Мы едем-едем-едем в далёкие края...

После объединяющих ночных посиделок между всеми обитателями особняка царила атмосфера мира и взаимопонимания. Ну, точнее, мне так казалось по причине прекрасного настроения, длящегося рекордный второй день. А так... Дама с собачкой и очкарик по-прежнему ныли, Эвелина капризничала, Валентина ругалась и вешала трусы-семейники на перилах лестницы, а Чарльз, который вернулся в полдень и так и не нашёл восковые полоски, брюзжал. Но, в принципе, всё было хорошо. Почти... Ещё через день все стали замечать странные совпадения. Во-первых, пропали газеты водителя, которые тот перенёс в особняк, чтобы почитывать временами. Он довольно часто курсировал между домом и автобусом, поэтому, вернувшись в очередной раз и не обнаружив любимого чтива, просто с цепи сорвался. - Я ещё даже анекдоты не читал, специально на конец оставлял! - кипятился Евгений Петрович. - А кроссворд в пятом номере! Но никто из пассажиров не сознался в краже. Во-вторых, дети, шатающиеся по всей округе без присмотра, пожаловались, что двое странных мужчин бродили недалеко от автобуса. Баба Нюра разнервничалась, обозвав незнакомцев педофилами, а водитель окончательно объявил бойкот и сказал, что теперь никуда из своего транспорта не уйдёт. Правда, через час он прибежал обратно и заявил, что в автобусе кто-то устроил настоящий обыск. После этого некоторые недосчитались своих вещей. В числе пропаж оказался телефон одного мужчины, с которым я так и не познакомилась. После этого все ходили либо рассеянные, либо подозрительные, даже дядя Федя с чемоданчиком инструментов. Третье - это заметила только я - Хэйтем за день пообщался со всеми пассажирами, кто хоть немного говорил по-английски. Со мной в том числе. Я просто сидела на крыльце, отмывая свои кеды, когда сверху нависла его высокая тень. Как любой поклонник, я тут же позабывала все фразовые глаголы и вежливые речевые обороты, а Хэйтем просто спокойно пожелал доброго утра. Я промямлила ответ, так и продолжая восседать на ступеньках в спортивных штанах и футболке. Не лучшая одёжка для общения с важным англичанином даже в наше время, не говоря уж об этом месте. Кенуэй не шелохнулся. Он всё стоял рядом, заложив руки за спину и оглядывая бельевые верёвки во дворе. Потом Хэйтем как бы из вежливости поинтересовался, все ли русские так странно одеваются. Мол, в России не был, но, как говорят, там женщины все в платьях, а мужчины носят бороды. Мимо как раз прошла Аля в неприлично коротких шортах, а я подумала, что не зря в начале разговора заволновалась о внешнем виде. Но тон магистра был дружелюбными, поэтому я проговорила: - В нашей стране все довольно странные. Мы тоже много чего слышали про Америку, поэтому... нашили себе такой одежды для путешествия. Думали, здесь все так ходят... Более нелепый бред придумать было сложно, но требовалось как-то выкрутится, не подставив Коннора и не раскрыв секрет. Хэйтем задал ещё несколько безобидных на вид вопросов и ушёл с самым спокойным видом, не дав мне возможности взять инициативу в беседе. Всё это происходило так естественно, что я пожала плечами и продолжила чистить обувь. И только потом, когда гитаристки обсуждали красивый баритон и вежливость тамплиера, а остальные тоже признались, что он расспрашивал их, во мне зародились подозрения. Тамплиер как будто что-то вынюхивает. Ну не стал бы Кенуэй бесцельно слоняться по дому и заниматься языкочесанием с безродными русскими. Кстати, вопросы про сословия он некоторым тоже задавал, но, к счастью, все они слишком плохо владели английским, чтобы дать ответ. Четвёртое, и самое нехорошее, грандмастер тамплиеров общался с посторонними, иногда заезжавшими "на огонёк", а Коннору ничего об этом не говорил. Конечно, индеец не слепой и прекрасно видел левых людей, но отец не делился с ним темами разговоров. За исключением этого Хэйтем вёл себя с сыном довольно приветливо, поэтому Коннор старался игнорировать визиты тамплиеров, терпел присутствие Ли и даже умудрился уговорить Эцио не ходить по дому во всеоружии. В общем, он доверчиво ждал, что сообщат отцу его разведчики. И всё-таки я больше не видела, чтобы они увлечённо разговаривали за завтраком, как в первое утро, и не слышала совместных обсуждений плана в кабинете. Что-то было не так, но за общей суетой сложно было понять, что именно. Закончилось всё тем, что старший Кенуэй на утро четвёртого дня оседлал лошадь и ускакал в неизвестном направлении, даже не поделившись планами с Чарльзом. Последний вообще постоянно пытался поговорить с магистром, но тот ссылался на занятость. В итоге Ли, кажется, разобиделся на главу ордена: держал себя подчёркнуто холодно и вежливо, да и сам тоже