Солнце, которое не греет.

Мотылёк опустился на плечо и доверчиво замер, явно не подозревая, что выбрал не лучшее место для отдыха. Почти десять часов Фонг просидел, не меняя положения, лишь чутко прислушиваясь к царящей внутри тишине. Спокойствие холодило кожу, от чего кончики пальцев чуть занемели. Где-то в траве, совсем рядом, валялась отброшенная в гневе книга. Та самая, которую своими собственными руками отдал Тсунаёши, чтобы познакомить его с философией одного из величайших мастеров. Но, как оказалось, вместо этого вручил ему ключ к собственному уродливому прошлому, запертому под замком. Удивительная ирония судьбы. Даже после собственной смерти мастер Чи Фу У умудрялся влиять на жизнь своего последнего ученика. Он всегда читал его, как открытую книгу и мог предсказывать те или иные события с точностью до рисового зёрнышка. Фонг ничуть не поразился бы, если бы узнал, что старый монах намеренно рассказал историю его жизни, чтобы через много лет её прочёл Савада Тсунаёши. Нельзя придумать предостережения лучше, чем это. Фонг открыл глаза, понимая, что в его сознании снова наступил хаос. И так уже много часов подряд, словно во время сильного прибоя – спокойствие разбивалось о высокие острые рифы сомнений, страхов и болезненных воспоминаний прошлого. Мотылёк только качнул прозрачными, бледно-жёлтыми крыльями, когда Фонг осторожно усадил его себе на палец, рассматривая чёрный узор. Красота самое недолговечное, что есть в этом мире. Хватает неосторожного движения, чтобы превратить изящество линий, заставлявших трепетать от восторга, в уродство, худшее порождение черноты человеческой души. Когда в первый раз отнимаешь чью-то жизнь, понимание того, что ты всю жизнь плодил это самое уродство, пронзает особенно сильно, заставляя корчиться от боли. Красоту создают другие. Такие как Тсунаёши. Они способны озарить весь мир, вырвать его из черноты, в которой так просто потеряться, захлёбываясь гневом, злобой, отвращением. Они тонкая ниточка, держащая мир над бездной. Фонг улыбнулся, вспоминая их самый первый день в роли учителя и ученика. Запах травы и солнечные лучи, запутавшиеся в растрёпанной каштановой шевелюре. И мотылёк на тонкой мальчишеской ладони, которому Тсуна нашептал свои мечты, выпуская в небо. У него тоже когда-то было множество планов – несбыточных, глупых и по-детски наивных. Но они делали Фонга счастливым, потому что всегда оставалась иллюзия выбора, надежда. Жизнь только начиналась, маня бескрайними просторами и невероятными возможностями. А главное, ему было кому нашептать эти мечты. Тихо-тихо, по большому секрету на ухо, вдыхая такой родной запах сухой травы. Тогда казалось, что они будут вечно лежать рядышком и смотреть в звёздное небо, мечтая о будущем. Тогда казалось, что ближе этого мальчишки из соседнего дома с удивительной тёплой улыбкой никого и никогда не будет. А теперь Фонг уже и не помнил, как его звали. Просто вычеркнул из памяти каждую мелочь, что их связывала. Приказал себе забыть и легко справился с поставленной задачей, как делал всегда – лаконично, практично и с наилучшим результатом. Но сейчас он особенно сильно чувствовал, что вместе с теми воспоминаниями забыл что-то ещё. И это не давало ему покоя. Почему Фонг помнил, как ярко и безумно красиво горели соседские дома, алчно пожираемые пламенем урагана, но не помнил, что испытывал, глядя на них? Может быть, плакал в ужасе от сделанного? Или смеялся, радуясь тому, что наказал всех тех, кто разлучил двух мальчишек, один из которых просто последовал за своей мечтой, а второй остался позади. Фонг рассматривал мотылька, собираясь с духом. Если сейчас он всё же сможет прошептать своё желание и выпустить его в небо, то исправит ли сделанное тогда? Или хотя бы получит шанс в настоящем? Не так-то просто понять, чего ты действительно хочешь. О чём, интересно, попросил бы мотылька Тсунаёши сейчас? Его прошлая мечта сбылась – Реборн вернулся, посыпая голову пеплом. Только слепой не увидел бы, как его сжигала ревность и сожаление. Но вряд ли Тсуна получал от этого удовольствие. Это только Фонг чувствовал удовлетворение от этого. Если бы у него была возможность, то он, пожалуй, сделал бы Реборну ещё больнее, чтобы тот прочувствовал каждую секунду. Но Тсуна совершенно другой. И теперь он точно понимает, как сильно ошибался в Фонге. Видит его гнилую, мелочную натуру, которая постоянно хочет обладать тем, на что не имеет права. Хочет