Мы едем-едем-едем в далёкие края...

Проснувшись, я обнаружила, что лежу на куче старого тряпья в позе эмбриона, а дверь наружу приоткрыта. Наверное, хозяева нашли меня, но подумали, что я пьяна, как остальной контингент, и оставили спать. А эти пакостливые дети ещё получат своё. Это же надо! Больше всего я боялась, что Эцио ушёл искать помощи в другом месте, не обнаружив меня. Если это так, то всё пропало. Я прошла по коридору под доносившиеся из-за дверей раскаты храпа и спустилась вниз. Трактир был залит солнечным светом, проникавшим сквозь распахнутые окна, а камин, свечи и прочие светила потушили. В отличие от вчерашнего дня, сейчас здесь стояла тишина: никакого споенного дядей Федей оркестра и плясок, только лёгкий шум с улицы и мирное шебуршание хозяев и утренних гостей. Хотя людей было немного: пара женщин из нашего автобуса пила чай и делала косметические процедуры; за соседним столом пристроились рисовать школьники - на их счастье, не те, которые заперли меня; жена трактирщика убирала разбросанные по полу бутылки и качала головой при взгляде на стол с отломанными ножками. Ещё её явно не радовали следы ботинок на столешнице, погнутая поварёшка на люстре и сваленные в кучу музыкальные инструменты. Довершала спокойную утреннюю картину баба Нюра, которая закатывала варенье из крыжовника за барной стойкой. Я вежливо пожелала всем доброго утра и попыталась разведать обстановку. Русские дамочки давно хотели пересказать кому-нибудь сплетни и тотчас принялись за эту работу, попутно щедро намазывая лица кремами. Но ничего нужного я не узнала. Вчера, когда семейство Валентины ушло, все стали их обсуждать и выпили за их здоровье. А потом ещё за чьё-то. И ещё. А затем "какой-то та-акой красивый молодой человек та-а-ак красиво пел на итальянском". Это было единственное упоминание об Эцио, но, учитывая, что он вообще вздумал петь, ассасин таки попробовал "рашан водка". А вот куда он потом делся осталось загадкой, которую мне обязательно требовалось разрешить. Я отставила чашку чая и поглядела на телефон. Одиннадцатый час. Боже, Коннор может приехать в любую минуту! Я не могу выйти к нему без объяснений, а кроме меня никто не имеет понятия о происходящем. И где искать Аудиторе? Пока я завтракала, а две пассажирки перемывали косточки другим, трактир вновь начал наполняться жизнью. Соотечественники выползали из всех кладовок, из кухни, вяло стекали вниз по лестнице, потирая головы и мучаясь от похмелья. Тёма спросонья путался в наушниках. Хозяйка направляла всех подряд на улицу, где располагался туалет. К бабе Нюре подсели ворчливые старички и учительница биологии. Я сдержала желание пожаловаться на мальчишек и встала. Сначала мой путь лежал во двор, где к маленькому деревянному домику с банальным резным полумесяцем уже пролегла многометровая очередь. Она по необъяснимому принципу вилась и ветвилась между тележек и прочей утвари хозяев, привлекая любопытные взгляды с дороги. Конец и начало можно было определить только одним способом: в конце все были ещё вялыми и едва не засыпали, а в начале уже бодро ругались на того, кто засел в туалете. Какой-то мужчина грозно тарабанил в хлипкую дверь. Валентина возмущалась, тряся на руках хнычущую дочь. Небольшой колодец тоже был облеплен. Я пристроилась в конце туалетной очереди, позади сонной Киры, и спросила её: - Ты помнишь итальянца, который вчера к вам с Алей подходил? Она недовольно поёжилась. - Я не настолько много пила. Помню, а что? - Куда он делся? Девушка зевнула. - Без понятия, я рано ушла спать. Ну хотя... последний раз он шептался с дядей Федей. Я и сама догадывалась, что наш дядя Федя будет основным свидетелем в поисках. Но времени мало. - А он где? - Не знаю, - прикрыла очередной зевок Кира. Следующие полчаса я бегала по всей территории трактира, разыскивая дядю Федю. В комнатах его не оказалось, на меня лишь наорала какая-то женщина. Жена Володи советовала поискать на конюшне - я искала, но нашла только мужской носок. Тоже улика. Правда, расследование показало, что это был носок Тёмы, поэтому догадка с конюшней провалилась. Умник Семён мог бы пролить свет на ситуацию, если бы не бегал от меня, как от огня, то ли обиженный, то ли испуганный. Кое-кто предполагал, что дядя Федя упал в колодец; туда даже уронили телефон, пытаясь им