переписывался с кем-то посредством курьера. Впрочем, Хэйтема это не особо задевало. Хотя я как ни наблюдала за ним, так и не разгадала, что у него в голове. Где-то в середине дня мы сидели в гостиной, наполненной дневным светом из широких окон. Тяжёлые шторы были отодвинуты учительницей русского, которая дочитывала роман, а рядом скучал Евгений Петрович. Скрипач в углу репетировал что-то, поначалу слегка раздражая меня. Потом я подумала, что Эцио бренчит на гитаре гораздо хуже, и успокоилась. Аудиторе сидел рядом со мной на диване и играл в шашки с белобрысым школьником. На кухне баба Нюра учила служанок Мари и Лоллис делать пельмени. Сомневаюсь, что они этого хотели, но деваться некуда. Чарльзу надо было радоваться: старушка посчитала, что из его усов в еду могут упасть волосы, поэтому не стала заставлять и его, а то бы тамплиеру тоже досталась доля работы. Коннор недавно вернулся с охоты вместе с несколькими заячьими шкурками и теперь недовольно бурчал, что был бы он утром дома, непременно бы проследил за отцом. Я потянулась, зевнула от скуки и привалилась спиной к Эцио. Каким-то образом он располагал к себе, поэтому все пассажиры, включая меня, относились к нему как к хорошему другу. Коннор в очередной раз прошагал через гостиную с видом грозовой тучи и выглянул в окно, на что учительница недовольно попросила его не загораживать ей свет. Тот перевёл на неё мрачный взгляд, но вдруг прислушался, а спустя несколько секунд входные двери в холле распахнулись. - Ну хто там сквозняк делает? - послышались издалека возмущения бабы Нюры, но даже они не остановили Хэйтема, как ураган влетевшего в гостиную. За ним хотели последовать двое незнакомых тамплиеров, но он жестом отослал их. Эцио на мгновение замер с шашкой в руке, но постарался не выдавать недоброжелательность к отцу Коннора. Хотя, чувствую, был бы он не в рубашке, а в робе, то живо бы накинул капюшон, как всегда делает в плохих ситуациях. Как, например, вчера утром, когда наступил сапогом на упавшую белую сумочку дамы с собачкой и пытался уйти незамеченным. Скрипач противно пиликнул смычком и сбился с нот. Я на всякий случай спустила ноги на пол и придвинулась к ассасину, настолько серьёзно выглядел Кенуэй. Он тем временем одарил нас всех взглядом, как будто мы мебель, и вонзил ледяные глаза в сына с вопросом: - Что это? Его руки скользнули под тёмно-синий плащ, и Эцио мгновенно дёрнулся в сторону своего меча, стоящего в ножнах у дивана, но Хэйтем достал не оружие, а... - Мои газеты? - удивился Евгений Петрович. И правда, грандмастер продемонстрировал помятую "Комсомольскую Правду" и "Крот" со сканвордами. Меня кольнуло предчувствие. Водитель привстал, готовясь полезть на рожон, но его осадил Коннор. Хэйтем не стал медлить и кинул ему оба типографских изделия. Радунхагейду поймал их прямо у своего лица, чуть не уронив, и непонимающе уставился на страницы. - Я не понимаю языка, на котором тут написано, но это не твоё, - проговорил он в растерянности и осудительно добавил: - Ты не должен был их брать. Хэйтем криво улыбнулся. - Неужели? Все уже давно почувствовали надвигающуюся бурю, но остались в надежде посмотреть на развитие событий. Евгений Петрович, правда, сделал попытку забрать таки своё чтиво, но тут Хэйтем тремя широкими шагами преодолел расстояние между ним и сыном и водителю пришлось с ворчанием спешно покинуть гостиную "от греха подальше". - Дату ты понять должен, - холодно произнёс тамплиер и указал на обложку, где гордо значился июнь 2016. Коннор уставился в нужное место, как будто там от этого могли проступить советы к дальнейшим действиям, а я вцепилась в плечо Эцио, который напряжённо наблюдал. Да, нужно было Коннору рассказать чуть больше правды. Хэйтем не идиот, он сразу понял, что что-то с нами не так. Ещё бы! Куча девчонок, обтянутых джинсами, гаджеты и наглые манеры людей, признающих только равенство и свободу личности. Странности в его поведении тотчас сложились в полную картину. Все любезности - просто выведывание информации, а все его люди работали в первую очередь не для спасения Альтаира, а для разгадки вопроса нашего появления. Браво, мистер Кенуэй, вы лучший детектив этого столетия. - Ты солгал мне, - с ядовитой ухмылкой, на которую Коннор избегал смотреть, заметил Хэйтем. - Это не... - Проверить, не высаживались ли в портах подобные заметные дураки, не составило труда. По-твоему, они могут сойти за русских? За тех русских, которые живут в России сейчас - никогда. А вот по поводу других времён я не уверен, - закончил мысль тамплиер, а от следующих слов повеяло осязаемой угрозой: - А теперь говори правду. Все перевели взгляд на Коннора, который выглядел прямо как