Мы едем-едем-едем в далёкие края...

Особняк, снятый Хэйтемом Кенуэем и приспособленный под ещё одно тайное место тамплиеров - теперь не очень тайное, - был достаточно большим, чтобы вместить всех. Если часть будет спать на полу. Но не суть. Крупный дом с двумя этажами и мансардой владельцы выкрасили в глубокий синий цвет и украсили белыми деталями вроде оконных рам, карнизов и узоров - весьма неплохой выбор. Баба Нюра метко подметила, что сам участок такой большой, что её внуки копали бы здесь картошку три дня. Пассажиры заполонили дом, изо всех сил стараясь вести себя прилично. Евгений Петрович, несмотря ни на что, ушёл ночевать в автобус, как только стало темнеть. Учительница русского взяла часть детей и ушла с ним, потому что школьники устроили тиранию Чарльзу Ли - хихикали над ним, бегали вокруг и швыряли бумажки. Я даже простила их за то, что они заперли меня. И всё же, без детей Чарльзу легче не стало. Около восьми вечера он оседлал лошадь и уехал. Ну и скатертью дорога, одним тамплиером меньше. Эцио, кажется, был со мной солидарен. Вообще, ему категорически претило сидеть в логове тамплиеров, что он и пытался донести до всех нас, доставая всеми возможными способами. Больше всего, конечно, досталось Коннору. Его отец засел в своём кабинете и назначил разговор на вечер, поэтому индеец был вынужден слоняться без дела. Кстати, сообщать о родственных отношениях между Хэйтемом и Коннором, мне явно не следовало. Эцио быстренько вывел его из душевного равновесия, Кенуэй не удержался и нагрубил в ответ. Каким образом они умудрились оскорбить друг друга, являясь носителями разных языков - не понятно. После этого они так стали ругаться, что на ор двух ассасинов сбежалась половина обитателей дома. - Я не виноват, что должен работать с тамплиерами! - горячился Коннор. В ответ ему лилась непрекращаемая бравада на итальянском, которая сопровождалась тычками в сторону комнат Хэйтема. - Please, stop, - уговаривали мы с Кирой. Вокруг с визгом и тявканьем носился йорк Буля. Один раз он даже вцепился в штанину Коннора, и тот попытался стряхнуть его, но не тут-то было. Миниатюрная собачка рычала, болтаясь на ткани. Аудиторе счёл это показателем своей победы в споре и гордо удалился, бросив какую-то непереводимую фразу. Несколько человек пошли его поддерживать, хотя абсолютно не были в курсе причины скандала, но я остановилась и в нерешительности посмотрела на раздосаженного Кенуэя. Эцио можно понять. Он ненавидел тамплиеров всегда, всю свою жизнь, хотя к концу её и стал гораздо рассудительнее в этом плане. А сейчас, так скоро после убийства родных, его ненависть сильнее всего. И всё же Коннору от этого не легче. Я сделала шаг к нему, но тут откуда-то с улицы вбежала хозяйка собачки, стуча каблуками. За дни без водопровода и электричества она подрастеряла свою ухоженность, но осталась всё такой же стервозной: принялась кричать. Оказалось, что пёсик углядел заячью шкурку на поясе ассасина, а к этим животным у него явно была тяга - он даже любил корм с кроликом больше, чем с уткой и говядиной. Оставив женщину высвобождать злого и хмурого Коннора, я поднялась в свою комнату. Точнее, маленькую гостевую комнатушку, в которой кроме меня толклись ещё две женщины и три девочки-школьницы. Стоило поговорить с Эцио, но толку, если он не понимает ни единого моего слова? Третьеклашки играли и заплетали друг другу косы; взрослые мои соседки раскладывали вещи и сетовали друг другу, что их наконец-то привели в приличное место. За правой стеной слышался рёв дочки Вали, на чердаке мужчины двигали диван и матерились, потому как то придавливали ноги, то с грохотом роняли вещи. Но эти домашние звуки были несравнимы с обычными криками и воплями, поэтому я вытянулась на большом мягком тюфяке, которым меня удостоили, и не заметила, как задремала под тихие копошения соседей по комнате.