светить. Выдвигалась теория, что это он засел в туалете, но потом дверь от постоянного стука сломалась, и открылась истина: комната мыслей на самом деле просто захлопнулась, а внутри никого не было. Узнав об этом, пассажиры снова поссорились, и на шум прибежал хозяин трактира, а вместе с ним куча любопытных детей из городка. Наши дети - я в суматохе уже решила не мстить им - быстро подружились с чужими, поэтому Лексингтон определённо ждал хаос. Наконец, когда моя голова уже кружилась от шума и гама, я вышла за калитку. Находиться близко к этим людям невыносимо, прав очкарик. В соседнем дворике как раз расположилась тихая лавочка, рядом с большим стогом сена в телеге. Как только я опустилась для пятиминутной передышки, стог зашатался. Я подскочила от неожиданности и уже хотела искать помощи, но тут на поверхность вынырнула голова Аудиторе. Чёрт, сено! Стог сена по соседству! До меня должно было дойти раньше! - Эцио! - воскликнула я, не зная, ругаться или радоваться. Тот, увидев меня, лучезарно улыбнулся и вылез чуть побольше, обнажая украшенную мышцами грудь. Он откинул назад волосы с красной лентой и принялся радостно трещать на итальянском. Похмелье явно его не мучало. - Ты что здесь делаешь? - Я таращила на него глаза. - В сене! Голый!!! Эцио недоумённо склонил набок голову, не понимая меня. Но вместо ответа сено вновь зашевелилось, и из него медленно появилось лицо Али. Длинные светлые волосы вперемешку с соломой напоминали гнездо, в котором уютно бы могли устроиться ходившие вокруг куры, а глаза слипались. Дёрнув носом, она сонно огляделась и прикрыла руками те свои части тела, что оставались под сеном. Кажется, от такого романтического развития событий у меня дёрнулся глаз. Эцио виновато похлопал тёмными ресницами и пожал плечами, мол, я же мужчина, ничего не поделаешь. - Так, ладно, - проговорила я, стараясь взять себя в руки. Аудиторе внимательно покивал. - Вы оба должны одеться и вернуться в трактир, пока вас не потеряли. Особенно ты. Я назидательно посмотрела на ассасина. Он улыбался и смотрел, как будто ждал продолжения речи. - Э-э, по-моему, он тебя не понимает, - протянула гитаристка, выуживая из сена джинсы, кепку, футболку и скрытый клинок. Последний быстренько прибрал к рукам итальянец, сказав какой-то комплимент обманчиво очаровательным голосом. Что-что, а оружие он чужим не давал. Меня в который раз посетило желание завыть, но тут далеко на дороге послышался стук копыт - не медленный, какой издают местные крестьянские лошадки, когда идут в поле, а торопливый, говорящий о быстроте всадника. Плюнув на всё, включая собственную вежливость и обязанность опекать раздолбая Аудиторе, я попросила Алю привести своего любовника в надлежащий вид, а сама побежала обратно в гостиницу. И вовремя. Когда я влетела в калитку, во дворе с лошади уже спешивался тот, кого я так ждала и одновременно боялась увидеть. Я затормозила за спиной Коннора, думая, чем отвлечь его, пока Эцио приводит себя в порядок. Хотя с этим справились бы и без меня. У туалета толкотня стала только хуже, потому что дверь болталась на одной петле и её уверенно пытался приделать дядя Федя, у которого ничего не выходило. Он сам, как оказалось, решил вместо очереди посидеть в кустиках, поэтому мы и не могли его найти. Ему бы в ассасины. Тем временем у колодца разворачивалась другая драма. Трое мужчин и несколько детей вычерпали уже несчётное количество вёдер воды, но так и не смогли достать упавший телефон. Зато хозяйка была явно рада и подбадривала работничков, забирая наполненные вёдра. Иногда мимо с паническим лаем пробегал йорк Буля, за которым гонялась большая свинья. Коннор с какой-то обречённостью смотрел на это хаотичное зрелище. То ли ещё будет... Мне стало жаль беднягу. Он выглядел очень усталым, а робу покрывала дорожная пыль. Когда я всё же подошла к нему с приветствием и спросила как дела, ассасин угрюмо сдвинул брови и сообщил, что визит к Ахиллесу не принёс ничего хорошего. Старый наставник решил, что ученик над ним подшучивает. В гигантскую ревущую телегу, которая мчится быстро, как вапити, он категорически не поверил, как и в перемещение во времени. Правда, потом немного задумался, но, в любом случае, Ахиллес вряд ли мог помочь. - Я мог бы съездить к моему народу, в земли Ганьягэха, но, эм, - Коннор