Мы едем-едем-едем в далёкие края...

Хэйтем Кенуэй смотрел на нас. Мы смотрели на Хэйтема Кенуэя. Евгений Петрович и Чарльз Ли смотрели на абсолютно идентичные усы друг друга. Коннор молча стоял в ожидании чьей-нибудь реакции. - Hmm,parli italiano?- решился нарушить тишину Эцио. Я никогда не забуду, как великий магистр тамплиеров таращил глаза в тот момент.

***

Любви к тамплиерам у меня никогда не было, потому что я не одобряла их методы. Но, нужно признать, некоторые персонажи из их числа - люди умные. Да тот же Хэйтем далеко не дурак и интересная личность, к которой меня тянуло на протяжении всей третьей игры. И всё же выкладывать ему о случившимся - слишком наивно даже для Коннора. Я пыталась объяснить, что, возможно, Альтаира похитили именно тамплиеры. Он неохотно ответил: - Я долго думал об этом. Если так, то я потребую, чтобы отец всё вернул на свои места. Про вас он не знает, а когда узнает, то точно должен понять - вас нельзя оставлять здесь. "Это же Хэйтем. Никому он ничего не должен", - подумала я, но до ведения длительных споров мой английский не дорос, поэтому пришлось согласиться с планом Кенуэя. Эцио выглядел счастливым, хотя абсолютно точно не понял, с кем его хотят знакомить. Итальянец буквально за несколько часов сблизился с Коннором, всегда умно кивал на его слова и сам тоже говорил что-то умное. Ему доставляло удовольствие объяснять товарищу про свои фирменные клинки от Леонардо да Винчи, прямо как будто он барышня, купившая себе туфли в дорогом бутике и желающая похвастаться подругам. Но Коннор относился к нему так серьёзно, что я была в ступоре. Он даже позволял Аудиторе класть руку себе на плечо. Но, пока ассасины знакомились путём жестов и картиночек Эцио, нужно было подготовить пассажиров к переезду. Новость они восприняли как нельзя положительно и, к облегчению хозяйки, начали собираться. Дядя Федя на радостях всё-таки починил дверь туалета и стол. После этого те мужчины, которые не смогли ранее справиться с предметом мебели, так зауважали Фёдора, что подарили ему молоток и гвозди. Подозреваю, стащ... позаимствованные у трактирщика. Сначала мы всей толпой пересекли Лексингтон, попутно подбирая наших школьников, носящихся по всему городку. Моих знакомых мальчишек учителя отчитали за что-то так громко, что я позлорадствовала в глубине души. Потом мы перешли мост, чуть не утопив при переправе чемодан, и двинулись уже знакомой дорогой: через лес, по полям и снова к лесу, туда, где остался наш водитель. Не бросать же его без новостей. Кстати, хозяева, готовые на всё, лишь бы мы съехали, одолжили нам двух лошадок. Их животных плюс лошадь Коннора мы нагрузили вещами, поэтому двигались гораздо быстрее, чем в первый раз. К тому же Кенуэй отлично знал дорогу и умел обойти патрули, у которых второе такое переселение народов точно бы вызвало подозрения. Эцио одобрительно осматривал пейзажи и на итальянском рассказывал что-то пассажирам, полюбившим его с первого взгляда. Обаяние, ничего не скажешь. Но неизвестно, прокатит ли оно с Хэйтемом. Евгений Петрович отлично справлялся без нас. Он нашёл ручей, постирал в нём вещи, развесив их на какой-то верёвке по всей поляне, и с явным удовольствием сидел с газетой. Коннор презрительно поморщился, когда заметил его, а водитель воинственно приказал не топтать в автобусе. Транспортное средство всё так же стояло под прикрытием веток, только вход был открыт. Конечно, Коннор хотел просто забрать Евгения Петровича и продолжить пеший поход по Фронтиру, но когда наши женщины узнали, что до усадьбы старшего Кенуэя около пятнадцати километров, то устроили митинг. Пешком не пойдут, если есть