присвоить себе красоту, погреться в чужой любви, жадно отдавая взамен всего себя. До дрожи ненавидит всех, кто этому мешает. Будь то целая деревня крестьян или лучший в мире киллер Реборн. У него нет и не было своей мечты. Он всегда хотел воплощать чужие. Мотылёк вспыхнул мгновенно, пожираемый ярким пламенем урагана. На ладони осталась только чёрная нелепая клякса, которую Фонг медленно стряхнул в траву. Это оказалось ещё проще, чем представлялось. Мотылёк, доверчиво позволивший взять себя в руки, чтобы помочь осуществить чью-то мечту, слишком хрупок для этого. Фонгу нужно гораздо большее. Возможно, целое чудо. - Мастер Фонг! – звонкий голос заставил мужчину вздрогнуть, стыдливо пряча ладонь. Его застукали на месте преступления. Тсуна придерживал ветку одной рукой, пытаясь рассмотреть фигуру, терявшуюся в темноте. Но чем сильнее напрягал зрение, тем больше сгущались сумерки, окутывая всё вокруг. - Тсунаёши, - Фонг никогда так сильно не хотел притронуться к кому-то. Просто чтобы ощутить реальность происходящего. Почувствовать чужое тепло, прогоняя холод из ладоней. Но одёрнул себя, вдруг решив, что и Тсуна может с такой же лёгкостью сгореть, как тот мотылёк. Что ж, мальчик воплощал его сегодняшние мечты, так что такой вариант тоже не стоило сбрасывать со счетов. Откровенно говоря, Фонг не видел разницы – сжечь мотылька или ребёнка, сломать ветку или разрушить целый город. Не бывает большего или меньшего зла. - Вы медитировали? Я помешал? – догадался Тсуна, огорчённо вздохнув. Неловко переступил с ноги на ногу, не зная, как теперь быть. Осторожно шагнул вперёд и тут же запнулся обо что-то, чуть не упав. Нашарив в траве книгу, Тсуна узнал её мгновенно. Быстро положил биографию рядом с Фонгом, он вздохнул с облегчением, наконец, рассмотрев учителя. Темнота нервировала его. - Я читал. Ты мне совсем не мешаешь, Тсунаёши, - улыбнулся Фонг, переводя взгляд на книгу. – Ты же её прочёл? Что можешь сказать? - Было довольно интересно, - заверил Тсуна, не погрешив против истины. – Я только потом догадался, что в конце написано про Вас. Даже не верилось сначала. Было ужасно любопытно, каким Вы были в моём возрасте. Хотел бы я посмотреть. - Нет, не хотел бы, - продолжая неестественно улыбаться, возразил Фонг. В его тоне послышалась скрытая угроза. Самым правильным решением было бы прогнать Тсуну в дом, а самому бежать отсюда. Куда угодно, лишь бы подальше от него. Руки просто заледенели от напряжения, а в груди разгоралось то самое страстное желание обладать, которое пока ещё он был способен контролировать. - Мастер… а почему вы сожгли деревню? – Тсуна стоял совсем рядом. Если протянуть руку, то можно дотронуться до его бедра. Или почувствовать быстро бьющееся сердце. Он отвёл взгляд в сторону, явно считая, что не имеет права задавать такие вопросы. Но нет. Ему Фонг готов был позволить всё, что угодно. - Моего друга выбрали в качестве очередного воплощения Будды. И забрали в храм, чтобы обучать согласно канонам, - объяснил Фонг, с некоторым трепетом понимая, что действительно ничего не чувствует, рассказывая об этом сейчас. Не притворялся и не храбрился, а просто не помнил, как было больно когда-то. Хотя можно для примера представить, что с ним станет, если у него снова отнимут его Небо. Тсуна промолчал. Неловко протиснулся в кусты и тихонько сел рядом. Его ладошка легла на плечо в совсем детском порыве утешить. Но Фонг только полнее ощутил собственное уродство. Ему уже давно наплевать на это. Сейчас есть только тепло между ними. Молчаливое понимание. Но и этого мало. - Он был моим Небом, хотя тогда мы оба ещё не знали о пламени внутри нас, - внезапно признался Фонг, рассматривая чужую ладонь. Ему нравилось дразнить самого себя. Так близко, так обманчиво просто схватить и не отпускать. Но он держался из последних сил. Тсуна вздрогнул всем телом, но руку не убрал. Он явно пытался решиться на что-то, но Фонг мешал ему своими разговорами. Ему не хотелось знать об этой стороне прошлого. Небо укроет любого, кто в этом нуждается. И ты получишь то, в чём нуждался больше всего. Милосердие, если ты в нём нуждаешься. Прощение, если без этого ты не можешь уснуть. Забвение, если это облегчит твою душу. - Я хотел узнать по поводу книги Ши Цзюньу, - решительно проговорил Тсуна, складывая руки на коленях. Но тут же принялся нервно теребить складку на штанах. От неожиданности Фонг потерял дар речи, а потом внезапно для себя