неприязненно покосился на пассажиров, матерящих колодец, - мне кажется, если я оставлю вас здесь ещё на пару суток... - Кирдык городку, это точно, - вставила на русском проходящая мимо Кира. Ассасин не понял и проводил её мрачным взглядом. - Жители вашего века слишком отличаются от наших. И будет плохо оставить вас здесь. Неправильно. Вам нужно найти какое-нибудь укрытие. Незаметно укрыть полсотни русских? Удачи, Радунхагейду, она тебе понадобится. Появление индейца сразу заметили, поэтому все любопытно косились или же пытались влезть в разговор. Многим не нравилось, что я говорю с Коннором и не перевожу, поэтому пришлось потянуть его внутрь трактира. К тому же я надеялась, что Эцио уже там. К большому разочарованию, внутри нас ждал ещё больший бедлам. Дарья, которая утром рассказывала мне последние сплетни, поругалась с мужем. Дедушка Анатолий рассыпал по полу какие-то таблетки, на которых поскользнулась и упала владелица собачки. Двое наших мужиков вооружились молотками и пытались сколотить сломанный стол, но тот упорно сопротивлялся, разваливаясь обратно. - Ничего, это у нас тренировочная попытка, это мы просто посмотрели, как он держится, - утверждали они. Женщины закатывали глаза. Коннор хотел было проследовать в самый конец помещения, но я остановила его и сумела объяснить, что ему нужно познакомиться кое с кем. Кое-кем, конечно, был Аудиторе. Он сразу бросился мне в глаза своими дорогими наплечниками и красным плащом, перекинутым на одну сторону. Итальянец восседал за барной стойкой с пледом, зачем-то наброшенном на ноги, и ел кашу с вареньем, которую ему всё время подкладывала баба Нюра. Мне всё больше кажется, что она тамплиер с миссией закормить ассасинов до смерти. Я сдержала улыбку от такой глупой мысли и двинулась к ним. - Кушай, Мотенька, кушай, а то ты такой бледненький, - приговаривала старушка, - соседский Мотька тот ого-го. Ну ничего, я тебе ещё каши положу, а то не кормят никого в этой столовой, одно пиво льют да льют. Тьфу! Была б я тут хозяйкой, сразу бы борща состряпала. - Si-si, - согласился Эцио и отправил в рот ложку. Заметив меня, он разулыбался и хотел поцеловать руку, но потом как будто что-то вспомнил. Лицо ассасина сразу замерло, а он сам стал бочком продвигаться в кухню, оставив еду. Коннор изумлённо посмотрел на итальянца, потом на меня. Я идиотски улыбнулась и скользнула следом за Аудиторе. Кенуэй бы пошёл следом, но его мигом перехватила баба Нюра, радуясь возвращению "Роди". - Эцио, ты куда собрался? Это Коннор Кенуэй, ты срочно должен рассказать ему о Яблоке. Коннор, ассасин, Яблоко, Альтаир, - затараторила я, когда мы оказались в кухне, и вынула из кармана вчерашнюю писанину с датами. - Коннор Кенуэй из 1778. - Si, я понял, но... - На этом запас английских слов Эцио вышел, поэтому он взволнованно перешёл на родной язык. - Vi è un problema. Ho perso i miei pantaloni. - Что? - не поняла я. - Вы должны поговорить. Коннор поможет спасти Альтаира из форта. - Problema, - повторил он и, вздохнув, распахнул плед, который всё это время продолжал придерживать. - Pantaloni erano spariti! Я разинула рот и не сразу сообразила отвести взгляд. На ассасине были короткие подштанники, вроде современных трусов, и это была единственная одежда, прикрывавшая нижнюю часть тела. - Где твои штаны?! - шёпотом возмутилась я. Эцио запахнул плед и печально ответил: - Nessun pantaloni. - Что значит "несун панталони"?! - взвилась я. Аудиторе стал что-то рассказывать, возмущаться и жаловаться. Я вдруг неожиданно для себя самой пожалела, что повстречала Эцио юношей. Может, пятидесятилетний слегка седой ассасин из Revelations и не так просто верил бы моим россказням, но в этой мудрости и отличие. Да даже Эцио из Brotherhood не пил бы с дядей Федей, хотя на счёт сеновальных приключений с Алей сказать не могу. В любом случае, штаны бы точно остались при итальянце. А вот что делать с зелёным юнцом, который только-только вступил в ассасины и ещё не расстался с повадками флорентийца-весельчака? Приказав Эцио ждать на кухне, я оставила его флиртовать со служанкой, а сама вышла в зал. Бедного Коннора окружила толпа любопытных русских, которые что-то у него выспрашивали, хлопали по плечу и рассказывали, что он пропустил. Англоговорящие пассажиры торопились переводить, но Кенуэю от