Мы едем-едем-едем в далёкие края...

У меня прямо нервный тик начался про виде уже второго ассасина из игры. Он был точной копией себя самого с официальных постеров: слегка смуглый, с блестящими тёмными волосами, перевязанными алой лентой. Белая ассаcинская роба украшена шикарным поясом - красным, с коричневыми кожаными ремнями и огромной серебряной пряжкой, - к которому крепился меч и несколько метательных ножей. Красивые сапоги умудрились остаться чистыми, несмотря на непогоду, а массивные наручи производили эффектное впечатление, как и дорогой наплечник. Хотелось и смеяться, и плакать, и обратиться к психоаналитику, но оторвать глаз было невозможно. Эцио тем временем, ничуть не огорчённый неудачей с Тёмой, встал и с завидной элегантностью спросил у кухарки: - Parla italiano? Та промычала извинения и побежала за очередной порцией закуски для наших пассажиров, постепенно всё глубже уплывающих на волнах алкогольного опьянения. Теперь дядя Федя травил байки о своей армейской службе вместе с Володей. Володя мог только кивать, чудом не падая. Эцио бросил на них любопытный взгляд и принялся всё так же вежливо спрашивать о знании итальянского наиболее трезвых. - Кстати говоря, - без умолку трещал очкарик, - я коренной москвич. У моих родителей квартира в районе Измайлово. Там люди культурные, не то что здесь. - Он наконец замолчал, заметив моё состояние, и растолковал его не так: - Вот, я тоже так смотрел, когда узнал, что заказной автобус отменили и мне придётся ехать на гастроли вместе с... - Семён, - резко перебила я и повернулась к нему, - ты вот такой, гм, образованный. А можешь разговаривать по-итальянски? - Нет, но я могу сыграть часть итальянской оперы. - Он, к моему ужасу, стал быстро расчехлять скрипку. - Струны нет, но ничего страшного. Я вот тоже больше не могу слушать ЭТО. Семён презрительно кивнул на Киру. Она ещё давно здраво рассудила, что ей и её подруге хватит пить, поэтому стащила Алю с бочки и усадила вместе с собой на скамью неподалёку от нас. Правда, тихо сидеть в такой весёлой атмосфере было невозможно, поэтому она несвязно бренчала на гитаре, пока Аля строила глазки вошедшему Эцио. С ним мне нужно было поговорить во что бы то ни стало, но сначала надо избавиться от компании скрипача. - Семён, ты не хочешь... есть? - Здесь антисанитария, - ответил он. - Может, пить? - Не хочу. Василиса, я смотрю, вы хотите перейти на "ты"? Я согласен. А где ты живёшь в Москве? Может, встретимся? Я сглотнула, поняв, что нравлюсь данному "культурному человеку". Господи, почему именно ему, когда вокруг ходит такая красота в виде Коннора и Эцио Аудиторе? Но зато ситуацию можно использовать, как бы подло это не звучало. Осталось только придумать, что именно попросить у Семёна, чтобы он удалился восвояси хотя бы минут на пятнадцать. Или... На полчаса минимум с моим знанием итальянского. Точнее, незнанием. А Эцио уже обошёл почти весь трактир, но до сих пор не разочаровался в своей затее найти соотечественников. Теперь его путь лежал в нашу сторону, и я смущённо отвела от него взгляд. Но он направился не к нам с очкариком, а прямиком к гитаристкам, мучившим инструмент. Что ни говори, они были довольно милыми в своих кепках, поэтому Аудиторе ещё на подходе включил пикап-мастера: походка стала по-звериному грациозной, а на губы легла самоуверенная улыбка, украшенная изюминкой в виде шрама. Да и вообще выглядел он молодо, как будто из самого начала Assassin's Creed II. Аля уставилась на него и сказала что-то вроде: "Парень с красивой задницей идёт к нам". Эцио точно почуял, что рыбки на крючке, лёгким движением откинул красную накидку за спину и, оперевшись на стену прямо над девушками, томно