Мы едем-едем-едем в далёкие края...

Вскоре полянка и все, кто на ней был, исчезли с глаз за зелёным заслоном. Я бродила от одного дерева к другому, словно пьяный зомби. Подозрения в моей голове уж слишком бредовые, чтобы быть правдой. Природа вокруг была спокойна и безмятежна. Я привалилась к огромному сухому стволу и прикрыла глаза в попытке расслабиться. И попытка бы вполне удалась, если бы не истошный крик на английском языке: - Убийца! Такие вопли, а особенно следующие за ними хрипы, знаете ли, никого не оставляют равнодушным. Я подскочила и вцепилась пальцами в шершавую кору. Шум борьбы раздавался не с той стороны, с которой я пришла, а с противоположной, что немного успокаивало, но всё же сердце заколотилось как ненормальное. Любой адекватный человек бы со стопроцентной вероятностью кинулся обратно к своим и стал бы звать на помощь, но меня, видимо, нельзя считать адекватной. Повинуясь непростительному любопытству, я бесшумно пробралась на несколько метров вперёд, спряталась за другим деревом и как можно аккуратнее высунулась из-за него. Итак, новости две. Хорошая: передо мной располагалась дорога, более широкая, чем та, на которую свалился с неба наш автобус; по дороге даже в данный момент пытался проехать караван из двух повозок, запряжённых лошадьми. Плохая новость: на караван только что напал некто вооружённый, и теперь от него отбивались десятеро, а то и больше солдат в уже знакомой красной форме. Я щурила глаза, но никак не могла увидеть, от кого обороняются англичане - он был скрыт повозкой. Зато я ясно разглядела труп солдата, свалившийся под ноги лошади. Несколько бойцов разом разрядили свои ружья, и я наконец пришла в себя от громкого звука. Господи, нужно бежать отсюда! Я сделала первые шаги к отступлению, надеясь, что скроюсь так же незаметно, как пришла, но надежды оказались пустыми. Барабанщик, который как раз тоже хотел слинять под прикрытие леса, увидел меня и непонятно откуда вытащил старинный пистолет. У меня внутри всё оборвалось. Вдруг в шею моего противника вонзилась самая настоящая стрела, и он зашатался. Оборачиваться и смотреть на спасителя у меня не было никакого желания. Он только что убил человека! Я, не думая ни секунды, бросилась бежать. Сзади раздался приказ остановиться, и несколько пуль царапнули стволы рядом со мной, но ноги несли меня вперёд всё быстрее и быстрее прямо через кусты, больно хлеставшие лицо. Бойня осталась позади, но, чувствую, ненадолго.

***

- Рашан водка, - терпеливо объяснял дядя Федя, подливая солдату ещё немного жидкости из своей фляги. - Russian vodka, - послушно повторил британец и пригубил из стакана. Остальные пассажиры из моей команды всё ещё сидели на поляне и мирно беседовали с англичанами. На русском. Как бы то ни было я ворвалась в эту идиллию, словно ураган, и попыталась связно объяснить, что произошло, но дыхание окончательно сбилось, а язык предательски заплетался. Но никакие объяснения не понадобились, когда на поляну вслед за мной выскочил мужчина в длинном грязно-белом подобии плаща с капюшоном, с топором и луком за спиной. Он так стремительно удирал от погони, что буквально за секунду взлетел на ближайшее дерево и скрылся бы в густых кронах, если бы один из наших знакомых солдат не откинул почти пустую банку капусты и не выстрелил в беглеца. Послышался глухой вскрик, и горе-налётчик с треском рухнул вниз. Капюшон почти слетел, и я окончательно обомлела, увидев его лицо. Коннор! Коннор Кенуэй! Что, Василиса, доигралась до того, что тебе выдуманные персонажи мерещатся? - Ой, да что ж вы делаете! - закричала Валентина, хватая дочь за руку. - Володя! Володя! Их дочь зарыдала, увидев нарастающую вокруг панику. Володя вскочил и испуганно заозирался, баба Нюра стала креститься и ругать солдат. Из леса послышались крики и брань - конвой каравана явно дал Коннору отпор и теперь догонял его. Мои соотечественники почуяли неладное и стали медленно, но верно продвигаться