этого было не легче. Он пытался говорить, но его перебивали. "Прости, Коннор", - искренне подумала я и побежала на второй этаж. Там мне трудом удалось выпросить у одного мужчины джинсы, но когда я принесла их Аудиторе, тот разразился возмущениями. Видимо, он посчитал, что в нашем времени такое носят только женщины и слабаки или что-то в этом роде, поэтому никакие мои уговоры не помогли его разуверить. Я едва не запустила в итальянца этими джинсами. Мог бы и в пледе поговорить со своим потомком! По логике, Коннор младше предка, значит, должен уважать Эцио даже без штанов. Но, судя по потоку итальянских слов и рукоплесканий, Аудиторе всё же смущался встречаться с представителем своего братства в таком непотребном виде. Тогда я вновь вышла с кухни и побежала на улицу. В трактире всё ещё сидел Коннор, которого наконец-то изволили послушать. Он проводил меня удивлённым взглядом и продолжил рассказывать об Ахиллесе. Штаны, как я и думала, оказались во дворе со злополучным стогом. Проблема была одна - они по неизвестной причине висели на верхушке высокого столба в отдалении ото всех построек, поэтому минуту я простояла, задумчиво глядя на них снизу вверх, а потом понеслась обратно в гостиницу. Там разговор уже приблизился к самому интересному. - Он сказал, что поможет нам вернуться, - объясняла Аля пассажирам, а потом повторяла для Коннора на английском. - Его вроде Эцио зовут. - Покувыркалась сама не знаешь с кем? - едва слышно хихикнула Кира, но всё же главные кумушки услышали и любопытно посмотрели на гитаристку в розовой кепке. - Это Мотя, что ли? - поинтересовалась баба Нюра. - Ой, детушка, он такой хороший мальчик, вы с ним будете прямо как я с моим дедом. Дядя Федя, который только вошёл и ничего ещё не понял, тут же предложил выпить за молодых. Кира извинилась, стараясь не расхохотаться, а её подруга густо покраснела, но продолжила работу переводчиком. Коннору всё сообщили без меня, значит, скоро пойдут разыскивать Аудиторе. Я нырнула в кухню и показала Эцио фото его "панталони", находящихся вне досягаемости. Ассасин восторженно округлил глаза и схватил телефон, всячески вертя его и не обращая внимания на мои речи. Когда он хотел постучать им об стол, я с трудом перехватила устройство и наконец донесла до итальянца ситуацию со штанами. - E così eccoli! Ebbene, - обрадовался чему-то Аудиторе и вдруг стремительно, никого не спрашивая и перепугав служанку, вспрыгнул на узкий подоконник, деловито огляделся, а потом кошкой сиганул на улицу и был таков, лишь плащ и плед мелькнули в окне. Я остолбенела с открытым ртом. Так, надо что-то делать. В трактире истории про прошедший вечер уже повторили пару раз в разных вариантах. Коннор пытался объяснить, что он бы лучше встретился с этим загадочным Эцио, но главные переводчицы в виде гитаристок куда-то запропастились. Дарья усердно заигрывала с ним. Горе-ремонтники продолжали терзать несчастный стол и уже даже установили его. Увидев меня, порядком раздражённый Кенуэй уверенно поднялся и сильной рукой отодвинул от себя людей. Кто-то из них неудачно упёрся в стол, и тот рухнул. - Ах ты ж кошкин хвост! Етить твою налево! - посыпались ругательства в адрес предмета мебели. Коннор дёрнул ртом на это и направился ко мне. Как всегда хмурый, но в глазах угрозы нет, только измотанность. По игре помню, что в это время у ассасина и так слишком много проблем, а тут мы свалились как снег на голову. Хотелось помочь ему, поддержать. Но вместо этого я сейчас преподнесу ему новую заботу в виде молодого Эцио. Который, к тому же, убежал в неизвестном направлении в самодельном шотландском килте. - Что за Эцио? - спросил он сходу. - Какой-то самозванец, ты знаешь о нём? Мне польстило, что он подошёл за уточнениями ко мне. Хотя, видя остальных... - Это с ним я собиралась тебя знакомить, - сказала я и со вздохом добавила: - И он ассасин из 1470. Кенуэй был удивлён и, кажется, неприятно. Брови на смуглом обветренном лице сдвинулись, а я и не знала, что ещё сказать. Он покачал головой, опустив глаза в пол, и только хотел задать вопрос, как дверь открылась. - Мотя, - среагировала баба Нюра. На пороге стоял Эцио с довольной улыбкой. И действительно, его сверкающий заточенный меч смотрелся гораздо лучше, находясь на фоне кожаных бриджей от лучших портных виллы Аудиторе.