спросил: - Parla italiano? Кира от удивления сбилась с ритма, а Аля глупо улыбнулась и выпалила: - Si. Вот тут, я думаю, наши с Эцио чувства были похожи. Я-то уже приготовилась объяснять жестами о перемещении во времени, а тут так вовремя нашёлся переводчик. Аудиторе тоже был счастлив до предела. Он показал белые зубы в широкой улыбке и радостно засмеялся, а потом уточнил: - Davvero? - Si, - уверенно кивнула Аля. Кира пялилась то на ассасина, то на подругу. И тут Эцио понесло. - Oh, non mi auguro di incontrare qualcuno che parla la mia lingua. Più tali belle signore! Voi siete belle come una rosa. Voi pantaloni piuttosto alla persona. - Видимо, он слишком давно ни с кем не общался, поэтому болтал быстро и эмоционально, подкрепляя свои слова разнообразными жестами, которые лично мне ни капли не помогали понять поток восхищённой итальянской речи. - Vuoi parlare con me davanti ad un bicchiere dei migliori vini, che qui non esiste? Ho le ragazze con le chitarre in estasi. - Экстази-экстази, si, - поддакнула Кира, заметив на себе обворожительный взгляд. Ассасин не разгадал подвоха и продолжил: - Spero che mi puoi dare qualche aiuto, perché mi sono trovato in una situazione difficile. Io non sono di qui, e l'ordine locale, mi confonde. Awful non vogliono disturbare queste belle donne giovani, ma non voglio rimanere in debito, mi creda. На этом его пламенная речь завершилась, и он в ожидании посмотрел на гитаристок. Те сидели полнейшем в ступоре, открыв рты и не сводя глаз с широких плеч итальянца. Эцио сначала усмехнулся, затем помолчал, потом что-то заподозрил, а когда молчание уже совсем неприлично затянулось, деликатно сказал непонятную фразу. Россиянки похлопали глазами. - Si, - произнесла Аля. - Нон... парло... италиано, - виновато выговорила Кира. Теперь уже всё и так стало понятно. Ну не учат воронежцы итальянский, не учат! Я снова стала думать, как без слов изобразить Евгения Петровича с автобусом. Довольная улыбка кота, объевшегося сметаны, медленно стекла с лица Эцио и сменилась выражением "Всё с вами ясно". Впрочем, он всё же подбадривающе развёл руками, мол, не смущайтесь, дамы, а потом печально пошёл к барной стойке. Это был мой шанс, но Семён ещё сидел рядом и тоже наблюдал за ассасином. Как только он стал нудеть о том, что в эпоху Войны за независимость одевались по-другому, я тут же начала действовать. - Семён, слушай, а ты не мог бы принести мне, э-э-э, мой телефон? - ляпнула я первое, что пришло в голову, и, не позволив задать ни одного вопроса, затрещала как можно убедительнее: - Я отдала его Эвелине, дочке Валентины и Володи, поиграть. Сходи, пожалуйста, на второй этаж, в их комнату и возьми там чёрный Нокиа, хорошо? Только обязательно спроси разрешения Валентины. Мой план был шит белыми нитками. Посылать кого-то будить Валентину - это посылать на смерть. Да и Семён начал разумно возражать, но я стала уговаривать с таким пылом, что он подозрительно хмыкнул, встал и пошёл наверх по деревянной лестнице, не забыв забрать драгоценную скрипку. Я возликовала и бросилась к Эцио, который с обаятельной улыбкой задавал бабе Нюре свой извечный вопрос: - Parla italiano? Старушка оглядела мужчину и переспросила: - Чаво? Парламент Италии? Да-а, я старая, а новости по вечерам смотрю. Там такое в этой Италии!.. Ой, милый, а как ты на соседкиного Мотьку похож! Пока Эцио недоумевал, к нему уже подбежала я и осторожно тронула за плечо. Он с извинениями улыбнулся бабушке и повернулся ко мне, окидывая любопытным взглядом карих глаз. Вблизи ещё красивее. Понятно, как ему удалось завоевать репутацию сердцееда. - Signorina. - Эцио Аудиторе де Фиренсе, - произнесла я, так и не придумав, как общаться