туда, откуда пришли, чтобы не вмешиваться в чужой конфликт. И всё же исконно русское любопытство не давало просто уйти. А я продолжала таращиться на раненого ассасина, которого пытались скрутить. - Пустите мальчика, ироды! - не выдержала наша боевая бабуля и оглушила главаря солдат тростью по голове. На краю поляны показался один из преследователей с мушкетом и прокричал фразу, значение которой я сразу поняла: - Та девчонка работает с ассасином! Надо убить её! Первым дал дёру дядя Федя. За ним устремилось семейство с орущим ребёнком, гитаристки и все остальные. Я и разбушевавшаяся баба Нюра были подхвачены под руки и уведены каким-то дядькой из нашей команды самыми последними. Конечно, нас попытались догнать и схватить, но тут Коннор собрался с силами, раскидал удерживающих его солдат и тоже бросился в лес. Конечно, он был гораздо интереснее кучки иностранцев-психов, поэтому большинство увязалось за ним. Мы мчались на всех парах, и даже баба Нюра умудрялась перепрыгивать ямы. Дама с собачкой сначала завизжала, когда по нам стали стрелять, но потом поняла, что это замедляет бег, и замолчала. Предводителем побега был негласно избран дядя Федя, который вместо того чтобы вернуться на тропинку стал петлять между деревьями, чудом избегая столкновения с ними, а мы следовали за ним, как идиоты. - Чёт стрёмно, - на бегу поделилась Аля. - Зато сожжём калории, - спокойно отозвалась Кира. Лично я ещё не упала только потому, что, во-первых, в крови кипел адреналин, а во-вторых, я мечтала ещё разок увидеть Коннора, чтобы убедиться в его материальности. Когда впереди показался родной автобус, мы возликовали и ускорились. Вторая группа пассажиров, направленная в противоположную сторону, видимо, никого не нашла и вернулась обратно. Они оторвались от копания в багажном отделе и с круглыми глазами пронаблюдали, как мы с криками "Убивают!" запрыгиваем в автобус. Дети засмеялись, а водитель Евгений Петрович, развалившийся на своём месте и читающий газету, поднял брови. - Уезжаем! Езжайте, езжайте! - завопили мы на все лады. Дама с собачкой разревелась. - Чего? Куда? - ничего не понимал водитель, почёсывая чёрные усы. Озарение снизошло на него, когда из леса послышались выстрелы и сквозь листья показались красные мундиры. Евгений Петрович подпрыгнул на месте и повернул зажигание. Те, кто ещё был на улице, стали с воплями залезать в автобус. Водитель надавил на газ, и мы тронулись, когда неизвестно откуда вывалился уже виденный нами ассасин и, отчаявшись скрыться пешком, запрыгнул в двери автобуса за секунду до их закрытия. - Етить колотить! - прокомментировал кто-то, когда Коннор - а я уже не сомневалась, что это был он - с очумелым видом встал на четвереньки и оглядел наш коллектив. Один рукав его робы был пропитан кровью. - А-а-а, Боже! - завизжала одна из учительниц, и её крик подхватила добрая четверть пассажиров. - Шо такое, шо такое? - зашевелился дядя Федя, пытаясь разглядеть пришельца со своего места в конце автобуса. - Зайцем не возьму! - ругался водитель. Я приземлилась на первое попавшееся сиденье и вцепилась в него. Не может всего этого быть. Или может? Или это всё ролевики? Но почему тогда Коннор такой... такой вылитый Коннор?! Некоторые пассажиры уставились в окна, и я сделала так же. Автобус, распугивая живность жутким рёвом мотора, летел по тропинке, но так как та была слишком узкой для такой махины, то, естественно, о наш транспорт с треском ломались ветки, а лобовое стекло облепило столько листьев, что я не понимала, как водитель вообще что-то видит. Хотя он, похоже, и не видел. Дворники размазывали грязь и труху, а Евгений Петрович, вытаращив глаза, ругался и почти вслепую крутил руль. Затормозить не позволяли несколько солдат, бегущих следом за нами и иногда пуляющих из мушкетов. - Террористы! - надрывался кто-то. - Это всё американцы виноваты, - поддакивали в задних рядах. Все так раскричались и так следили за неотстающими солдатами, что даже