школьник, пойманный на списывании. В дверях гостиной показался силуэт Чарльза, заинтересованного ссорой. - Что ты хочешь услышать, если узнал всё сам? - буркнул индеец. Хэйтем наигранно рассмеялся. - Хочу услышать всё, что ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО знаешь о Яблоке, о перемещениях во времени, о будущем и... Ах да, Альтаир ибн Ла-Ахад и Эцио Аудиторе да Фиренце, оказывается, столь известные ассасины. Возможно, я их поклонник, а ты скрываешь это от меня. Эцио, услышав знакомые слуху имена, выдал возмущённое "э-э", но я всё ещё не отпускала его. Кенуэям нужно разобраться самим. Коннор в поисках помощи взглянул на меня, но я прикинулась безмолвным диванным тюфяком. Остальной контингент тоже не спешил на выручку, узрев почти что сериальную драму. Ассасину осталось только сознаться: - Я... решил не уточнять временной промежуток. На этом, собственно, немногословное признание завершилось, и все повернулись к отцу семейства в ожидании его реплики. Тот вновь скривил рот: - Какое счастье, что я не такой болван, каким ты меня представлял. - Ничего я не представлял! - обиделся Коннор. - Гораздо вежливее было бы сказать, что я не болван, но чего можно ожидать от тебя! Зрители по интонации учуяли оскорбление и с интересом воззрились на Радунхагейду. Эцио воспользовался моментом и ловким движением добавил шашку на свою сторону, после чего продолжил заинтересованно смотреть. Коннор гордо выпрямился. - Да какое тебе дело, откуда эти люди? Да, они попали сюда из другого времени из-за Яблока, но я всё равно не знаю, как это работает. В остальном я говорил правду. Я мельком заметила, что у Чарльза, который продолжал греть уши, челюсть так и отвисла. Видно, грандмастер не счёл нужным сообщить ему о своём расследовании. В дверях скапливались и пассажиры. - О, извини, болван здесь всё же ты, - с готовностью сообщил наш отец года. - Коннор, твой ненаглядный старик хоть рассказывал тебе о твоих предшественниках? Ты знаешь, что дурной на голову итальянец перед тобой не просто ассасин? Он один из тех, кто знает тайны Яблока. Хэйтем кивнул на Аудиторе. Тот с недовольством протараторил что-то по-итальянски, и видок у него был точно не как у великого мастера-ассасина. Наверное, поэтому Коннор так вытаращил на Эцио глаза. Конечно, ничего он об этом не знал, а об Альтаире разумно промолчал. Только теперь разумность вышла всем нам боком. - Конечно, нет, - мстительно констатировал старший Кенуэй, - ведь ты для Ахиллеса просто средство для достижения цели. - Коннор сжал кулаки, но Хэйтем продолжал, игнорируя такой красноречивый жест: - А эти люди из будущего, они могут рассказать нам всё: кто победит в войне, что станет с колониями. Например, музыкант и девчонка. Они ведь всё понимают. У очкарика, забившегося в угол со своей скрипкой, так вытянулось лицо, как будто он был готов сигануть в окно со страха. В закрытое. Это он ещё плохо говорит по-английски и не всё осознал, а каково было мне! Я вздрогнула, когда тамплиер сделал шаг к дивану. Уверена, он бы не сделал ничего плохого при таком количестве потенциальных защитников, но всё же. Как только он отвернулся от сына, тот сделал молниеносный бросок и вцепился сзади в воротник Хэйтема, толкая его к стене. С желанием спасти меня и Семёна это точно не было связано - Коннор был разозлён не этим. Он хотел ограничится отшвыриванием, но Хэйтему подобное обращение не понравилось. Тамплиер устоял на ногах и ударил Коннора кулаком в живот, а Радунхагейду в ответ попробовал зарядить папе в глаз, но тот перехватил руку и они оба чуть снова не свалили книжный шкаф под вопль учительницы. Кто-то ещё завизжал вместе с Семёном и мной. Эцио вскочил на ноги, опрокинув столик с шашками, и бросился наперерез Чарльзу. На его стороне была молодость и подвижность, поэтому Ли оказался в который раз пнут в сторону, а Аудиторе попытался расцепить Кенуэев, за что получил локтем в нос от разъярённого Коннора. Я охнула, подбежавшая Аля вскрикнула от вида крови, заструившейся по лицу итальянца. Но такая мелочь не поколебала Аудиторе. Он с силой подсёк ногу Коннора и с нескрываемым удовольствием попытался врезать Хэйтему, но тот как-то уклонился. В один момент послышался шорох выдвигаемых скрытых клинков, и секунду спустя все замерли, тяжело дыша: клинок Хэйтема был у горла сына, а его пистолет смотрел на Эцио; Коннор держал лезвие прямо у головы отца; Аудиторе же стоял ровно, как натянутая струна, и его клинки на обеих руках были направлены один на грандмастера, другой на Ли, который пытался подкрасться сзади. Ещё двое тамплиеров, приехавших с Хэйтемом, застыли в паре метров. - Ёжкина собака! - глубокомысленно высказался кто-то в повисшей тишине.