***

Когда я проснулась, вокруг меня стояла самая умиротворяющая ночь, какая только могла быть при нынешних обстоятельствах. На улице было темно, и на лица людей рядом со мной падал только тусклый свет луны. Школьницы тихо сопели, сбившись в кучку на своих подобиях спальных мест. Кроме этого плавную, нерушимую тишину шевелили только стрекот сверчков и храп соотечественников из других комнат. Я так привыкла, что если открыть окно на ночь, то будешь всё время слушать автомобильный шум, лёжа в кровати, а здесь только звуки природы. Какое же это удовольствие! Сначала я даже не могла понять, что могло разбудить меня в такой тиши, но потом раздался едва слышимый приказ: - Теперь можешь войти. После этого в коридоре открылась дверь, затем кто-то сделал пару шагов и прикрыл её. Послышался голос Коннора, но слов было не разобрать. Ему отвечал Хэйтем. Получается, наш сосед слева - это он? Вот, значит, где его кабинет. Подслушивать не хорошо, и совесть мучила меня, когда я бесшумно встала и подошла к раскрытому окну, опершись на подоконник и превратившись в слух. Так действительно стало намного лучше слышно: видимо, у Хэйтема тоже было открыто окно. Судя по звукам, он убирал какие-то бумаги, пока сын терпеливо ждал. - Садись, не стой как истукан, - сказал тамплиер. Не знаю, сел ли Коннор, но голос у него был ледяной. - Ты просил зайти. Хэйтем проворчал что-то про то, что зайти нужно было вечером, а не ночью. Коннор не реагировал. Наступила тишина, которую вскоре нарушил старший Кенуэй: - Может быть, хочешь выпить? - Он на протяжении всего начала разговора говорил если не дружелюбно, то спокойно. Действительно спокойно. Жаль, что Коннор был всё ещё не в духе после ссоры с Эцио. - Я не пить с тобой сюда пришёл. Хэйтем вздохнул и стал прохаживаться по комнате. - Ты заявляешься ко мне с толпой незнакомцев и историей о чудо-артефакте, хотя, насколько я помню, ты видеть меня не желал ещё неделю назад. И теперь я спрошу: чего же ты хочешь? Воцарилась тишина, и я затаила дыхание - мне казалось, что меня услышат и поймают. Но собеседники были заняты только разговором. - А я и сейчас не желаю видеть, - сказал Коннор, и я удержала вздох. Неужели нельзя нормально поговорить? Я никогда себе не прощу, если в этой реальности будет такой же исход, как в игре. - Но только ты прекрасно знаешь, что артефакт - не выдумка. Вы, тамплиеры, охотитесь за ним! - Он начинал повышать голос. - Ахиллес рассказывал... - Избавь меня от россказней твоего Ахиллеса! - не выдержал Хэйтем. - Сейчас я думаю о революции и неудачнике Вашингтоне, а не о такой чуши. Сядь и выпей чёртов бокал! Коннор, похоже, не ожидал подобного поворота, но так растерялся, что исполнил по крайней мере одно указание - я услышала скрип кресла. - Я думал, ты поверил мне днём, - напряжённо выдавил он, снова заставляя меня высовываться из окна, чтобы хорошо слышать. - Я поверил, - вдруг мягко отозвался Хэйтем. Снова стало так тихо, что, казалось, храп за стеной слышен в Лексингтоне. Наконец тамплиер продолжил: - Хотя, по правде говоря, я оставил здесь тебя и этих людей, потому что о Яблоке Эдема действительно ходят слухи. - Как благородно, отец, - буркнул Коннор. Тамплиер то ли усмехнулся, то ли хмыкнул. - Но это всё мои меркантильные интересы, а вот что заставило прийти ко мне тебя? Уж не свободное ли жилье? А, сын? - Последнее слово он особенно выделил. - Я прошу по-хорошему, освободи того ассасина. - Он действительно просил, а не ругался, и я мысленно одобрила. - Какого ещё ассасина? - фыркнул Хэйтем. Вот его высокомерие одобрить было невозможно. - Я думал, этот бесшабашный итальянец - единственный. - Я не могу понять, лжёшь ты или нет, - честно признался Радунхагейду. - Что?.. О боже, Коннор, хватить искать ложь в каждом моём слове! Если я сказал, что не знаю ни про какую поимку твоих собратьев да ещё и из других стран, то я НЕ ЗНАЮ. Похоже, эта беседа мотала нервишки