забыли об ассасине, который подполз к ближайшему поручню, взялся за него здоровой рукой и сел на пол. Раздался новый залп. И как британцы ещё не померли от выхлопных газов российской машины? - Держи-ись! - закричал Евгений Петрович, и нас всех вдруг рвануло вперёд. Дети радостно ухнули, взрослые дружно матюкнулись, и автобус на полном ходу пронёсся прямо сквозь высокий кустарник. Кочки подбрасывали ругающихся пассажиров, но водитель вошёл в раж и газовал ещё больше. - Оторвались, оторвались! - победно закричал дядя Федя. - Так-то! Я свою ласточку в обиду не дам, - посетовал водитель бледным от страха учительницам. Мы проехали ещё несколько километров, чудом нигде не застряв, и остановились у большого поля, засеянного рожью. Когда мотор затих, пассажиры с облегчением поднялись с мест и поспешили на свежий воздух. Меня, честно говоря, тоже жутко укачало, но я нашла в себе силы присесть около ассасина. А вот на то, чтобы заговорить смелости не доставало. В конце концов сейчас должен решиться важный вопрос. Кенуэй медленно стал подниматься, шатаясь после поездочки и то и гляди грозя упасть. Меня он наградил коротким равнодушным взглядом. Но с его стороны было наивным предполагать, что он так просто уйдёт. - Мужчина, мужчина, вы как? - подскочила учительница, выполнявшая ещё и роль медика в детской экскурсии. - В вас попали? Нужно обязательно обработать. Нечего и говорить, что вокруг Коннора, который и так был не в себе после созерцания российского вождения, стали собираться все пассажиры. Кого-то интересовала его явно не славянская внешность, кто-то объявлял его виноватым в обстреле, а дети пытались стащить лук и стрелы, украшенные перьями. В первые ряды протиснулся дядя Федя, развинчивая крышку спасительной фляги. - Ой, отлично, этим можно продезинфицировать, - обрадовалась женщина и, не спрашивая пострадавшего, усадила его в кресло. - Раздевайтесь. - Не-не-не, это только для внутреннего употребления. - Мужчина ревниво прижал фляжку к себе, а потом дружески хлопнул Коннора по плечу, отчего последнего перекосило. - На, глотни, а то эти бабы ничего не понимают. - Да что вы себе позволяете! - возмутилась учительница, вызывая гогот школьников. Дядя Федя не сдавался. - Внутри тоже микроб сидит. - Я закончила медицинский колледж, я лучше знаю, что делать! - Дык у человека стресс! - Не слушайте его. Снимайте рубашку. Она попыталась стащить с Коннора одежду, и я уже искренне заволновалась за её жизнь. Кенуэй был в таком замешательстве от окружающих его и болтающих на чужом языке людей, что даже не сразу начал защищаться. Но тут послышался голос Валентины: - Мужика небось нет, вот и бесится. И вот тут начался скандал. Учительница совсем не педагогично называла дядю Федю и Валентину деревенщинами, а те рьяно отстаивали свои интересы. У ассасина глаза полезли на лоб. К счастью, он быстро пришёл в себя, тихо выскользнул из автобуса и направился обратно к лесу. Меня диспут пассажиров совершенно не интересовал, поэтому я заметила его манёвр и выскочила следом. - Стойте! Вы... Вы Коннор? Он резко остановился, и я тоже застыла в паре метров, глядя на его внушительную фигуру. В автобусе раздавались крики, собачий лай и ругань, но здесь мы были одни. Ассасин медленно обернулся и осмотрел меня ещё раз, очень хмуро и внимательно. Я на всякий случай повторила свой вопрос на английском. Этот язык он воспринял лучше и на нём же твёрдо спросил: - Откуда ты знаешь моё имя? Его голос был почти таким же, как и в оригинальной озвучке игры: красивым, звучным. Я в восторге замерла. Со мной говорит Коннор Кенуэй! Боже, да ведь Assassin's Creed одна из моих любимых игрушек! А третья - одна из лучших. Не могу поверить, что нас закинуло сюда... Или это просто я в рай попала, когда упала с моста? Из автобуса раздалась громогласная угроза Валентины, и я тут же разубедилась с версией про рай. Ладно, по крайней мере со мной Коннор и какие-никакие знания в области английского.