с итальянцем. - Я Василиса Остапова, пойдёмте со мной. Тыкая себе в грудь и произнося своё имя, я донесла до Эцио, как меня называть, и за руку притащила его за свой стол. Пару минут ушло на перебирание знакомых ему имён, чтобы внушить доверие. Он был слегка шокирован, но принял меня за человека ассасинов и опять начал говорить на своём языке. - Я не понимаю, - чуть не плача сказала я на русском, а потом и на английском. Эцио замолчал и растерянно произнёс: - I don't speak English. Мне хотелось побиться головой об стол, но я мужественно удержалась и указала на Аудиторе: - Ассасин. Эцио. - Потом торопливо вытащила из-под стола свой рюкзак, достала листок с ручкой и написала, попутно озвучивая: - 1476. Ты из этого года? Он внимательно посмотрел на меня, как будто не полностью доверяя, а потом медленно забрал автоматическую ручку, с детским восторгом пощёлкал кнопкой, расписал её на бумаге и стал пробовать развинтить. Да, знакомство с Леонардо даром не прошло. Я остановила ассасина и настойчиво показала на цифру. Аудиторе покачал головой и написал, всё ещё разглядывая ручку: "1480". Я прикинула в уме год, вспомнила игру и вычислила, что на данный момент Эцио 21 и его только что посвятили в ассасины. Кстати говоря, именно это событие и пытался жестикуляцией изобразить наш гроза тамплиеров, попутно объясняясь на итальянском. Сначала он показывал отрубание пальца, потом разборчиво произнёс: "Леонардо", гордо похвастался целым безымянным и на примере ручки продемонстрировал прыжок веры, добавив звуковое сопровождение в виде свиста. Потом пошло что-то сумбурное, но сводилось оно к словам: - Boom! Un lampo di luce, e io sono qui*. Я покивала, сделав вид, что поняла его, но на самом деле в голове было пусто, как в гитаре Киры и Али. Ладно МЫ как-то переместились к Коннору, но ЭТОТ откуда взялся? Да ещё и совсем парнем. Хотя, не буду кривить душой, таким он мне и полюбился в играх. Эцио скрестил руки на груди и что-то недовольно сказал, указывая на меня. - Что? Я? Эм, ладно, попытаюсь тебе объяснить, в какой мы неприятной ситуации. Сейчас 1778 год. - Я написала дату на листике и удовлетворённо заметила кивок Аудиторе. - Но я, - Снова тыкаю в себя и пишу другую цифру, - из 2016. И все эти люди - тоже. Я обвела рукой шумный трактир и вновь ткнула в запись о моём родном времени. Брови ассасина поползли вверх. Он удивлённо почесал затылок и посыпал вопросами в очень неловкой интонации, причём это мне показалось странным: он не удивился, что сейчас 1778, но удивился при виде гостей из будущего. Тем временем Аудиторе чего-то от меня добивался, двигая руками и повторяя одно и то же. Мимо, по направлению к лестнице в комнаты, прошаркала баба Нюра и назвала нас молодёжью. Я проводила её взглядом и, тяжело вздохнув, перебила ассасина: - Так, слушай, нам надо найти общий язык. - Si, si, - покивал Эцио, хотя вряд ли меня понял, а потом снова повторил: - Se servite fratellanza, devi aiutare me. - Si, - неуверенно сказала я и стала пытаться хоть немного прояснить ситуацию. - Мы все ехали в автобусе. В большой колеснице: цок-цок, иго-го. - Эцио покосился на бухающих пассажиров, а потом на меня. Я хоть и смутилась, но всё равно продолжила говорить отчётливо, медленно, с жестами и звуками, как маленькому ребёнку. - Ехали по мосту и вдруг - бдыждь! - молния! Мы стали падать и рухнули с моста в реку: плюх, буль-буль, баста. Но проснулись в лесу, здесь, в 1778, а потом встретили ассасина по имени Коннор. Кон-нор Ке-ну-эй, понимаешь? Я написала имя индейца и подвела от него стрелочку к нужному временному промежутку, подписав снизу "assassin", а потом с надеждой посмотрела на своего подопечного. Тот, сочувственно