возможность воспользоваться автобусом. Коннор был в ужасе ещё с первой поездки, но водитель заявил, что он заправился в дороге, поэтому топлива в баке много, можно ехать. Сошлись на том, чтобы не светить транспортом перед тамплиерами. Мы проехали почти весь путь, до смерти пугая крестьян и выслушивая бурные восторги Эцио, а потом за километр остановились, вновь спрятали автобус и к дому уже пошли на своих двоих. В этот раз даже удалось прихватить водителя. Аудиторе еле оторвали от созерцания приборной панели. А теперь мы стояли в просторном холле с широкой мраморной лестницей и терпеливо ждали, пустит ли нас товарищ Хэйтем. Он в свою очередь пребывал в шоке, что можно было понять по гробовому молчанию. Только дети тихонько жаловались друг другу, что вай-фая тут тоже нет, а взрослые с интересом рассматривали небедную обстановку. - Коннор, можно тебя на минуту? - наконец произнёс грандмастер так уравновешенно, что мне стало страшно. Индеец кивнул, и они оба с невозмутимыми лицами удалились в большие двери на левой стене. Как только деревянная створка закрылась, все дружно стали обсуждать Хэйтема, абсолютно плевав на Ли, всё ещё стоящего посреди холла. Две главные кумушки приблизились к двери с явным намерением подслушать и призвали на помощь гитаристок и меня. Я опасливо покосилась на тамплиера, который выказывал 50 оттенков презрения к окружившим его людям, но молчал. Его подозрительно изучал Эцио. И всё же я подошла к двери, вслушиваясь в глухие голоса по ту сторону. Нужно точно знать, какого мнения о нас старший Кенуэй, чтобы потом можно было лично с ним поговорить о перемещении. - Прекрасно! У всех сыновья тащат домой щенков и котят, а мой привёл ораву русских. Коннор обиженно засопел так, что даже мы могли его расслышать. - Повторяю, где ты их взял? Ты хоть знаешь, где Российская Империя? - Какая разница! - вспылил ассасин. - Я прошу оставить их у тебя не потому, что они из другой страны, а потому что... И тут на самом интересном месте наше шпионское занятие прервали, хотя мне бы не помешало послушать, как Коннор объяснит перемещения во времени. Для опыта. Человеком, испортившим всю малину, стал Чарльз, который наконец заметил нас, притаившихся у дверей. - Да что вы себе позволяете? - возмутился он и направился в нашу сторону, стараясь казаться грозным. На деле же он был похож на одного моего лектора, который всегда ругается и всегда при этом срывает себе голос, после чего над ним хихикает вся аудитория. - Магистр Хэйтем... - Да мы всё равно ничего не понимаем, - отмахнулась Дарья. - Вы не нервничайте. - Точно, не нервничйете, а то у вас усы шевелятся, - поиздевалась Кира над мистером Ли, пользуясь его незнанием русского. Когда послышались смешки, она только добавила, изображая удивление: - Что? И правда вон колышатся. Ли, почувствовав насмешку, выпучил глаза и покраснел. Видимо, он собрался поставить нас на место, но за его спиной замер Эцио. Молодой ассасин был выше, поэтому задумчиво взирал сверху вниз на макушку Чарльза. В глазах Аудиторе отображался такой мыслительный процесс, что я удивилась. А Ли, наверное, почувствовал, потому что закрыл рот, открытый для какой-нибудь устрашающей фразы, и медленно обернулся. - А ты кто такой? Он хотел спросить ещё что-то тем же тоном, но не успел. Эцио последний раз оглядел Ли, и дума на его лице сменилась решительностью. Аудиторе стремительно схватил мужчину за камзол, приподнял и с силой уложил на цветочную тумбу у подножия лестницы, прижав его. Всё произошло стремительно, но Ли оказался не дураком и выхватил пистолет, вовремя перехваченный Эцио. - Templari! - громко объявил итальянец с неким торжеством. Ли тоже крикнул что-то, но его голос потонул в женском визге. Ассасин весь напрягся, удерживая одной рукой тело противника, другой - его конечность с оружием, и лишённый возможности воспользоваться хотя бы скрытым клинком. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать, а к дерущимся направились несколько мужчин под предводительством дяди Феди, но их помощь не понадобилась. Двери слева распахнулись, и на пороге появились оба Кенуэя. - Что тут происходит?! - прогремел властный голос Хэйтема, и даже Эцио дёрнулся, но тут же вновь усилил хватку. - Чарльз! Все замерли под тем впечатлением, которое внушал главный тамплиер. В воцарившейся тишине Чарльз несколько секунд смотрел в глаза Эцио, а потом нехотя расслабился и разжал правую руку. Пистолет с характерным звуком упал на холодный пол. Аудиторе, видя, что противник фактически сдался, тоже медленно выпустил Ли. Тот живо выскользнул и попятился подальше, отряхиваясь и недобро смотря на ассасина. Эцио поднял взгляд на Коннора, а потом перевёл на Хэйтема, внимательно осмотрел... Я тоже посмотрела. Магистр тамплиеров открыто носил своё кольцо с крестом, просто при первой встрече его руки были убраны за спину. Конечно, Эцио понял, к какому ордену принадлежат эти люди. Его далеко уже не позитивный взгляд сверлил Кенуэев, а потом он шокированно спросил что-то на итальянском. Дядя Федя крутился рядом, готовый разнять кого-нибудь ещё, а к ассасину подскочила Аля успокаивая. - Merde! - выругался Аудиторе и возмущённо начал: -Ho pensato, c'è una trappola, e ora, a quanto pare, l'unione dei Templari e Assassini! Все мгновенно возобновили гудение. Аля пыталась обнять его и не пускала к Хэйтему; все обсуждали драку; я облегчённо стирала пот, выступивший на лбу; баба Нюра охала. Появились желающие познакомиться со старшим Кенуэем, но тот лишь окинул всех холодным взглядом и повернулся к сыну. - Если всё так, как ты говоришь... - Так, - подтвердил Коннор. Тамплиер, поколебавшись секунду, кивнул. - Тогда действительно будет лучше оставить их всех у меня. Данную новость услышали гитаристки и радостно распространили. Над пассажирами пронеслось крайне довольное "во-от". Эцио всё ещё злился. К сожалению, я не видела лица Чарльза в тот момент, но дар речи он потерял, потому что, подбежав к магистру, мог только бормотать: - Но, как... Сэр, это... Это безумие! - Он наконец осознал, что в метре от него стоит Коннор, не спуская с Ли тёмных глаз, и взял себя в руки, сказав с каменной выдержкой: - Наш орден - не приют для бездомных. Все почувствовали интересненькое и вновь притихли. Коннор уже раскрыл рот, но Хэйтем всем своим видом заставил его молчать. Эцио протиснулся поближе, и я на всякий случай уцепилась за его плечо, чтобы он не задумал глупость. - Нашим орденом, - Хэйтем выделил эти слова своей фирменной ядовитой интонацией, чтобы ткнуть в них Ли, - всё ещё командую Я. И вы, Чарльз, будьте осторожны со словами. А сейчас, прошу вас, скажите Мари и Лоллис устроить постели везде где можно, кроме наших с вами комнат. - Да, сэр, - безжизненно сказал бледный, как полотно, Чарльз и неестественно прямо зашагал вверх по лестнице. Толпа услужливо пропустила его и любопытно проводила взглядами. Я разглядела, что Коннор едва заметно улыбается, наблюдая за позорным отступлением врага. Но когда Хэйтем резко обернулся к нему, ассасин мигом сделал вид, что он равнодушен к действиям отца. Насколько я помню, они как раз сейчас в ссоре по сюжету... Тамплиер бросил взгляд на пассажиров, по-английски предложил располагаться, а сам приказал сыну: - Вечером зайди в мой кабинет, - и ушёл, не проронив больше ни слова.