тамплиера, как неисправный счётчик. Он говорил устало и слегка понизил голос. Если к неразборчивости слов прибавить ещё и то, что я не знаю некоторых английских выражений... В общем, я смутно осознавала только то, что они заговорили о неприятной ситуации с Вашингтоном. Точнее, говорил Хэйтем - объяснял что-то. Зато я нашла время ещё раз прокрутить в голове последние чёткие слова старшего Кенуэя и сделала вывод - ассасин не сказал, что Альтаир, Эцио и мы явились из другого времени. Хэйтем уверен, что мы просто приплыли сюда чёрт знает откуда, иначе бы точно посоветовал сыну лечить голову. Что ж, Коннор, умный ход. Тем временем тамплиер уже закончил свой рассказ, и его сын пробормотал в ответ что-то неловкое. Я поняла, что если они продолжат говорить так тихо, то во мне проснётся ассасинское желание залезть на карниз. К счастью, этого делать не пришлось. Кенуэи вновь зашевелились и, как ни странно, стали отвечать друг другу уже более мирно. Кресло Коннора опять скрипнуло, он сделал пару шагов и развернул какой-то лист. - На моих знакомых напали вот здесь. - Ясно. Карта производства Эцио. - Одного из них тамплиеры взяли в плен вот тут, а другой смог проследить за ними. Альтаира держат здесь. - Здесь? - удивлённо переспросил Хэйтем и хмыкнул: - В таком случае я рад, что мне не придётся искать среди своих людей того, кто этот произвол затеял. Это не наш форт, Коннор. Я подняла брови. Ну прекрасно! Похоже, Кенуэй-старший говорит правду. Свидетельство молодого Эцио, для которого плохой человек равен тамплиеру и который может объясняться только картинками, сразу становится не слишком убедительным. Но тогда куда делся Альтаир? - Но его держат здесь! - не отступил Коннор. - Я весьма сожалею, но это уже проблемы ассасинов, - заявил Хэйтем. - Уж не предлагаешь ли ты мне вломиться в частный форт? - Но... Ты же не просто так согласился выслушать меня и оставить у себя этих людей! - в отчаянии воскликнул Коннор и предпринял последнюю попытку: - У напавших есть Яблоко Эдема, отец! - Думаешь, если назвал меня отцом, то я кинусь помогать тебе? - поддел Хэйтем, явно пародируя сыночка. - Прекрати! - А вдруг ты обманываешь родного отца, и нет никакого артефакта? Ну что за детский сад! Мужчина просто издевался. Он поверил в Яблоко. Но Коннора это не могло не взбесить. Шаги в соседней комнате зазвучали так громко, что я перепугано отшатнулась от окна. Ассасин уже резко нажал на дверную ручку, намереваясь уйти и совершенно не заботясь о шуме, когда голос отца остановил его: - Постой, Коннор. - В тоне больше не было издёвки, поэтому дверь кабинета так и не открылась, хотя ручку индеец не отпускал. - Что за привычка сбегать? Я ещё не отказал тебе. - Ты с этим не помедлишь, - огрызнулся Радунхагейду. - Вот именно. Я бы не медлил, а значит, я согласен на твою авантюру. Дверная ручка щёлкнула, оказавшись выпущенной из пальцев. Мои соседи по комнате заворочались во сне, и мне пришлось слегка прикрыть окно, оставляя только щель для подслушивания. Правда, теперь дело осложнилось, тем более Хэйтем вновь понизил голос, и до меня доносились лишь обрывки фраз. - ...помочь тебе... Пошлю шпиона в форт... Нужно постараться выяснить, кому он принадлежит, - излагал свой план Хэйтем. - ...ассасина не тронут, если он жив. ...изучим вместе... Если уж я и буду в этом участвовать, то мне Коннор и так всё расскажет. Я оставила свой слуховой пост и легла на тюфяк, уже почти не улавливая слов Кенуэев, их заглушили сверчки. И хотя спать вроде бы не хотелось, глаза постепенно закрылись, а мысли иногда шли в неизвестном направлении, несмотря на то что я пыталась осмыслить похищение Альтаира. Наверное, влияние свежего воздуха... Уже почти заснув, я услышала, как Коннор вышел из отцовского кабинета и неуверенно проговорил: - Спасибо. После этого дверь в коридоре закрылась, и этой ночью уже ничто, кроме храпа россиян, не нарушало спокойствие дома.