наморщив лоб, пялился на меня, как на ненормальную, но тут же поспешил очаровательно улыбнуться. Мда, не в переговорах моя сила. Я бессильно потёрла лицо ладонями, чтобы хоть немного взбодриться, и в отчаянии стала говорить: - Автобус, падение, перемещение. Ну же, Эцио, умоляю, пойми хоть что-нибудь. И как ты попал сюда? - Видя моё состояние, Аудиторе с сожалением покачал головой. Уголки его губ опустились. Я перебирала все слова подряд: - Ассасины, тамплиеры, братство, Юнона и Минерва, Яблоко Эдема, Альтаир, помешательство от компьютерных игр... Лицо итальянца вдруг оживилось, приобретая прежнюю искромётную подвижность. Он возбуждённо взмахнул накидкой и выпалил: - Altair! Altaïr Ibn-La'Ahad. - Ручка мигом оказалась в его цепких руках. Он написал имя великого ассасина и цифру 1191, а потом с новым воодушевлением стал показывать нечто сферической формы. - Mela dell'Eden, signorina! Altair con Mela dell'Eden! - Яблоко! - поняла я и чуть не подпрыгнула от радости. - Ты хочешь сказать, что у Альтаира было Яблоко Эдема. Ты, наверное, прочитал в кодексе, который Леонардо перевёл? А почему именно этот год? Я показала на дату и вопросительно посмотрела на Эцио. Он немного помахал передо мной руками и поболтал на итальянском, но, видя, что результатов это не даёт, задумался. Я тревожно оглядела трактир, услышав какой-то шум, не подходящий под описание губной гармошки. Внизу всё было по-прежнему: кто-то спит, кто-то ворчит, кто-то танцует, но делают это с истинно русским размахом. Но наверху ведь все спят. Странно. Вдруг на Эцио снизошло какое-то озарение. Он привлёк моё внимание, перевернул листок и на чистой стороне стал старательно что-то вырисовывать. Я привстала, чтобы получше рассмотреть, и принялась допытываться, что он творит. - Aspetta, ho un'idea, - отмахнулся ассасин, через минуту придирчиво оглядел получившийся рисунок и протянул лист мне. Я скептично взглянула на "шедевр", а потом на крайне довольного собой Эцио. Рисовал он не ахти, но, в общем-то, сносно. И быстро. За эти пару минут Аудиторе накалякал, как он совершает прыжок веры, а потом вылезает из стога сена вместе с неким человеком, в руках у которого... Яблоко? - Altair, - повторил Эцио, - Aprii gli occhi e davanti a me ha Altair! Я уставилась на ассасина. Мы тут важные вопросы обсуждаем, а он вздумал мечты свои рисовать? Но наглый Аудиторе выпросил ещё бумаги и продолжил свои художества, быстро чиркая ручкой и так мило прищуривая глаза, что у меня не хватило духу прервать его. - Fatto. Speriamo che, come signorina, - бодро прозвучало минут через пять, и передо мной оказались "скетчи", как назвали бы такой стиль в нашем XXI. Я недоверчиво взяла их и стала рассматривать. Идея Эцио с рисованием оказалась отличной - он умудрился создать некое подобие комикса без слов с примитивными, но понятными изображениями. И чем дольше я разглядывала, тем больше округлялись мои глаза. Картинки представляли собой ряд событий, приключившихся с Аудиторе после того, как он вылез из стога сена вместе с человеком с подписью "Альтаир Ибн Ла-Ахад" на итальянском. На следующей было изображено их знакомство, а следом Яблоко крупным планом и стрелки, показывающие перемещения между годами. И, судя по стрелкам, произошло вот что: каким-то образом Альтаир нахимичил что-то с Яблоком Эдема, и они вместе с Эцио оказались во времени Коннора, а заодно под раздачу попали и мы. Правда, о последнем факте Ла-Ахад был не в курсе до недавнего момента. От новости, что и Альтаир здесь, я пришла в полнейший шок. И хотя первая игра скучна в плане геймплея, но её главный герой стал для меня неким идеалом персонажа-ассасина. Да, Коннор шикарен во всех аспектах, да, Эцио