Солнце, которое не греет.

Со стороны невозможно было заметить, что именно изменилось в тот момент, когда Рёохей объявил победителя. Фонг болезненно сморщился, держась за ушибленное плечо, но умудрился улыбаться, когда пожимал Реборну руку. Челюсть он ему, конечно же, не сломал. Ограничивать силу удара учатся ещё на первом году тренировок. Но вот гордость покорёжил изрядно, Реборн не был мстительным и уж тем более не был повёрнут на каких-то эфемерных понятиях о том, что подобает и что не подобает мужчине. Но сейчас они оба зашли слишком далеко. Не нужно было начинать новый спор. И уж тем более нельзя было разрешать его на ринге. Реборн превращал всё, что касалось Тсуны, в какой-то нелепый фарс, словно боялся взглянуть на всё происходящее серьёзно. А теперь втянул и Фонга в свои игры. От этого на душе паршиво. — Никогда бы не подумал, что ты станешь бить левой, — признался Реборн, потирая подбородок. Синяков у него не бывало в принципе, но вот в голове гудело, как после хорошей попойки. — Никогда бы не подумал, что мы будем драться на ринге, — легко подхватил Фонг. Прежде чем сносно научиться говорить по-японски, он часто использовал те же выражения, что и собеседник. Так и возникла привычка перекраивать чужие фразы под себя. Некоторые воспринимали это как некую восточную мудрость. Мармон требовал деньги за использование чужого интеллектуального труда. Реборн чаще всего злился, для него это выглядело так, будто его же собственными словами Фонг отгораживался, мешая понять, что на самом деле имелось в виду. Мальчишки суетились вокруг Фонга, даже не пытаясь скрыть охватившего их азарта. Они возбуждённо галдели, выражая свой восторг. Даже Хибари подошёл поближе, с непонятным интересом рассматривая обоих мужчин. — А теперь отпразднуем победу. Я угощаю всех пирожками с мясом, — заулыбался Фонг, чувствуя, что не может смотреть в глаза Тсуне после всего случившегося. — Надеюсь, не теми, что вы используете для тренировок? — опасливо поинтересовался Гокудера, отлично помнивший результаты знакомства с загадочной китайской кухней. — Нет-нет, Гокудера! Только мясные витамины и никакого чеснока, — неловко пошутил Фонг, легонько подталкивая мальчишек к выходу. — Мясные витамины? Я «экстримально» должен попробовать! — выразил общее мнение Рёохей, который на самом деле планировал расспросить китайца о том, как ему удалось с такой скоростью сменить руки во время проведения удара. Со стороны казалось, что он точно будет бить правой, но буквально за несколько секунд он изменил траекторию и провёл атаку левой. Не обращая внимания на ушедших вперёд товарищей, Тсуна подошёл к Реборну, спокойно натягивавшему рубашку. Он внимательно всмотрелся ему в глаза, что-то прикинул в уме. Обычно вот так — быстро, хватко и без раздумий, Тсуна действовал только в режиме посмертной воли. Но сейчас с нездоровой отстранённостью почти почувствовал, какой чудовищной силы был удар. И если учитывать, что челюсть, пах и солнечное сплетение являются скоплением болевых точек, то состояние Реборна после прямого попадания очевидно. — Не надо, — попросил Тсуна, когда киллер попытался отшатнуться от своего ученика. Мальчик осторожно провёл ладонью по груди, решительно распахивая рубашку. В голове всё немного кружилось от осознания собственной дерзости, но Реборн стоял молча, ничего не предпринимая. Тсуна вдохнул поглубже, как учил Фонг, и пальцами начал медленно вспоминать нужные точки. Две на груди, одна на плече, сосредоточить энергию и выдавать маленькими порциями точно по пересечениям каналов. Снять отёк одним касанием. Потом встряхнуть руками, словно убирая капли воды. — Я вижу, что вы не теряли времени даром, — усмехнулся Реборн, чувствуя, как от пальцев Тсуны на коже остаётся горячий след. И болезненное разочарование от осознания того, что это всего лишь медицинская помощь. — Шоу дао? Фонг меня удивил в очередной раз. Интересно, какие ещё сюрпризы меня ждут. Реборн тысячу раз проклял свой длинный язык, надеясь, что не проговорился. Он решительно не понимал, что за игру затеял Фонг. Так откровенно подталкивать его к чему-то. Неужели надоело нянчиться, что так упорно пытается их помирить? — Ну это и к лучшему. Значит, ты не растерял те жалкие крупицы знаний, что я вбивал в тебя. Иначе было бы совсем худо, — сообщил Реборн, накидывая на плечи рубашку. Ему стало немного неловко находиться рядом с Тсуной. И взгляд совсем чужой — серьёзный и взрослый, невозмутимо спокойный. Мужчина никогда не видел его таким. — Ты вернулся не просто так? — догадался Тсуна, рассматривая свои ладони. На него нахлынула