Мы едем-едем-едем в далёкие края...

Пока дядя Федя откачивал Семёна, мы поспешили вниз, в карцер. Камеры располагались по периметру этой круглой дыры, и поначалу сердце пропустило удар от радости, когда я увидела в одной из них вполне себе целого Коннора. Цепь у ноги не позволяла ему подходить близко к решётке, тёмные волосы замаслились и растрепались, как будто он всю прошлую неделю прожил в джунглях, а губы распухли после чьего-то удара, но серьёзных травм не наблюдалось. А потом взгляд упал на Хэйтема Кенуэя, и у меня смешались в голове все догадки. - Хэйтем?! - выпалила я. До этого он наблюдал за всем с холодным интересом, сидя на полу своей камеры, но теперь поднялся и медленно подошёл к решётке. Он выглядел гораздо лучше своего сына: утончённый костюм лишь запылился, треуголка как всегда пребывала на голове, никакой цепи, только наручники... И всё же царапина, пересекавшая небритую щёку, да и сам факт нахождения в камере говорили за себя. - Good night, dear friends, - бархатным голосом поздоровался он. - Гуд-то гуд, да, видно, не совсем, - потёр раненую руку русский в носках и шампуром с карманным ножиком стал тыкать в массивные засовы решётки. Хэйтем лишь приподнял брови. Цепь зазвенела в камере Коннора, пресекая его попытку встать ближе. Он зло пробормотал что-то на родном языке, тряхнул головой и взволнованно заговорил: - Эцио, ты сбежал?! Василиса, как вы сюда попали? - Si, - спокойно ответил итальянец, подыскивая нужный ключ в связке охранника. Рыбак с новеньким ружьём заинтересованно осматривался. Мужчина в сандалиях, матерясь, уже почти открыл дверь магистра тамплиеров под искреннее удивление последнего. - А как ВЫ сюда попали? - подскочила я к клетке Коннора. - Что произошло? Там снаружи полно солдат, а ещё Чарльз Ли. Наши отвлекают их, но я не знаю... Нас всех могут вот-вот схватить. - Чарльз Ли... - повторил Коннор, сжимая кулаки. - Я убью его. - Надеюсь, в твоей деревне тебя учили как-нибудь мучить пленников перед смертью? Иначе предоставь мистера Ли мне за денёк до своей расправы. - Хэйтем с ноги открыл уже взломанную решётку и кивнул уважительно присвистнувшему русскому. - Скажите мальчишке, чтобы не старался, ключи от таких важных пленников есть только у Чарльза. Эцио пристально посмотрел на тамплиера из-под капюшона, но, к счастью, не понял, как неуважительно его назвали. Кенуэй прошёл мимо него, окинув насмешливым взглядом, и попросил избавить его от наручников. Я перевела, и на помощь вновь пришёл наш изобретательный соотечественник в сандалиях. Коннор минуту молча смотрел, как россиянин ломает замочек, а потом произнёс: - Отец... Расскажи им. Хэйтем немного повернул голову к сыну и кивнул, а потом начал: - Это частный форт, изначально принадлежащий влиятельным лицам из Лондона. С некоторого времени здесь начались поиски артефактов, за которыми также охотятся наши ордена. - Наручники упали с него, русский довольно потёр руки и пошёл заимствовать имущество охранников. Тамплиер бесцеремонно отодвинул Эцио, который взялся взламывать камеру Коннора, и занялся этим сам, продолжая говорить: - Несколько бывших наших людей поступили сюда на службу. Я приказал Чарльзу следить за ними... А он, судя по всему, с ними сблизился, не сказав ничего мне. Мне стоило заметить его странное поведение, но я слишком доверял ему. - Нельзя доверять тамплиерам, - нетерпеливо вставил Радунхагейду. - И мне? - хмыкнул Кенуэй-старший, а когда сын замялся, продолжил: - Он сумел предупредить форт о нас, поэтому нас взяли сразу же. - Bastardo Charles Lee, - прибавил Аудиторе. - Si, - после некоторой паузы