стоить тебе жизни, — жёстко бросает Фонг, не удостоив мальчика даже взглядом. Он проходит мимо Хибари, застывшего словно изваяние. И уже в дверях дома, добавляет: — Возможно, в следующий раз тебе просто стоит не отказываться от предложенных знаний? Фонг заходит в дом, оставляя Хибари наедине с семенами сомнений в собственной исключительности и надеясь, что вскоре из них взойдут ростки мудрости.