обаятельный красавец, но Альтаир... Я даже фанфиков о нём не читаю, чтобы не портить образ в своей голове, а тут есть возможность встретить его лично. - Где он? - спросила я. - Почему ты без Альтаира? Аудиторе хмыкнул на мою реакцию, а потом сунул под нос следующий лист и развёл руками. На нём было показано, как на человечков, обозначенных А и E**, напали другие человечки со злыми лицами и мечами. Следующий рисунок с битвой Эцио красочно, хоть и непонятно, прокомментировал, после чего со скорбным лицом указал на последние изображения и вздохнул: - Basta. - Как это basta? - отчаянно спросила я. Но всё было и так ясно нарисовано. Альтаир и Эцио решали, как выйти из ситуации с Эдемовым фруктом, когда на них кто-то набросился. В итоге артефакт вместе с его основным владельцем обезвредили и взяли в плен, а Аудиторе повезло свалиться под куст без сознания. Придя в себя, он отправился искать помощь. Неясно почему в трактире, но наверняка борделя просто не нашёл. - Но кто это был? И где... Where is Altair now? - Ma questo non è solo un problema***, - отозвался Эцио и в два счёта начеркал дорогу к какому-то форту, выжидательно посмотрев на меня. Я помассировала виски рукой. Тем временем на втором этаже уже явно происходило что-то нехорошее. Грохот и басовитый крик было слышно даже за бодренькой музыкой, а затем раздались тяжёлые шаги, и чья-то мощная рука спустила с лестницы Семёна, который едва не разбил очки и разразился воплями "Это статья" и "Никакой культуры". Ох, нет, я уже совсем забыла о том, куда отправила беднягу! Чёрт бы побрал мою вежливость вкупе с неумением правильно отшивать надоед! Все оторвались от закусывания очередного тоста и удивлённо посмотрели наверх. Один мужчина уронил тарелку, а его жена перепуганно охнула. Эцио бросил короткий взгляд и на всякий случай накинул капюшон робы. - Володя!!! - раздался ор такой силы, что кто-то перекрестился, а хозяин скользнул в безопасное место за стойкой. - А ну иди сюда, скотина! Алкоголик несчастный! - На ступеньках показались сначала объёмные, словно деревья, ноги Валентины, а потом и она сама, облачённая в розовую ночнушку размера двуспального пододеяльника. На лице у неё была яростная решимость. - Хана мужику, - прокомментировала Кира и начала наигрывать весёлый мотивчик на гитаре. К ней присоединился старенький контрабас одного американца и губная гармошка, создавая атмосферную музыку, под которую Валентина и принялась швырять стульями в мужа. Кто-то посчитал это новым развлечением и стал плясать, кто-то орал, мужчины требовали пепельницу, женщины суетились, дядя Федя попытался вступиться за друга, но получил дамской сумкой по лбу. Аля опять взобралась на бочку и подбадривала Владимира, который бегал по трактиру от жены и несвязно оправдывался. Скрипач в страхе убежал наверх. - Stop it! - закричал хозяин и попробовал отобрать у Вали поднос, оказываясь втянутым в драку. Загремела посуда. Я вжалась в стул и порадовалась, что выбрала место в уголке. Эцио с интересом посматривал на происходящее, уворачиваясь от летящих предметов. Мимо прополз Тёма, разыскивая айпод. В меня тут же чуть не попала поварёшка, но Эцио мгновенно среагировал и поймал её в сантиметре от моего лица, засмеявшись. Я кое-как объяснила ему, что самое время ускользать подальше. Он поднялся и, без умолку болтая на итальянском, уверенно пошёл вперёд, словно танк. Я старалась держаться за его спиной, дабы разозлённая донельзя русская женщина не попала в меня предметом мебели, но тут перед нами возник дядя Федя, преграждая путь, и поманил в сторонку. Эцио, не смотря на меня, вцепившуюся в его руку, последовал за мужчиной. Тот держался весело, шатался и качал головой: - Охо-хо, такой мужик был, так взял и женился! Потерял я друга. - Он с печалью посмотрел на то, как сердобольные пассажирки уговаривают Валентину не бить мужа половой тряпкой. - Vuoi qualcosa? - спросил что-то Аудиторе. - Ti capita di parla italiano? - Шо? Итальянец? Вот те на! - удивился дядя Федя и тотчас смекнул, что появился новый иностранец, которого можно научить правильно пить. - Пойдём я тебе налью, а то у вас там в Италии и рюмок-то нет. С чего он сделал такой вывод - загадка, но, наверное, сыграла роль нетрезвость. Эцио ничего не понял, но что дядя Федя умел, так это зазывать людей на пьянку, поэтому Аудиторе с заинтригованным лицом пошёл за Фёдором. Я хотела всеми способами не допустить спаивания одного из лучших ассасинов в истории, но сделать этого не успела. В памяти резко всплыло, что рисунки-то мы забрали, но мой рюкзаках остался под столом. Подумав, что Эцио достаточно взрослый мальчик, чтобы остаться без присмотра, я рванула обратно к дальнему столику. К счастью, бытовая драка закончилась: плачущую Валентину успокаивали почти все пассажиры, включая еле владеющего языком мужа, хотя плакать следовало ему после тряпки и стульев. Но рано я подумала, что стало безопасно. Ноги приросли к полу, когда я увидела, как маленькая стайка мальчишек из нашего автобуса тащит мой рюкзак по направлению к лестнице, попутно вытаскивая оттуда карамельки. Одна из учительниц оказалась тут же - рядом с Валей. Про судьбу второй ничего не было известно, но и без этого не сложно догадаться - наглые школьники не так глупы, чтобы спать во время такого веселья. И части из них ничего не стоило сбежать из-под присмотра. - А ну стойте! - закричала я, выйдя из ступора. Такая невоспитанность десятилеток просто поражала, и я не сразу бросилась в погоню, когда они со смехом ломанулись на второй этаж. - Отдали, быстро! Наверно, мой голос звучал не слишком убедительно, потому что мальчишки только загоготали громче и побежали вглубь тёмного коридора мимо однообразных деревянных дверей. Я, вся красная от возмущения, кинулась следом, чуть не влетела в стену, не заметив в темноте поворот, и отвлеклась. А потом ловить уже было некого. Школьники всё же струсили и закрылись в одном из номеров, а мои вещи лежали в конце коридора, в маленькой кладовке. - Гадёныши, - буркнула я. Из-за двери послышался смешок, но на весельчака шикнули. Детский голос виновато протянул: - Извини-ите, мы думали, он ничей. Только Марь-Иваннам не говорите. Я вошла в комнатушку и убедилась, что всё, кроме конфет, на месте, но сладости мне не жалко. На мальчиков я уже почти не злилась, но чисто для профилактики громко сказала, чтобы меня слышали: - А вот расскажу вашим "Марь-Иваннам", и потом такого не будет. Ох, недооценила я российскую школоту. Не успела я повернуться, как дверь за спиной захлопнулась, скрывая даже тусклый свет свечи на стене. Щёлкнул замок, и послышалось неуверенное детское перешёптывание. - Вы что делаете? - завопила я и стала стучать в дверь. - Откройте меня! Открыли!!! Живо! - Ты расскажешь! А так - нет. Извини, - сказал тот же голос, а потом кто-то заржал. После этого хлопнула другая дверь, и снаружи стало тихо. Я продолжила ломиться и даже угрожать малолеткам жесткой ассасинской расправой, но мои крики так и не были услышаны. Как потом оказалось, в ближайших номерах спали эти же школьники и два старичка-пенсионера, напившихся на ночь снотворного, а ещё один номер пустовал, так как находившиеся там личности не удержались и спустились вниз, на общую гулянку. В итоге я плюнула на всё и уселась прямо на полу, а вскоре так и вовсе заснула, размышляя об Эцио, Альтаире и Конноре. А ведь последнему ещё предстоит объяснить ситуацию.