согласился с ним Хэйтем. Я была в таком шоке, что даже не перевела ни предложения для россиян, и с горем пополам делать это пришлось очкарику, которого дядя Федя поставил на ноги одним лишь запахом из своей фляги и привёл к нам. Рыбак взволнованно сказал нам поторопиться, потому что там, откуда мы пришли, кто-то кричал. - Почему он вас предал? - обратилась я напрямую к Хэйтему, забыв всё своё смущение, но оно нахлынуло снова, когда я поняла, что он вряд ли знает ответ на этот вопрос. Но тамплиер знал. Он на секунду замер. - Это не давало покоя и мне, когда я услышал от солдат имя Чарльза. Но потом он сам пришёл ко мне, чтобы "поговорить". - Хэйтем выделил это слово с особым сочетанием презрения и горечи. Собиралась утешать Коннора, а предали его отца... - Оказывается, сначала он хотел лишь перевести весь форт на сторону тамплиеров. Доказать этим свои таланты. Найти артефакты и преподнести мне подарок. Моим вниманием надолго завладел младший Кенуэй, добавив к рассказу: - Когда мы пришли в особняк, он только недавно узнал о том, что поймали Альтаира и нашли Яблоко, но не успел сказать об этом. Правда, он не знал, что Альтаир - это Альтаир, а Яблоко хотел увидеть сначала сам. А потом он решил... Он запнулся, а продолжил его отец: - Потом он увидел, что я содействую ассасинам, и решил повременить с этим. А после просто... сдал нас форту, в котором теперь имеет уважение. Теперь же он сказал, что всё ещё мой друг и товарищ, поэтому просит дать Яблоко на исследование лишь ему, тогда он выпустит меня и всё станет как прежде. Только он, наверное, передумал выпускать, когда я послал его к чёрту. Коннор усмехнулся одновременно одобрительно и с сочувствием, а я всё ещё ничего не понимала. Возможно, виноват языковой барьер. - Он понял, что перегнул, взяв меня в плен, - пояснил Хэйтем, - поэтому пришёл со своими извинениями и просьбой о Яблоке Эдема. Боится и уважает меня... Что ж... Я в любом случае не поощряю, когда кто-то отделяется от ордена, тем более так. Он всё ещё пытается идти со мной на переговоры, держит в условиях гораздо лучших, чем моего сына. - Он кивнул на Коннора. - Но Чарльз точно не предугадывал, что нас придёте вызволять вы. Решётка наконец поддалась, и Радунхагейду оказался на свободе. Со своими цепями он уже справился сам с помощью предложенного ножа и булавки. Кенуэи поднялись из карцера и взяли оружие убитых солдат. Мотивы Чарльза оставались за гранью моего понимания. Может, он хотел взять власть в ордене, но потом струсил? Или Хэйтем действительно важен для него как друг? Да тут всё сложнее, чем в самой запутанной видеоигре. Магистр тем временем подобрал самый большой клинок, придрался к его минусам и стал заряжать пистолет. Коннор же слегка растерялся без своего лука, но ему на выручку пришёл Эцио. Итальянец молча приблизился, не произнося ни слова. Да они бы всё равно не поняли друг друга. Индеец хотел первым нарушить неловкое для него, но вполне нормальное для несмущаемого Аудиторе молчание, но Эцио приподнял край робы, открывая старенький томагавк Коннора. Лицо американского ассасина вытянулось от удивления, и он принял оружие. Деревянная рукоять со следами драк и индейскими украшениями смотрелась в его руках словно на постере, а сталь красиво блестела. - No thanks, - улыбнулся Эцио, встречаясь взглядом с братом по ордену. - Я, конечно, сам торопиться не люблю, - начал рыбак, глядя, что все преспокойно снаряжаются, - но надо уходить. Дядя Федя и мужик в носках, уже собравшие целую кучу "сувениров", грустно посмотрели на добычу. И зря я понадеялась, что они не потащат всё это с собой.