рассмеялся, понимая, что теперь пропал окончательно. Всё рухнуло в мгновение. И жар, тот самый, обжигающий и страшный в своём неистовстве, теперь не удержать. Рядом с ним Фонг уже не мог быть прежним. - Если тебе интересно, то я ни разу не пробовал. Ничего не могу тебе рассказать об этой увлекательной связи между силой Урагана и Неба, - усмехнулся Фонг. Его рука скользнула по плечу, наслаждаясь дрожью, пробежавшей по тёплой коже. – Неужели, тебе захотелось испробовать теоретические знания на практике? Тсунаёши… Мальчик вздрагивал от каждого слова, словно Фонг выдыхал их ему прямо в ухо, щекоча кожу дыханием. Тсуна попробовал отодвинуться, чувствуя, как тело налилось свинцом от ужаса. Ему вовсе не этого хотелось. Он просто должен был узнать, сколько в написанном правды. Не более того. По крайней мере, не сейчас. Но почему-то очень сложно сказать нет. Ещё труднее встать и уйти. - Но для этого тебе нужно стать моим Небом. Способным дать то, в чём нуждается Ураган. Смирить его разрушительную силу, - Фонг склонился совсем низко, почти касаясь губами щеки мальчика. Тсуна резко отшатнулся. Его подташнивало от визгливых, монотонных воплей интуиции. Такой Фонг пугал его до дрожи. – Знаешь, в чём я нуждаюсь? Тсуна попытался встать, чтобы вырваться из-под власти этого гипнотического шёпота. Ему просто необходимо уйти сейчас. Иначе стало бы поздно. Происходящее выходило не только из-под его контроля, но и Фонга, который начал пылать ярким пламенем, освещающим его лицо, обескровленное и перекошенное от почти осязаемого усилия сдержаться. - Но ты не можешь. Ведь так, Тсунаёши? Ты не моё Небо, - прошептал Фонг, спокойно всматриваясь в испуганное лицо мальчика. – К сожалению. Мастер быстро толкнул его в траву, нависая над ним. Смотреть нет никакой нужды. Лучше прикрыть глаза, спасаясь от пронзительного взгляда золотистых глаз. Хотелось сохранить в памяти это мгновение. Фонг знал, что нужно просто отодвинуться и сделать вид, что ничего не произошло. Но на самом деле, давно понял, что не хочет поступать правильно. Он сделает то, чего желает большего всего на свете. Пробежится пальцами по тонкой талии, очертит контуры ключиц. Поймает губами жалобный стон. Почувствовать всё это хотя бы однажды. - Фонг, - Тсуна задохнулся, выгибаясь навстречу незатейливой ласки. Как же это всё неправильно! Но вместе с тем такой Фонг завораживал его, доводя просто до умопомрачения. Тсуна чувствовал себя мухой, застрявшей в паутине. - Марш спать, - рявкнул Реборн, выныривая из кустов с грацией дикого кабана, способного разметать по брёвнышку лесную чащу. Пламя Урагана горело так ярко, что не увидеть его было невозможно. А уж не догадаться, куда делся из своей спальни ученик, подавно. Фонг неохотно отстранился, выпуская запястья из рук и позволяя мальчику подскочить с земли. Тсуна дышал так хрипло, словно пробежал стометровку. В его глазах столько страха смешанного с сожалением, что Реборн невольно удивился, как мальчишка ещё не хлопнулся в обморок от таких сильных эмоций. Он скользнул мимо него тенью, шурша травой под босыми ногами. Оглянуться Реборн ему не дал, бесцеремонно выпихнув из кустов во двор. Фонг упал в траву, туда где секунду назад лежал Тсунаёши, и тихонько рассмеялся. Совсем как прежде, ласково и по-доброму. Вот только на кончиках пальцах у него расцветал «огненный лотос». - А ведь это и правда смешно, - заметил Фонг, всматриваясь в звёздное небо. – Я постоянно притворяюсь мастером, познавшим дзен. Но когда становлюсь собой, то оказывается, что я садист, помешанный на собственных желаниях. - Ты не был собой уже много лет, - с трудом подавляя собственный гнев, сообщил Реборн. Если бы он не заметил исчезновение Тсуны, то кто знает, чем бы закончился сегодняшний вечер для этих двоих. И ревность здесь была совершенно не причём. – Вряд ли сам помнишь, кто ты есть на самом деле. Но пока ты этого не узнаешь, ты… Фонг быстро отмахнулся от него, почти подлетел с земли, умудрившись подхватить книгу. Окинул взглядом дом, на втором этаже которого горел свет, и рванулся куда-то в темноту. Его мотылёк упорхнул сегодня в ночное небо. У него не хватило сил отпустить его. Не так-то просто разжать пальцы, когда ты держишь в руках мечту. Наверное, пора признать, что для него исполнение желаемого невозможно до тех пор, пока он не научится смотреть, как мотылёк улетает в небо, без разрывающей агонии в груди, грозящей разрушить половину города.