усталость. Конечно, разве мог Реборн вернуться по доброй воле. — Пришёл приказ от Девятого. Через месяц планируется операция совместно с Варией, — кивнул Реборн. Мужчина умостил шляпу на голове. — И очень многое будет зависеть от того, как вы её проведёте. — С Варией? — Тсуна растерянно заморгал, пытаясь представить себе этот ужас. Он и просто постоять рядом с ними не мог, не то что работать. — Поэтому мы начинаем интенсивные тренировки. Игрушки кончились, Тсуна. К сожалению, я не могу тебе позволить прохлаждаться вместе с Фонгом, распивая чаи и слушая китайские поговорки, — прищурившись, сообщил Реборн, понимая, что перегибает палку. Но отчаянно хотелось верить, что именно этим они занимались всё это время. Что этот новый, взрослый взгляд не имеет никакого отношения к Фонгу. И что всё, чего Тсуна достиг за это время, это парочка дешёвых фокусов, пригодных скорее для школьной медсестры, чем для будущего босса. Тсуна рассеянно кивнул и зашарил взглядом по полу, как будто в поисках ответов на вопросы, вертевшиеся на языке. Где Реборн был всё это время? Почему ушёл, ничего не сказав? Вернулся бы он, если бы не приказ Девятого? — Отпуск — штука неплохая, Тсуна, — проговорил Реборн таким тоном, что становилось непонятно, о ком он говорит, о себе или же о нём. Мужчина осторожно положил ладонь на лохматую макушку, отмечая, что в его отсутствие ученик, кажется, подрос на несколько сантиметров. — Но я за этот месяц успел заскучать. А ты? — А я нет, — ощущая жгучую обиду, ляпнул Тсуна, сбрасывая с себя чужую руку. И вдруг понял, что действительно почти не скучал. Он бы, наверное, удавился с тоски, как уже бывало несколько раз. Вот только Фонг умудрился не только полностью заменить Реборна, но и стать кем-то большим. Не просто учитель, но и друг, каким никогда не хотел быть аркобалено солнца. Реборн хмыкнул, не зная, что ещё сказать. Извиняться ему не за что. Обещать что-то не в его характере. Хотя мужчина и понимал, что всего этого от него ждёт Тсуна. Ему хотелось услышать слова раскаяния и какого-нибудь признания. Но он произнёс то, что чувствовал. Реборн действительно скучал без него, сам того не ожидая. Разве этого мало? — Пойдём домой? — улыбка Тсуны озарила его лицо, разгоняя мрачную атмосферу. Эта перемена настроения застала Реборна врасплох. — Мама будет рада тебя видеть. Она очень волновалась. Я тоже волновался, если можешь, не делай так больше. Я не уверен, что в следующий раз смогу так долго ждать. Тсуна покраснел и поспешил к выходу. Для него самого весь этот разговор стал неожиданностью, но слова Фонга о силе и одиночестве внезапно всплыли в голове. Реборн, пожалуй, сильнейший из всех, кого Тсуна знал в своей жизни. Неудивительно, что одиночество сделало его таким, какой он есть. Скрытный, привыкший полагаться только на себя и скрывающий свои истинные эмоции. Понимая всё это, трудно ожидать от него бурного признания вины и рыданий, в стиле итальянских мелодрам. Но его «скучал» с лихвой искупало сухость учителя. И стоило сотен других слов. — И пословицы у мастера Фонга очень занятные, — уже в дверях спортзала Тсуна внезапно обернулся и посмотрел на Реборна, неторопливо шагавшего следом. — Я думаю, они в некоторых ситуациях полезнее пистолета. Ты же не против, если я выучу ещё несколько? Реборн закатил глаза, решив выдать ученику профилактический подзатыльник. Но понял, что пришло время что-то менять в их отношениях. Поэтому он только махнул рукой и промолчал. Они шли домой самой длинной дорогой, минуя оживлённые улицы по негласному уговору. Тсуна улыбался и иногда искоса смотрел на киллера. Благодаря Фонгу, он вдруг разглядел в Реборне множество нового. Перед ним был живой человек с проблемами, привязанностями и несносным характером, в котором ещё предстояло разобраться. — Дырку просверлишь, — буркнул Реборн беззлобно, в очередной раз встретившись взглядом с Тсуной, который, вопреки всему, каждый раз улыбался, но не спешил смущаться и прятать глаза. — Неа, дырки просверливать я ещё не научился, — честно признался Тсуна. — Но знаешь, я соврал. Я всё-таки немножечко скучал. Иначе бы ему не было сейчас так хорошо от того, что Реборн вернулся. Не вычеркнешь из жизни так просто человека, поверившего в тебя тогда, когда ты сам на себе поставил крест. Подарившего тебе семью, без которой уже не представляешь жизни. — Один хороший человек мне сказал, что сила порождает одиночество, — Тсуна решился всё же высказать последнюю свою мысль вслух. — Мне жаль, что я не понимал этого раньше. Тсуна осторожно подхватил Реборна под руку и потянул скорее домой, где их уже наверняка ждали друзья.