Мы едем-едем-едем в далёкие края...

Ближайшим местом, где ещё не успели освоиться мои сограждане, оказалась деревянная беседка за пределами трактира. Коннор и Эцио сидели напротив друг друга, а я устроилась сбоку и выуживала из разных кармашков рюкзака вчерашние рисунки итальянца. Он, кстати говоря, сиял, как начищенный чайник, и всячески пытался произвести впечатление на товарища по братству, но делал это весьма достойно: говорил редко, выпрямлял плечи и внимательным взглядом изучал оружие Кенуэя. Индеец же был настороже. Когда "наскальная живопись" вся оказалась на столе беседки, я без обиняков заявила на английском: - Вы родственники. - Si, - сказал ничего не понявший Эцио и показал голливудскую улыбку. Правда, потом он слегка удивился, потому что Коннор округлил глаза и уставился на Аудиторе, как на чудо света. Мда, после отца он, наверное, боится узнать о любом родственнике, даже дальнем. Очень дальнем. - И каким же боком... то есть... - От такого поворота он растерялся, словно ребёнок. Я в который раз умилилась. - Это ещё один сын моего отца, но от другой женщины? - вдруг жёстко спросил ассасин и взгляд стал холодным, как сталь его топора. Тут уж даже Эцио оставил свою неуёмную любовь к новым знакомствам и насторожился, перестав улыбаться. Не хватало ещё поссорить двух знаменитых ассасинов. Я замахала руками: - Нет-нет, я же уже сказала про год. Ты его прапрапраправнук или около того. - Мысли на английском меня покинули от волнения, а остались только русские маты. - Как объяснить... Я имею в виду, его потомок, сын его детей. Аудиторе почуял, что на него хотят повесить каких-то детей, и стал возражать, замолчав лишь от моего умоляющего взгляда. - Да он же младше меня, - отшатнулся Коннор от прапрадеда. - Вы практически ровесники, - подметила я. К сожалению, обоих ассасинов это не успокоило. И тогда, вздохнув, как перед боем, я развернула тетрадный лист и указала на нужную запись, а потом на итальянца: - Эцио Аудиторе да Фиренце прямиком из 1480 года. Знакомься. Эцио склонил голову в знак приветствия, а Коннор безрадостно откинулся на спинку скамьи.

***

К чести Кенуэя, он смирился с тем, что к нему в гости наведалась не только орда русских, но и двое ассасинов из разных веков. Наоборот, он очень заинтересовался и даже разок улыбнулся Эцио. Тот счёл это за сигнал к началу своей болтовни. Нам с трудом удалось его угомонить. Да и Яблоко Эдема оставляло в задумчивости. Об Альтаире своему ученику Ахиллес говорил неприлично мало, скорее, упоминал, поэтому Коннор замер, услышав про такой шанс спросить о братстве у "знатока". Заметив интерес к великому мастеру, Аудиторе вновь затрещал. Кажется, Альтаир был чем-то вроде кумира молодого итальянца. Интересно, как бы он отреагировал на новость, что сам станет не менее уважаемым и знаменитым? Дело оставалось за малым - найти и освободить Ла-Ахада. Да... За малым... - Мы не можем отправиться в этот форт, - в замешательстве произнёс Кенуэй, покрутив так и этак карту, нарисованную Эцио. - Это точно то место? Аудиторе покачал головой и сказал что-то, по всей видимости, уверяя в достоверности рисунка. Коннор пристально посмотрел на итальянца, но тот ответил не менее внимательным орлиным взглядом. Минуту они сидели в напряжённом молчании, скрестив взоры и заставляя меня думать, сможет ли баба Нюра разнять дерущихся убийц. К моему удивлению, первым отступил индеец. - В этом европейце есть какая-то сила, - сказал он мне и слегка хмыкнул. - Пожалуй, он мне нравится. Эцио, как будто поняв, улыбнулся той стороной рта, где был шрам. И тут Коннор, впервые за наше знакомство, рассмеялся, весело склонив голову. Его тоненькая косичка свесилась набок, и Аудиторе тотчас похвалил её, одобрительно кивая, а потом тоже огласил округу своими смехом. Я вздохнула с облегчением, хотя поначалу даже вздрогнула с перепугу. Коннор не привык долго веселиться, поэтому вернул себе серьёзность и кивнул. Эцио понял знак и мгновенно прекратил шум. Да эти двое идеально понимают друг друга! Остаётся надеяться, что такая полезная семейная черта распространяется и на Альтаира, иначе понадобится переводчик с арабского. - Послушайте, - обратился Кенуэй, - я не знаю, кому принадлежит этот форт, но он охраняется так, словно там хранится золото всей Америки. Я не могу отправиться туда даже вместе с моим... - Он посмотрел на Аудиторе. - Предком. Особенно когда здесь ждут меня все эти странные - без обид - люди из 2016. "Предок" вопросительно посмотрел на меня, словно я его переводчик. Но сейчас моё внимание было полностью обращено к Коннору. - Но нужно что-то делать. - Вообще, есть человек, способный помощь мне, а заодно укрыть и твой народ... Я обрадовалась. Он отведёт нас к Ахиллесу? К кому-нибудь из своих рекрутов, если они у него есть? И всё же неуверенный тон Радунхагейду вызывал подозрения. - И кто это? - спросила я, ожидая чего угодно. Индеец замялся, а потом объявил: - Мой отец. Чего угодно, но не этого.